Художник.
Нашла свою старую зарисовку для игры в "Ассоциации". Пост не первый, но тапками прошу не бить.))
Художник.
Его взгляд прикован к женщине, сидящей в кресле, облаченной в наряд дамы семнадцатого века. Запоминает ее позу, ловит чувственность изгиба шеи, улыбается её, поистине королевской, осанке. Переводит взгляд на мольберт, на котором намеревается ее изобразить. О, как же она красива, он бы назвал её воплощением земной красоты, он так и назовет эту картину! В глазах художника вспыхивают яркие отблески тех чувств, которые сейчас изнутри его переполняют. Он работает над этой серией картин уже несколько месяцев, эта должна стать последней, завершающим аккордом на пути к его известности. Он представляет, как о нем пишут газеты, сообщают на телевидении, как в Интернете ему посвящают посты в блогах, в социальных сетях создают сообщества, восхваляющие его талант.
Да, он действительно талантлив, он вдыхает в полотна жизнь, наполняет глаза этих женщин блеском. Его сегодняшняя натурщица – брюнетка, и ее лицо очень подходит под типаж женщин того времени, она стала для него настоящей находкой, ведь в двадцать первом веке совсем другие идеалы красоты. Но ему повезло. Ему очень повезло встретить ее, и ей тоже повезло стать последней. Сначала она отказывалась позировать, но теперь сидит спокойно, смотря на него своими темными глазами. Не улыбается, но улыбку он нарисует сам, она станет второй Моной Лизой, а он навеки обессмертит свое имя, став в один ряд с великими художниками. Девушка прислоняется к обшарпанному креслу, стоящему у ободранной стены, с которой слетает облупившаяся краска. Но это не проблема, он сам нарисует фон, позади нее. Он же Мастер.
Улыбается и поднявшись, подходит к ней. Проводит рукой по ее волосам, подхватывая пальцами прядь волос и перебрасывая ее на грудь женщины. Черная смоль волос ярко контрастирует с белизной её кожи. Надо успеть.
Поправляет веревки, которые прочно фиксируют ее руки в нужном ему положении, улыбается снова и наклонившись, касается губами ее губ, плотно сжатых в одну линию. Прикосновение отвечает холодом.
«Вот так гораздо лучше. Ты красавица.»
Отходит на свое место и принимается за работу, чтобы успеть запечатлеть этот невероятный оттенок ее кожи, выражение ее глаз, которым нужно вернуть блеск.
Штрих за штрихом, мазок за мазком, художник запечатлевает на полотне женщину, которая уже мертва.
Художник.
Его взгляд прикован к женщине, сидящей в кресле, облаченной в наряд дамы семнадцатого века. Запоминает ее позу, ловит чувственность изгиба шеи, улыбается её, поистине королевской, осанке. Переводит взгляд на мольберт, на котором намеревается ее изобразить. О, как же она красива, он бы назвал её воплощением земной красоты, он так и назовет эту картину! В глазах художника вспыхивают яркие отблески тех чувств, которые сейчас изнутри его переполняют. Он работает над этой серией картин уже несколько месяцев, эта должна стать последней, завершающим аккордом на пути к его известности. Он представляет, как о нем пишут газеты, сообщают на телевидении, как в Интернете ему посвящают посты в блогах, в социальных сетях создают сообщества, восхваляющие его талант.
Да, он действительно талантлив, он вдыхает в полотна жизнь, наполняет глаза этих женщин блеском. Его сегодняшняя натурщица – брюнетка, и ее лицо очень подходит под типаж женщин того времени, она стала для него настоящей находкой, ведь в двадцать первом веке совсем другие идеалы красоты. Но ему повезло. Ему очень повезло встретить ее, и ей тоже повезло стать последней. Сначала она отказывалась позировать, но теперь сидит спокойно, смотря на него своими темными глазами. Не улыбается, но улыбку он нарисует сам, она станет второй Моной Лизой, а он навеки обессмертит свое имя, став в один ряд с великими художниками. Девушка прислоняется к обшарпанному креслу, стоящему у ободранной стены, с которой слетает облупившаяся краска. Но это не проблема, он сам нарисует фон, позади нее. Он же Мастер.
Улыбается и поднявшись, подходит к ней. Проводит рукой по ее волосам, подхватывая пальцами прядь волос и перебрасывая ее на грудь женщины. Черная смоль волос ярко контрастирует с белизной её кожи. Надо успеть.
Поправляет веревки, которые прочно фиксируют ее руки в нужном ему положении, улыбается снова и наклонившись, касается губами ее губ, плотно сжатых в одну линию. Прикосновение отвечает холодом.
«Вот так гораздо лучше. Ты красавица.»
Отходит на свое место и принимается за работу, чтобы успеть запечатлеть этот невероятный оттенок ее кожи, выражение ее глаз, которым нужно вернуть блеск.
Штрих за штрихом, мазок за мазком, художник запечатлевает на полотне женщину, которая уже мертва.