Хельга
Познакомившись с будущей женой, через какое-то время пришлось ехать на дачу к её бабушке с дедом (проживали круглогодично). У них жила немецкая овчарка, звали Хельга. А я как-то с некоторой опаской относился к собакам ( никогда в семье небыло), и походу Хельга сразу это почувствовала и в наши прогулки по лесу показывала свой характер тупо не реагируя на команды (признавала только деда). В этот же год дед заболел и умер. Я остался единственным мужиком на даче. На следующее лето пошли мы вдвоём с Хельгой за брусникой на старую вырубку. Собираю, брусники море, а Хельга жмётся к ногам и мешает. Оттолкнул легонечко ногой, сказав типа чего ягоды мнёшь тут, иди побегай...А она как специально под ноги ложится, чуть не упал. Думаю что-то не то тут, встал во весь рост, огляделся и бля...медведь в метрах тридцати за молодой порослью сидит жрёт ягоды. Вижу, что не взрослый, пестун, мамка скорее всего выгнала весной. Набрал полные лёгкие воздуха и начал громко кричать на него трёхэтажным матом. Он аж обосрался (позже увидел на месте, откуда он рванул) и побежал, оглядываясь в лес. Хельга, увидев это, начала лаять ему вслед. Подумав, а вдруг побежал мишка жаловаться к мамке, я с собакой пошёл домой. С тех пор Хельга признала во мне хозяина и бесприкословно слушалась только меня.
Про то, что медведи в момент испуга, мягко говоря, гадят еще в детстве у Бианки читал. А еще мой дед (пухом ему) рассказывал, как в тяжелую послевоенную пору приходилось гонять медведей с колхозных полей. Медведь существо малоцивилизованное и к овсовым и ячменным посевам относится как цыган к картине маслом - т.е. с крайним неаккуратством и пренебрежением. Как говорил дед: "Сядет на жопу, пригребет охапь овса лапами, в пасть сунет, прочмокает, потом пододвинется на жопе же - и новую охапь". Ясное дело, что после ночного визита мишки на поле ущерб можно считать звонкой монетой. Да и пердак у председателя и колхозников подгорал знатно, т.к. мохнатый хрен не столько сжирал, сколько сминал сракой. Стрелять потапыча было не с руки - уж не помню что там было - то ли сезон не позволял, то ли еще что. Поэтому колхозники изобрели свой способ борьбы с медвежьим бесчинством. Крепкий мужик брал оглоблю, предварительно оббитую с одного края жестью, и шел под утро на поле, куда приходил медведь харчить посевы. Медведь, старательно занятый собственным пропитанием, жуя, не замечал, как с подветренной стороны подкрадывался мужик. Мужик же, подкравшись, со всего размаха, основательно укладывал оглоблей мишку по спине/жопе. Медведь от такого невежливого обращения незамедлительно обсирался, бросал недоеденное и давал стрекача в лес. Что самое характерное, по гуану определяли придет ли этот медведь снова или нет: если говно как говно - дней десять мишка точно не придет, а то и больше; если же обосрался с кровью - не придет совсем. Миху жалко конечно же, но, показатели есть показатели...
Прошу прощения за, возможно, излишнюю многословность.