Хром и Пыль⁠⁠

Прошлая глава:Хром и Пыль

Глава 4: Сибирское марево и «развод» на пятьдесят четвёртом

Запись из блога Дэна 20 мая. Где-то между Омском и Новосибирском. 15:40.

Если Урал был вертикальным адом, то Сибирь — это горизонтальная вечность. Мы вышли на «прямую» — ту самую бесконечную ленту асфальта, которая плавится под солнцем и дрожит в мареве. Здесь нет гор, нет крутых изгибов, только ты, «Джо» и горизонт, который убегает от тебя со скоростью 85 километров в час.

Говорят, здесь водители засыпают с открытыми глазами. Монотонный гул шин и однообразный пейзаж за окном действуют как гипноз. Макс называет это «белым шумом». Чтобы не «отключиться», он достал из закромов старую кассету с Высоцким. Хриплый голос из динамиков перекрывает свист турбины, и это единственное, что держит нас в реальности.

Жара в кабине стоит такая, что даже кондиционер нашего «Кенворта» работает на пределе, выдавая струю прохлады, которая растворяется, не долетая до спины. Наши двадцать тонн стальных узлов за спиной сейчас кажутся неподъемным якорем. Тягач идет тяжело, шины буквально липнут к размякшему гудрону.

— Смотри на марево, Дэн, — Макс кивнул на дорогу впереди. — Видишь, как асфальт превращается в воду? Это «Зеленая миля». Если долго смотреть, начнешь видеть встречные караваны из тридцатых годов или деревни, которых нет на карте.

Вдруг рация ожила, выплевывая тревожный голос:

— Внимание, парни на пятьдесят четвертом! Там на обочине бандиты стоят, прикрываются сломанной фурой. Трясут одиночек. Будьте аккуратнее.

Макс мгновенно подобрался. Его расслабленная поза исчезла, руки крепче сжали обод руля.

— Ну вот и «медведи» сибирские проснулись, — буркнул он. — Дэн, убери камеру. Снимать сейчас не стоит.

Через пять километров мы увидели их. Старый пыльный «Фредлайнер» с поднятым капотом и две черные иномарки без номеров. Трое крепких парней в спортивных костюмах лениво прохаживались у края дороги. Когда наш «Джо» начал приближаться, один из них сделал характерный жест — мол, тормози, помощь нужна.

Макс даже не шелохнулся. Он просто переключил передачу вниз и нажал на газ. «Джо» отозвался яростным ревом, выбрасывая из труб облако черного дыма.

— Макс, они же машут! — крикнул я, вцепившись в поручень.

— Это не помощь, Дэн. Это развод старой школы. Видишь, как у «Фреда» шланги висят? Он не сломан, его просто выставили как приманку. Остановишься — и прощай наш груз, а может, и мы сами.

Зеркало заднего вида показало, как один из парней зло сплюнул и что-то крикнул нам вслед, но догонять не стали — побоялись связываться с тяжелым «американцем», который несся на них как танк.

— В Сибири, парень, либо ты едешь, либо тебя едят, — Макс снова расслабился и потянулся за термосом. — Тут люди либо золотые, последние штаны снимут, чтоб помочь, либо волки. Середины не бывает.

К вечеру небо над степью стало наливаться фиолетовым и золотом. Мы нашли стоянку у небольшого озера, заросшего камышом. Вокруг — тишина, от которой закладывает уши после целого дня гула. Макс вытащил из ящика плитку, поставил чайник.

— Знаешь, почему я до сих пор мотаюсь в рейсы? — спросил он, глядя на первую звезду. — Потому что в городе небо маленькое. А здесь… здесь ты понимаешь, насколько ты пылинка. И это успокаивает.

Я смотрел на него и понимал, что этот ворчливый мужик знает про жизнь что-то такое, чего не расскажут ни в одном блоге. Мы пили крепкий чай с запахом костра, а «Джо» стоял рядом, пощелкивая остывающим металлом, как верный пес после долгой охоты. Впереди еще тысячи километров, но здесь, посреди Сибири, время будто остановилось.

P.S. от автора: Ну как вам сибирское гостеприимство? Впереди Байкал — там будет и лед, и треск в ушах, и проверка «Джо» на экстремальный холод. Не переключайтесь, если нервы крепкие.