Kaкое сегодня число⁠⁠

- Kaкое сегодня число? – спросил Кнырь.

- Да, xуй его знает, - сказал Лысый.

- Слышь, Фельдмаршал, какое сегодня число?

- Не знаю, - отозвался из своего угла Фельдмаршал.

- Ты ж календарь там на стенке ведешь.

- Затерли менты календарь во время шмона.

- А газета?

- А газета вообще за июль месяц.

- Какое ж сегодня число? – с тоской повторил Кнырь.

- Да, какая x** разница,  какое число, - сказал Юрчик. Ему так и не придумали кличку.

- Да,  я сейчас  ебанусь, если не буду знать число.  А месяц хоть какой? – спросил Кнырь.

- Конец сентября, или октябрь уже, - ответил Фельдмаршал.

- Зря мы приемник сломали. Был бы приемик, знали бы какое число.

- Нахуй этот приемник, по два раза в день ихний гимн слушать.

- Слышите, пацаны,  на центральной  площади хипеж какой-то. Матюгальники говорят, только не раберешь, - сказал Юрчик, который лежал возле самого окна.

- Может праздник какой?

- А какие сейчас праздники? Слышишь, Фельдмаршал, какие в сентябре праздники.

- Третьего сентября - день капитуляции Японии, - сказал Фельдмаршал.

- Да ну нахуй, кто такое сейчас празднует. А в октябре, какие праздники?

- Седьмого октября – день советской конституции?

-  Значит конституции.

- А что за херня эта советская конституция, что праздник с этого делают?

- А пес его знает, - сказал с отвращением Фельдмаршал, - не знаю и знать не хочу.

- Не любите вы евреи советскую власть. Сами ее породили и сами не любите, - сказал Дед из другого конца большой, на сорок шконок, камеры.

- А тебе, Дед, никто голоса не давал. Ты должен молчать, когда пацаны разговаривают.

- Да ладно, - сказал Фельдмаршал, - я ему отвечу. Мы ее породили, мы ее и ...

- Кончай антисоветчину разводить, - оборвал его  из открывшейся кормушки попкарь.  Отбой, всем спать.

- Какое сегодня число, начальник? - обратился к попкарю Кнырь.

- Не знаю, - ответил попкарь.

- А кто знает?

– Никто не знает.

- Вот, бля, на свободе счет времени потеряли. Кто  же мне конец срока вычислит.

- Амнистия,  - хохотнул попкарь. – Завтра всем амнистия.  Исправимых на стройки народного хозяйства, а остальных в подвал.  Вот тебя, Рабинович, в подвал, - сказал он Фельдмаршалу.

- Да, что хоть случилось?

- Машеров умер.

- Как умер, молодой же совсем был?

- Тысяча девятьсот восемнадцатого года рождения, - сказал Фельдмаршал.

- Убили, - сказал попкарь. - Аварию подстроили.

- Кто? – спросил Кнырь.

- Известно кто, эти,  - ответил попкарь многозначительно.

Камера надолго замолчала, обдумывая новость.

- Вот б***ь, - сказал философски Лысый, - мы тут в духоте, в тесноте и в говнище, всякой дрянью нас кормят, без водки, без  баб и без праздников, но нам все же лучше чем ему.

- Откуда ты знаешь, может он сейчас в раю, - сказал попкарь.

- Какой ему рай, - отозвался Дед из своего угла. - Он же коммунист.

- Так какое сегодня число! - воскликнул Кнырь, - кто нибудь скажет?

- Четвертое октября тысяча девятьсот восьмидесятого года, - сказал попкарь торжественно, как Левитан.