Карина, Колесничий и я - 4 (2\2)⁠⁠

Карина, Колесничий и я. - 4 (1\2)

Часть 4 (вторая половина).

Пробуждение…

Игра теней от деревьев, растущих рядом с окнами, и пятен солнца на потолке. Запах больницы. И первая судорожная мысль:  спасение мне приснилось. Дергаю рукой – она не привязана. Взгляд в сторону окон: они без решеток. А, повернув голову, вижу дремлющую в кресле Карину.

Она просыпается, мягко улыбается и долго смотрит на меня. Она изменилась. Сильно. Практически другой человек. Но, гипнотизируя меня призывным томным взглядом, Карина внезапно пугает меня, вскинув руки и согнув пальчики наподобие лапы хищного зверя, цокнув при этом языком. Старая наша игра. Я смеюсь. Будто ничего и не было плохого, а просто закончившийся тяжелый сон при высокой температуре.

Вот только на руках Карины не хватает некоторых фаланг. А у меня – и вовсе конечностей.

Но вот она обнимает меня, обдавая запахами смородинового листа, пряной осенней рябины и чубушника (жасмина садового). И аромат её духов пробуждает, - стряхивая пепел от сожженных листов прошлого, разделившего нас властно, - всю ту любовь, что я чувствовал к ней с первых дней.

Я всю жизнь искал эту любовь. Верил, бредя сквозь темный лес человеческих взаимоотношений. И обрел, задыхаясь. Тогда я осознал правдивость историй о том, как мужчины дрались на дуэлях и кидали к ногам дамы бриллианты, лишь бы провести с ней одну ночь; как предавали друзей и убивали тех врагов, на которых слегка махнет ухоженная ручка. Была ли тут сжирающая страсть? Несомненно. Огонь внутри пылал так ярко, что, казалось, прожигал плоть, заставляя сходить с ума от разлуки и бросаться на стены – будто они виноваты.

Карина долго и нежно целует меня. Мы забываемся, окунаясь в безоблачное прошлое. Я, наивный, успеваю подумать, что стоило выстрадать этот поцелуй.

- Выздоравливай, - позже говорит она. – У меня дела. Я скоро приеду…

В июле я проходил реабилитацию. После вызволения из психушки, меня отвезли в какой-то закрытый санаторий, где хорошо охраняли. Организация позаботилась. Туда же отвезли и Обрубка.

Разъезжая по коридорам в кресле-коляске с электрическим приводом, я посетил бедолагу. Была у меня надежда его расспросить. Но тот всё не приходил в себя, хотя ушибы и раны практически зажили. Не шла речь и о серьезном повреждении мозга. Дело было в чём-то ином.

Однажды он ненадолго пришел в себя.

- Зачем ты спас меня, Артем? Не надо было меня уносить. – Обрубка колотила дрожь. Инвалид обильно потел и закатывал глаза. – Близость Врат питала меня. Верни меня!

У меня вдруг открылись глаза на сущность этого человечка. Смог, что называется, сопоставить все данные в единое целое. Да это уже урод передо мной, продавший душу за понюшку табака. Пусть я и недалеко от него ушел, но у меня иные идеалы – а это уже кое-что. Обрубок не просто так варился в этой каше. И судьба его, и жизнь отныне связаны с тем местом. С Седовласым, с Вратами, со спусками в ад ради продления жизни, с Игрищами, нелепыми интригами. Пожалел я его, да думал, что он будет полезен. Но вот я вспомнил еще, что это он устроил мне тогда побег. Что-то не верилось больше в совпадения. Обрубок вполне мог себе  играть в команде Седовласого.

Я больше не верил никому. Почти никому… Но Обрубка я больше не видел. О чем не жалел ни секунды.

Карина в тот месяц редко меня навещала. По её словам, у неё образовалось множество дел – она подробно рассказывала мне о них.

Вместе со своими подручными Карина носилась по городу, выслеживая и жестоко наказывая Хозяев.

Мне оставалось лишь набираться сил. Ждать её и верить. Привыкать ходить на протезах. Восстанавливать физическую форму, изрядно потрепанную ампутациями и долгим лежанием в постели. Это отвлекало от тяжелых мыслей о собственной незначительности.

И однажды я поделился этими мыслями.

- Всё это не так важно, мой верный, - так она ответила. А мне всё не привыкнуть было к её новой манере общения. Но теплые карие глаза с искрой жестокости и интеллекта ласкали. Так пусть хоть веником называет! – Скоро придет высококлассный специалист по протезированию. Он тебя приятно удивит. Дорогое удовольствие, но организация платит. Ты еще будешь бегать – вот увидишь. Ты нужен мне.

Я не мог не заметить, что у Карины появились способности к прямому управлению людьми. Меня это даже как-то порадовало вначале. Пыталась она исподволь и на меня воздействовать, но по какой-то причине чары Колесничего меня не брали. Возможно, как прошлого носителя. Так что, скажем прямо, ей приходилось быть со мной откровенной. Хм. Насколько это возможно.

Мне от всего сердца хотелось верить в её, пусть если и не любовь, то в … симпатию. Зачем-то я был ей нужен – это я понимал. Но было что-то ещё, нечто вроде предназначения или судьбы, связавшей нас глубоко внутри оковами кармического узла. Не хотелось об этом думать сейчас.

А хотелось думать о той ночи, что будет ждать нас по моему выходу из клиники. Карина шептала жарко на ухо о том, как сильно соскучилась, и как я ей желанен.

- Ты и я против всего мира, мой верный.

Текли дни. Никто меня не искал официально, как сбежавшего с дурки. Я созванивался с родными, на ходу плетя небылицы о командировке. Что я позже скажу, появившись во всей красе на протезах? И Седовласый никак себя не проявлял. Я надеялся, что ему нанесен достаточно сильный удар. Но сам в это не верил. Больше походило на то, что Привратник готовил ответный удар.

Мы поговорили об этом с Кариной, когда я поделился своими сомнениями.

- Я видел, что обойма из пистолета лишь сбила его с ног! Как, чёрт возьми, с ним бороться?! Это не просто человек. Это уже давно НЕ человек! Не знаю, что делать.

- И я не знаю. Пока не знаю. Но… - Она сделала паузу. – Думаю свозить тебя к Пророку. Он даст подсказку. Уж поверь.

Карина снова целует меня, нащупывая рукой под одеялом давно эрегированный член. Откидывает ткань и целует уже туда, буквально лишая воли. Выпивает до дна, откидываясь с мягкой улыбкой. Наливает себе стакан сока. И уходит.

А в голове всё крутятся заново повторенные ею слова: «ты и я – против всего мира».

Однообразие больничных дней нарушает протезист, иностранный специалист, весьма сносно говорящий по-русски. Это высокий как жердь, и тощий почти как дистрофик молодой парень с длинными светлыми волосами. Бесцветные глаза за дорогой изысканной оправой очков, нос с горбинкой.

- Просьбы, пожелания есть? – спрашивает он, представившись Джоном Касторски.

- Да, есть. Хочу крюк, - шучу я. – Как у пирата. Йо-хо-хо!

Протезист хмыкает.

- Можно так, а можно и поинтереснее…

- Вот как? Например?

Джон достает из чемоданчика увесистый каталог и перелистывает его на нужный отдел. Показывает мне фото. Потом читает небольшую лекцию про бионические протезы. Запоминается цена: i-limb — от $60 тыс. до $120 тыс. Однако. Но куда интереснее насадки: тут тебе и крюк, и кулак, и ножи, и клещи – любой каприз, что называется, за ваши деньги. Помня, что организация платит, решаю не стесняться.

После переходим от косметических ножных протезов к карбоновым серповидным ногам. По совету Джона делаю выбор в пользу «боевых» протезов – с дополнительным усилением, шипами и небольшим лезвием, позволяющим делать уколы. Минимальная цена: от миллиона рублей за штуку. Но я хочу быть в строю. Мне это нужно. Уж лучше так, чем ковылять на костылях.

Очень довольные друг другом, расстаемся со специалистом.

А я лежу в кровати, овеваемый теплым ветерком, и думаю. Жнец практически всё время молчит. Да и о чем говорить? Он чувствует моё накопившееся недоверие. Да мне и дела особого нет до всего прочего, кроме Карины и желания размазать Седовласого. Приятно, что впереди лишь ясная цель, и любые помехи будут уверенно отметены в сторону. Как и сомнения. Как там, у Кастанеды, вроде: воин видит цель – не видит препятствий. Наивно? Да. Но настроение повысилось заметно. Оставалось подождать готовые протезы и опробовать их в деле. Забегая вперед, скажу лишь, что это было сложно, неприятно, но того стоило вполне – когда смог уверенно пробежаться по беговой дорожке, развив приличную скорость.

Вообще было время подумать. Я почувствовал настоящую внутреннюю свободу. Мне стало абсолютно плевать на любое мнение: моя правда выкристаллизовалась вследствие алхимических таинств Великого делания (1), когда всё происходящее просто-напросто сначала выжгло меня, а потом трансформировало. Что имело значение? Ничего. Оставалось лишь следовать судьбе. Но и это уже не волновало. Сценарий написан, нужно просто досмотреть до конца, интрига сохраняется: ведь всегда есть загадка и неожиданный поворот.

Карина всё больше погружалась в свои непонятные мне дела, подминая под себя местное Сопротивление. Те наивно полагали, что смогут использовать сломленную несчастную девчонку. Но они явно не имели дел с Колесничим, и не знали характера Карины. У слабых физически или психически людей частенько обнаруживается стальная воля, буквально вытягивающая их из болота и держащая на относительном плаву. То, что обычному человеку дается легко, иному дается через дополнительные усилия. И, если такой бедолага вдруг получает в руки силу, держите его семеро. Вдвойне плохо, если наш субъект имеет претензии к миру, к людям, Богу и судьбе.

Смиряться с судьбой или идти ей наперекор? Это сложный философский вопрос, ответ на который суть гармония. Гибкость, если угодно, – как в перебегании оживленной трассы: глупо бежать напролом, следует лавировать. Человек, не покоряющийся обстоятельствам, возможно именно таким и задуман. А порой ты должен быть веткой, гнущейся под тяжестью снега лишь до определенной точки, прежде чем полностью освободиться. И, как я видел, Карина идеально подходила на свою роль.

Она теперь была похожа на стрелу, опять же, направленную точно в цель. Её амбиции, её гнев – это плечи лука, а Колесничий - потенциал натянутой тетивы. Оружие взведено и ударит в мишень, если только не толкнет под руку тот, кто рядом. Вот оно… испытывал ли я хоть тень сомнения в выбранном пути? Лишь от того, что всё еще оставались неясности, - возможно. Но вскоре предстояло заполнить пробелы.

А пока я как проклятый тренировался. Благо для этого были все условия.

Затем наступил август. Меня выписали. В санатории кормили более чем сносно, и даже давали вино в терапевтических дозах. Но душа просила праздника, пусть и незамысловатого. Хотелось шавермы и пива для начала. Посыльный от Карины передал мне банковскую карту и новый телефон. Благодаря её протекции меня, что называется, поставили на довольствие в Сопротивлении. Пустячок, а приятно. Иначе не представляю, на какие средства я бы существовал. Так что, на пиво было, и жизнь налаживалась. Предстояло лишь заехать к родным и разжиться ключами от своей квартиры, – мои, увы, пропали.

Слезы, крики, шок и паника – вот что я вызвал, появившись на пороге отчего дома. Понимаю. Но я не стал ничего особо объяснять, оставив эти на вопросы на потом. Не приятная вышла встреча, но на другое я и не рассчитывал.

Иногда заезжала Карина, мы проводили бессонные ночи в разговорах, сигаретном дыму и страстном сексе: у меня вполне сносно получалось делать это стоя, а когда я уставал, мы менялись положением, и моя партнерша садилась в позу наездницы, отдаваясь процессу с энтузиазмом исследователя.

Так прошла неделя спокойной и достаточно размеренной жизни, пока однажды за мной не заехала Карина со-товарищи и не поставила перед фактом:

- Едем к Пророку, он разбужен и ждет.

И мы едем в положенное место в компании её тени – охранника Коли, монаха и бойца редкой силы. Прямо скажем, отношения между ними мне были не понятны: они постоянно смеялись над одними им понятными шутками, и всё что-то говорили про Пустоту.

В Приоратском дворце я, знамо дело, бывал, но и думать не мог, что меня ждет в его подвалах. И, пока народ проводил время в комнате отдыха, я спускался вниз в пещеру, где в цепях ворочалось древнее непонятное существо, называемое Пророком.

Какое-то время я рассматривал старика. Он – меня. Наконец, он разлепил губы и прошелестел:

- Вот и встретились, Жнец.

На меня же напал некий сонный паралич, ливший воли – это демон перехватил управление телом, слегка шокировав этим. Не предполагал даже, что он на такое способен. Вероятно, он и тихарился всё это время, настраивая связь и готовясь ударить по нервным центрам.

- Здравствуй, Потерянный Старец, - сказал Жнец моими словами. – Долго мы тебя искали. Хорошо спрятался.

- И что теперь? – усмехнулся Пророк.

- Я должен тебя остановить и вернуть назад. Я не дам тебе распахнуть Ворота.

Существо в цепях хмыкнуло.

- Поздно. Врата распахнут. Либо она, либо он. – Пророк, гремя цепями, указал на меня рукой. Исход один. Я победил.

Теперь уже хмыкнул Жнец.

- В Германии ты так же думал.

- Да. Там не хватило совсем чуть-чуть. – Старец не поленился показать пальцами примерно дюйм. – Если даже и остановишь, что с того? Я создал прецедент. Будут другие.

- Остановим и других.

- Столетия труда, и Врат уже тысячи. Очень скоро порядок будет разрушен.

- Как скажешь.

Жнец отходит в сторону, возвращая мне контроль. Я молчу. Я зол. Я в бешенстве.

- Задавай вопрос, - внезапно говорит мне Пророк.

- Что? – До меня не сразу доходит, о чём идет речь.

- Ну, ты же здесь для этого. По условиям договора я обязан отвечать. Как ты будешь обязан поделиться со мной жизнью. Всё просто. Итак?

Приходится взять себя в руки, напомнив о том, какие ставки, и для чего я тут. Очень хочется курить. Руки подрагивают.

- Что ж, вопросов много, - медленно тяну слова, собираясь с мыслями. – Но основной такой: как мне одолеть Седовласого? Ну, Привратника.

- Понятно, - усмехается Пророк. – Что ж, отвечу. Тебе нужна своя команда. Кулак. – Тут он, гремя цепями, сжимает пальцы для наглядности. – Всего пятеро.

- Кто и как?

- В нужное время ты поймешь. Всего вас будет пятеро. Это всё, что тебе следует знать.

- Это всё?

Из тени слышится сдавленный смех.

- Нет. Впереди у тебя жизнь и смерть. Ты поймешь. Это всё. Остальное подскажут Чтецы. Ступай. Я буду питаться твоим годом.

Я поднимаюсь по лестнице один пролет и останавливаюсь. Обращаюсь к демону.

- Ты ничего мне не хочешь объяснить? Я всё равно узнаю, так или иначе. Ты способен мешать мне, я понял, но не способен Карине.

- Люди часто говорят с собаками, но это не значит, что те их понимают.

Я взрываюсь.

- Что ты, млять, заладил с этими собаками?!

- Я здесь не для того, чтобы удовлетворять твоё любопытство.

- А для чего, позволь спросить?

- Хватит и того, что нужно остановить Седовласого. Тут наши цели совпадают. Этого мало?

Однако я чувствую, что Жнец после контроля такой силы надо мной ослаб, и решаю продавить.

- И всё же? Слушай, я жутко устал от всех вас, от вашего гнилого пиздежа! Не пора ли выложить все карты на стол?

- Ок, - вдруг охотно соглашается Жнец. – Впитывай, Артем. Расклад следующий. Сотни лет назад контакты с нашим миром носили единичный характер, и мало кого интересовали. Тайну эту тщательно охраняли рыцарские ордена, за что частенько и расплачивались. Как тамплиеры, например. Да, формально, дело шло о борьбе за власть и деньги. Но ты теперь понимаешь, кто и что могло дать настоящую власть. Постепенно составлялись карты, ритуалы, условия договоров.

Пока на свою беду сюда не вызвали того, кого называют Пророком. У нас он известен как Потерянный Старец. Да, помнишь, я говорил про Ходоков? Они и в древние времена существовали – как, например, в мифе об Орфее (2). Но тут личность совсем иного масштаба.

Представь, хм, некий своего рода самодостаточный детский сад, где живут одни детишки. Играются в игрушки. И представь педофила с нечеловеческой моралью, который прошел Ворота и готов за щедрую плату открывать их для таких же уродов. Чисто для развлечений. И помешать им особо некому. Пока это единичные случаи, и ваши Столпы борются.

- «Педофил» - это Седовласый, что ли?

- Да. Надсмотрщик сюда проник физически. Поэтому он так силен.

- Пиздец! А Колесничий?

- Проделки Старца. Его изобретение. Если Колесничий полностью войдет в силу, как это почти случилось во время Второй мировой войны, сюда зайдут сущности пострашнее Седовласого. Их нужно остановить. Я здесь для этого.

- И почему же? Зачем это тебе? – Я полон скепсиса.

- У тебя есть любимый парк для прогулок, не так ли? Хочешь, чтобы его срубили, и на его месте организовали свалку? Вот и мы не хотим. Нас устраивает текущее положение дел. Одно дело, придя на пикник, срубить пару сухих деревьев для костра, и совсем иное – сжечь лес. Не по фэн-шую (3). Ясно?

- Угу.

Прислонившись к стене и закрыв глаза, сдерживая головокружение, парю в невесомости.

- Лады. Значит, опиздюлим Седовласого? И что дальше?

- Врата будут закрыты.

- А Пророк?

- Это моя забота.

- А почему он ответил, не боится?

- Он не думает, что ты справишься с Седовласым. Чего ему бояться? Он видит далеко и глубоко, ум его изощрен. И наверняка готов запасной план.

Я молчу. Вопросов больше нет. Точнее, я не даю им воли. Хватит и этого бреда. Я поднимаюсь наверх, замечая, как прочнеет наша связь с демоном. Если угодно, наша синхронизация приближается к ста процентам. В теле и мыслях появляется легкость. У нас есть чёткая общая цель.

- Что так долго? – спрашивает Карина, когда я, наконец, выхожу.

Закуриваю. Любимая протягивает мне бокал с коньяком. Выпиваю залпом.

- Я просто в ахуе, - отвечаю.

Монах смеется. Вечером я основательно напиваюсь в одиночестве. И отпускаю ситуацию.

Карина в августе свела меня  кое с кем из Сопротивления, где я с удивлением встретил старую добрую знакомую  - Марину Вальтер (4), из тех еще времен, когда все мы были молоды и рьяно увлечены творческими проектами.

Я успел побывать на одном задании, где убедился в полезности и нужности новоприобретенных приспособлений.

Карина где-то пропадала, занимаясь организационными и прочими вопросами. А я воспользовался приглашением старой доброй знакомой, судьба которой привела её в Сопротивление.

У Марины же я тогда и встретил Сашку Ушакова (4), после чего последовали события с разгромом секты чернокнижников.

Помню, как Карина прямо дала понять, чтобы мы не трогали Клауса (4).

- Он мне нужен, и точка.

А после я звонил Саше и звал его с собой:

- Ты с нами?

Когда Малой сел в автомобиль, за рулем которого сидела Марина, мы резво стартанули за город. Я смотрел на Саню. Он изменился. Повзрослел, стал собраннее и спокойнее. Его окутывала некая непонятная мне аура силы. Интересно.

- Куда едем? – спросил он, низенький крепыш с ясным взглядом, похожий на актера Чарли Ханнэма.

- Нужно человечка одного вытащить из Гнезда.

Само собой, у него полно вопросов. Приходится прочитать небольшую лекцию про Привратников и Стяжателей.

- В самом худшем случае эти твари ощутимо деградируют, превращаясь в доноров. Доноры в гнездах производят некое вещество – они называют его «З.Л.О.Б.А.»,  которое рядовым членам их крыла продлевает жизнь и дарит здоровье. Самое интересное, что это их самое слабое место, Гнезда эти. Мы научились их находить. И выжигать. Да, они только сейчас зашевелились, и начали приставлять охрану. К счастью, там, в основном, простые люди. Но их может быть много. Поэтому нужна твоя помощь. Вполне вероятно, что придется крепко смахнуться.

Какое-то время Малой переваривает полученную информацию. Потом кивает.

- Ок. Понял. Нормально.

Я между тем открываю чемоданчик с насадками-протезами. Очень мне нравится этот чемоданчик. Меня аж трясет от этих игрушек. Я смеюсь, прилаживая металлический кулак. Булава по сути.

- Нравится тебе это дело? – спрашивает Саня. – Пьянит?

- Еще как! – отвечает за меня Марина. – Маньяк.

- Да. Супер, когда не нужно сдерживаться. Я на своём месте.

- Типа, свобода и всё такое?

- Угу. Но свобода подразумевает ответственность. Нужно будет, отвечу перед Богом. А на плохих людей мне насрать.

Саня слегка кривится от моих слов. У нас разный подход к жизни.

Сама Маришка одета в легкую броню из черной кожи и металлических отполированных пластин. Выглядит шикарно. На поясе телескопическая дубинка, перцовый баллончик, шокер и травматический пистолет. Боевая девчонка, обожаю её. А, главное, не жует сопли во время дела. Тяжело Сане с ней придется. Впрочем, не моё дело.

Марина уверенно везет нас за город, минуя частный сектор, пока мы не выезжаем в открытые поля, где только начинается застройка. Некоторые участки и вовсе стоят пустые, заросшие травой.

Вдалеке, на самом отшибе, виднеется строение из шлакоблока. Отстроен только первый этаж с застекленными окнами, второй лишь намечен. Торчат столбы под забор. Виднеется синий микроавтобус. Рядом бетономешалка. Песок, гравий, доски – в общем, строительство в полном разгаре. Вот только не видно рабочих.

Останавливаемся неподалеку и долго смотрим в окна, надеясь увидеть движение. Тишина.

Выходим из машины и молча идем к дому. Спокойно и уверенно я стучу в дверь. Прятаться нет смысла: нас видно было издалека.

Вскоре дверь открывается. На пороге нас встречает молодая девушка в сарафане.

- Вам кого?

- Да соседи жалуются на шум, - говорю первое, что приходит на ум.

- Но… - только и успевает открыть рот хозяйка, как я тесню её вглубь дома. Она толкает меня в грудь и кричит: - Они тут!

Девушку берет на себя Марина, заламывая ей руку и успокаивая шокером. Откуда-то из комнат и коридоров, завешанных противопыльной пленкой, начинают выскакивать молодые люди спортивного телосложения.

Мы с Саней начинаем движение, расшвыривая нападающих. Хозяева явно еще не понимают, с кем имеют дело, либо же тупо экономят на охране: дилетанты, набранные у пивных. Сопротивления почти никакого. Ни у кого нет оружия. Так, кое-кто успел похватать инструмент или обрезки бруса.

Принимая удары на протез, бью правой рукой в уязвимые точки, не жалея. Сзади их вяжет, выкручивая руки, Саня. Следом дубинкой, хищно скалясь, успокаивает Маришка. Проходим как нож сквозь масло, оставляя беспомощных охранников наедине с беспамятством и болью.

А вот дальше начинается самое интересное. Находим спуск в подвал, откуда ощутимо воняет кислым. Первый уровень пуст – так, кое-что из мебели, да спальники с туристическими пенками.

Спускаемся ниже. Там царит сумрак. Мигает неоновая лампа. Я даю знак быть осторожнее. Проходим длинным коридором с подсобными помещениями, заканчивающимся дверью.

Дверь, явно найденная на помойке, сильно скрипит. И, как только раскрывается, на нас бросается высохшая как мумия деваха в белой грязной ночнушке. Глаза слепо чернеют провалами глазниц. Она, выставив настоящие когти, шипит, пытаясь достать до моего лица. С огромным удовольствием бью протезом ей прямо в гнилые зубы. Саня с Мариной вяжут монстра, используя пластиковые стяжки.

В комнате темно. Приходится включить фонарик. Ожидаемо в углу под потолком висит паукообразное нечто с отходящей кишкой, из которой в таз сочится черная густая жидкость. Вдоль стены стоят стеллажи с банками, маркированные надписью «З.Л.О.Б.А.». Марина бьет шокером этого паука, а я обрезаю кишку. Всё, дело сделано. Поворачиваюсь к Саньку, посмотреть на его реакцию.

Как вдруг из-за стеллажей выскакивает синий как труп мальчонка с черными губами. Марина, видя ребенка, мешкает секунду, занеся для удара дубинку. Уродец бьет её кулаком в живот. Женщина с криком отлетает. Успеваю заметить погнувшуюся пластину на броне. Малец подскакивает, занося кулачок для следующего удара, но его успевает перехватить Александр, беря на удушающий. Я вот мешкать не намерен: ударом металлического кулака вбиваю лицо внутрь черепа этого ублюдка.

Марина стонет, но главное что жива. Санек бросается к ней.

- Забирай её, и наверх! – даю команду. – Вызывайте команду зачистки. Пусть всё сожгут к хуям. А я пока найду нашего.

Когда мой друг уносит женщину на руках, я обследую подсобки. В одной из них нахожу пленника. Чертыхаюсь.

У стены стоит кое-как сколоченное из бруса сооружение, прочно удерживающее мужчину с насильно запрокинутой головой. Его рот широко раскрыт металлическими дугами наподобие стоматологического ретрактора. Нос зажат прищепкой. Сверху через трубочку от капельницы медленно, с паузами, капает вода. Прикидываю: изощренная пытка. Слизистая явно быстро пересыхает, раз приходится дышать только ртом. А эти редкие капли только добавляют мук, не способные утолить жажду.

Выдираю буквально бедолагу из плена. Он что-то мычит в бреду. И на ногах не стоит. Приходится последовать примеру Сани, и нести человека на руках. На протезах это сложновато. К счастью, мне помогают.

Прибывает группа зачистки, ожидавшая неподалеку. Прощаясь с ними, уезжаем. Вот такая у нас нынче работенка.

- Ну, как? – спрашиваю на обратном пути Малого. – Понравилось?

- Да уж, трындец,  - отвечает он. – Не ожидал.

А я думаю о том, что Стяжатели меняют тактику. Теперь их будет труднее находить. Труднее будет штурмовать такие подвалы. А это, скорее всего, означает потери. Но дело сделано. И вечером мы отдыхаем, со смехом вспоминая некоторые подробности дела.

В сентябре Карина празднует День рождения. Для этого мы все дружной толпой выезжаем в Орлову рощу на шашлыки. Погода, по-летнему теплая (холодает лишь к вечеру) откровенно радует солнцем и ясным небом.

Всего нас набирается человек пятьдесят. Подозреваю, что это основной состав организации, за исключением тех, кто занят дежурствами и текущими делами, из которых не на последнем месте финансовое обеспечение. Из всей этой компании я знаю, дай Бог, человек пятнадцать, и то больше наглядно.

Пока Саня отдыхает с Мариной, я отхожу в тенек под березку, где под горячие шашлыки цежу прохладное разливное пиво и наблюдаю за толпой. Делаю интересные выводы.

Карина блистает. Вокруг неё вьется народ. Пару человек из Совета тут же. Монах. Ласкаев, который явно не прочь взобраться на носительницу Колесничего. Не нравится он мне. Слышится смех и музыка, разговоры, становящиеся громче в соответствии с выпитым.

Позднее замечаю, как любимая вьется вокруг какого-то странного молодого человека с сумкой через плечо. В сумке сидит огромный рыжий котяра, жуёт мясо и вполне себе разумно смотрит по сторонам (5). Интересно, в чём тут дело? Что ей от него понадобилось?

Чувствую взгляд и оборачиваюсь. Неподалеку на бревнышке сидит хрупкая девушка с тонкими чертами лица и внимательно на меня смотрит. На меня и на того паренька. Глаза её слегка фосфоресцируют в тени. Одежда свободного кроя, рюкзачок, термос – она что-то пьет из стаканчика-крышки и курит косяк. На руке вытатуированы браслеты с вязью рун. Симпатичная. Но какая-то потусторонняя, отстраненная. И явно что-то знает. Но отчего-то она мне сразу запала в душу, резанула глубинным узнаванием (6).

Я еще раз посмотрел на Карину. Она сидела за пластиковым столиком в окружении людей, пила вино и смеялась. Рад за неё. Это её день. Она решила выдвинуться в депутаты. Организовывалась масштабная кампания. Она начала свой путь к вершине.

Ночью я прямо спросил про того парня с котом.

- Он поможет мне призвать Конюшего.

- Кого?

- Того, кто воспитает лошадь. – И поясняет, улыбаясь: - Народ, который я смогу вести.

Закатываю глаза со стоном.

- Как Геббельс, что ли?

- Типа того.

- Пиздец. Туда ли тебя несёт, родная?

Но она целует меня, и всё прочее теряет смысл. Сука любовь. Да и какое мне дело, честно говоря? Я здесь и сейчас. С ней. Желанной и выстраданной. Преданный ей до конца.

А через пару дней мы едем на очередную зачистку, еще не зная, что там нас ждет ловушка. Я еще не знаю, что ближайшие месяцы проведу в коме, балансируя на грани жизни и смерти.

И не знаю, как изменится город за это время.

Как изменится абсолютно всё...

1 - Великое Делание, Великая Работа (лат. magnum opus) — в герметизме, алхимии и некоторых оккультных традициях, в том числе в Телеме, духовный путь, ведущий к трансценденции, совершенству и соединению с Божественным. В некоторых направлениях современной психологии термином «Великое Делание» обозначается процесс выведения бессознательных комплексов в сознание с целью реинтеграции. Завершение Великого Делания, символом которого выступает Философский Камень, понимается как кульминация духовного пути, достижение просветления или освобождение человеческой души от сковывающих ее бессознательных сил.

2 – Орфей, согласно мифу, спускался в подземное царство Аида, желая вернуть Эвридику.

3 - Фэншуй — даосская практика символического освоения (организации) пространства. Здесь: в значении «не правильно».

4 – персонажи рассказа Капли света.

5 – главный герой рассказа Книга колдуна.

6 – главная героиня планируемого рассказа.

Карина, Колесничий и я - 5