Как я не бросил курить⁠⁠

С 13 лет курю. Никому не советую. Сейчас моё курение старше одной пятой населения Земли.

Начал сразу по-взрослому, взатяг. Мне тогда не понравилось, а я все равно курил, чтоб привыкнуть. Привык. Никому не советую.Теперь отвыкнуть не получается.

Помню, лежал в детском отделении больницы. Десять дней не курил, потому что нечего было. Потом домой вернулся, пошел гулять во двор, там пацаны говорят: "Пошли покурим". Никому, говорю, не советую. Но сам пошел.

Потом в ЦВИНПе восемь дней не курил. Сотрудники предложили.
— Ты куришь? — говорят.

— Нет, — говорю. Сотрудники всё-таки. Взрослые мужики в штатском.

Смотрю, Рыжему, с кем траву косили по наставлению тех сотрудников, сигарету дают. Червячок у меня внутри заелозил, пощипывая. Это я сейчас говорю, что никому не советую, а тогда сказал:

— А, сигареты. Сигареты курю.

И смотрю сам, чтоб пачку не успели убрать. Не убрали, дали покурить.

Потом, помню, в институте пары специально прогулял, чтоб дома запереться и за сигаретами не ходить. Лежу на диване, курить хочется. И как на зло в кармане двадцать рублей — как раз на пачку "Честера". Полтора дня пролежал. Потом встал и пошел в магазин. Затянулся. Противно. Словом, никому не советую.

В армии потом, помню, стояли в дозоре вдвоем. Оба не курили, потому что по снабжению не положено. Односум говорит:

— У тебя курить есть?

— Нету, — говорю. — А у тебя?

— И у меня нету.

Потом оказалось, что у него есть. А потом, что и у меня есть. Покурили под февральским сочинским дождем в кулак. Быстро, суетно, до гула в голове. В общем, никому не советую.

Потом, в этот понедельник было, удалили мне грыжу в спине. Сказали сутки лежать и не вставать.

Лежал, курить не хотелось. Обрадовался даже, что теперь-то брошу. Легко ведь так, совсем не тянет. То есть, сразу же не тянет, как это обычно бывает через час после того, как затушил предыдущую. Помечтать даже успел, что из больницы не просто со здоровой спиной выйду, но ещё и не курящим. Зря, думаю, Маяковский говорил, будто это труднее чем взять тысячу тысяч Бастилий. Маяковский, правда, не о курении это говорил, поэтому я начал отождествляться дальше.

Придумал, что бросить курить с моим стажем — все равно что взять неприступный Измаил. Скоро понял, что тоже не то. И пока думал и пытался отождествляться дальше, прошли сутки.

Пришел доктор, поднял меня на ноги.

— Теперь, — говорит, — хоть на ушах стой.

Я поверил. И курить захотел.

Чтоб покурить, пришлось спускаться с четвертого этажа на улицу. На улице женщина с костылями.

— Здесь, — говорит, — все курящие на второй день курить идут. Кто с ногами, кто со спиной, кто с шеей.

Молчу, прикуривую. Противненько.

— На днях, — говорит, — один тоже пошел. Затянулся и в обморок упал.

Молчу, затягиваюсь. В голове гул, от этого гула сжались сосуды, закружилась голова.

— Лифтер Валера поэтому возить курящих не хочет, ругается, — говорит. — Его тоже ругают.

Стою, сигарета в руке дымится. Морок в голове отступает немного.

— Ещё, — говорит, — и работает до пяти. Лифт в смысле.

— А потом, — спрашиваю, — как?

— Пешком, — говорит, — по лестнице.

И уходит, переваливаясь с костыля на костыль.

Сигарету я выкинул. А через полчаса снова пошел курить.

Так и хожу всю неделю. Чаще по лестнице. Но удовольствия почти никакого. Короче, никому не советую.