Клык⁠⁠

Лес поглотил Егора еще три дня назад. Не тот уютный, березовый лес из детских книжек, а удушливый, хвойный кошмар на границе заполярного круга, где сосны стоят как серые, мокрые стражи, а земля дышит запахом гнили и старой крови. Бежал он яростно, как загнанный волк, ломая ветки, не чувствуя колючей хвои, впивающейся в кожу. В его жилах кипела адреналиновая бравада заключенного, который прошел «школу жизни» и уверен: нет такого дерьма в этом мире, чего бы он, Егор «Клык», не мог пережить или сломать. Страх? Для слабаков. Тюрьма выжгла его дотла.

На четвертый день, когда голод стал тупой болью в животе, а ноги подкашивались, он наткнулся на колючую проволоку. Не новую, блестящую, а старую, ржавую, свисающую с гниющих столбов, словно чешуйчатая кожа какого-то доисторического гада. Она тянулась насколько хватало глаз, теряясь в серой мгле леса. За ней - не лес, а хаос. Заброшенные бараки, покосившиеся, с выбитыми стеклами, похожие на черепа. И главное - огромное, бетонное, серое здание. Оно не стремилось вверх, а расползалось по земле, уползало в нее, как гигантский, мертвый слизень. Ни окон. Только тяжелые, облупленные стальные двери и вентиляционные шахты, зияющие как черные провалы в скале.

«Заброшка... Военная?» - промелькнуло в голове. «Укрыться. Найти еду. Черт с ней, с картой, лишь бы не эта вечная хвоя над головой». Бравада еще клокотала внутри. Он пролез под проволокой, оставив клок рваной куртки на ржавых зубах.

Тишина. Не лесная, с шелестом и птицами, а гнетущая, абсолютная. Как перед ударом грома, который никогда не грянет. Воздух был тяжелым, сладковато-химическим, с подложкой чего-то гниющего, глубоко под землей. Надпись на облупившейся табличке у главного входа едва читалась: «Объект «Феникс». Доступ 1-А».

Дверь поддалась с леденящим скрежетом. Внутри пахло старой пылью, плесенью, но с примесью формалина, йода и чего-то острого, щекочущего ноздри - как будто сгоревшая проводка и испорченное мясо одновременно. Фонарик выхватил из тьмы бесконечный коридор. Стены, выложенные кафельной плиткой, покрыты странной, почти фосфоресцирующей плесенью – желтой, синей, черной. Она пульсировала слабым светом, как гниющая плоть светлячка. Под ногами хрустел битый шлак, осколки стекла, валялись скелеты крыс необычно крупного размера.

Егор шел, стараясь дышать ртом. Бравада пока держалась, подпитываясь адреналином новизны. «Чего бояться? Бетон и ржавчина. Призраков? Херня». Но уже на втором повороте ему показалось, что из боковой двери мелькнула тень - слишком высокая, слишком угловатая, чтобы быть человеческой. Он обернулся - пустота. «Глаза замылились».

На третий час блужданий по лабиринтам «Феникса» Егора начало трясти. Он нашел «столовую» - помещение с длинными столами, привинченными к полу. В металлических мисках лежал не то камень, не то окаменевший хлеб, покрытый той же пульсирующей плесенью. На стене висел плакат. Полуистлевший. На нем рабочие в противогазах держались за руки перед схематичным изображением ДНК. Лозунг: «НАШЕ БИОЛОГИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ - ГАРАНТ МИРА!» Плесень съела слово «Мира», оставив зияющую дыру.

Именно тогда он услышал плач. Тонкий, детский, доносящийся из вентиляционной решетки под потолком. Ледяные иглы впились в Егора по спине. Он заорал, ударил кулаком по решетке: «Кто тут?!» Плач стих. На смену ему пришел шепот. Десятки, сотни голосов, сливающихся в невнятное шипящее бульканье, словно кто-то говорил под водой. Оно текло по вентиляции, заполняя коридор. Егор побежал, слепо, ударяясь плечом о стены. Шепот преследовал, нарастая, обрастая новыми, жуткими обертонами - скрежетом металла, хлюпаньем, звуком рвущейся ткани.

Он забаррикадировался в каком-то кабинете. На столе стоял старый телефон с диском. Черный, тяжелый. И вдруг он зазвонил. Пронзительно, нечеловечески громко в мертвой тишине. Егор, стиснув зубы, сорвал трубку.

«Алло?» – прохрипел он.

В трубке - его собственный голос. Но искаженный, полный невыразимого ужаса. «Не смотри в окна... Оно смотрит... из темноты... Оно знает, что ты боишься...» - и дикий, нечеловеческий вопль, переходящий в булькающий хрип.

Егор швырнул трубку. Его трясло как в лихорадке. Это был обман слуха. Усталость. Голод. «Я не сошел с ума!» - кричал он в пустоту кабинета. Но зеркало на стене (почти целое) показало ему изможденное лицо с безумными, налитыми кровью глазами. И... движение за спиной. Он рванулся, разбил зеркало кулаком. Кровь смешалась с пылью на руке.

К концу дня он нашел «Библиотеку». Так он назвал огромный зал с рядами стеклянных цилиндров, уходящих в полумрак под потолком. Внутри них плавало что-то в мутной жидкости. Тени, почти человеческие, но с лишними конечностями, слитыми воедино, с раздутыми черепами. На одном цилиндре висела бирка: «Прототип «Химера-7». Стадия: НЕСТАБИЛЬНА. ВЫСОКАЯ АГРЕССИЯ». Тень внутри пошевелилась. Егор заорал и побежал, чувствуя, как что-то липкое и невесомое цепляется за его куртку, за волосы. Плесень? Паутина? Или просто страх, ставший осязаемым?

Он сбился со счета времени. Фонарь погас. Он полз по коридорам на ощупь, в абсолютной тьме, кроме слабого, зловещего свечения той самой плесени. Она была везде. Она шевелилась. Она принимала формы - искаженных лиц, когтистых лап, открытых ртов в немом крике. Он чувствовал ее взгляд. Множество взглядов. Из каждой тени, из каждой вентиляционной решетки. Шепот вернулся. Теперь он звучал прямо в его голове.

«Клык... Егор... Ты думал, ты сильный? Ты думал, тюрьма научила страху? Здесь учат настоящему страху... Страху перед тем, что ты не понимаешь... Перед тем, что ты стал...»

Он очнулся в небольшой комнате с огромным, закрытым решеткой окном. Рассвет? Серый, больной свет лился внутрь. На стене - огромная, выложенная мозаикой эмблема: серп и молот, но вместо рукоятей - переплетенные ДНК, а вместо колосьев - стилизованные бактериофаги. Он подполз к окну, жадно глотая относительно свежий воздух. Свобода! Лес! Всего несколько десятков метров!

И тогда он увидел Его. В отражении в грязном стекле, за своей спиной.

Оно стояло в дверном проеме. Тень из теней, сотканная из сгустков двигающейся плесени и полумрака. Оно не имело четкой формы - лишь намек на слишком длинные конечности, на слишком много глаз, светящихся тусклым желтым светом, как гнилушки в лесу. И оно пахло - сладковатой химией и разложением.

Бравада испарилась. Последний бастион «Клыка» рухнул. Из его горла вырвался не крик, а визг загнанного зверька. Он рванулся к окну, дико колотя кулаками по решетке, по стеклу, выдирая ногти, чувствуя, как теплая кровь стекает по рукам. «Нет! Нет! Отпусти! Я не хочу! Я БОЮСЬ!»

Оно не двигалось. Оно просто смотрело. Множеством глаз, и шепот в голове Егора превратился в оглушительный рев, смех и плач одновременно. Он понял, что его страх - не просто эмоция, это ключ, это пища. «Феникс» не умер, он ждал. Ждал того, кто принесет ему свежий, сильный страх. Кто станет новым сосудом. Новым прототипом.

Егор перестал биться. Он медленно обернулся, спиной к решетке. Его лицо было мокрым от слез и соплей, но в безумных глазах уже не было ничего человеческого. Только отражение желтых точек во тьме. Он улыбнулся, широко, неестественно. Плесень на стене рядом с ним шевельнулась и потянулась к его окровавленной руке, как к старому знакомому.

«Клык... – прошептал он хрипло, голосом, полным щелчков и бульканья. – Больше не боюсь...»

Снаружи, в сером свете утра, по заброшенной территории «Объекта «Феникс»», которого нет ни на одной карте, бродила лишь фигура в рваной одежде. Она шла не спеша, иногда останавливаясь, чтобы прикоснуться к стене покрытой странной, пульсирующей плесенью, и тихо посмеивалась. Смех был похож на звук лопающихся пузырей в болоте. А глубоко под ним, в темных провалах вентиляционных шахт, слабо светились множественные желтые точки. И ждали следующего путника, который ничего не боится.