Как спасали хомяка …⁠⁠

Ехал я как-то в отпуск.

Собрались мы в купе компашка холостяков. Что такое компания холостяков, едущих в отпуск? Пральна! Сели в поезд в Хоцене, к Забржегу уже все сильно навеселе.

В Чиерне – Чопе, отходняк, перемежаемый с похмелоном, вплоть до впадения в полную прострацию. Единственная цель – получить денюшку с книжки и закупиться, чтобы дальше в дороге не беспокоиться о мелочах. До Москвы то почти полтора суток.

Но!!!

Наше душевное спокойствие нарушило одно обстоятельство.

Помните? Погранцы отрабатывали свои дела на блок-посте и до перрона Чопа таможенники шустрили. И вдруг в соседнем, а может быть через одно или два, купе раздаётся истошный детский плач. Мы то в пьяном угаре не особо с соседями знакомились. Выходили из купе только в угол вагона. Курили даже в купе. А что? Проводнику полсотни крон, и он «не видит». Ну, идёшь по коридору, хватаясь за поручни на окнах. Ну, крутятся дети под ногами. Когда тебе двадцать два – много ты обращаешь внимания на детей трёх-четырёх … но пятнадцатилетних девушек ещё, или уже, конечно, реагируешь. Но только до Оломоуца. Ибо после оного, уже и идти то не можешь.

Так было, что сделаешь. Правда жизни, понимаете ли.

Итак. Раздался истошный детский плач-крик.

Мы, конечно, кинулись на источник. Было такое ощущение, что ребёнку оторвали какую-то часть тела. Маленькая девочка, лет пяти максимум, рыдала и кричала. Она прижимала к себе … ХОМЯЧКА!!! Не было у животной ни паспорта, ни других бумаг. А таможенник тупо и твёрдо твердил, - Нэ можно! Нэ можно! -  Родители ребёнка находились в полном раздрае. Мама обнимала девочку вместе с хомячком, а папа, был растерян абсолютно. А этот – в фуражке, заладил, - Эсли будэте возмущаться, то сныму с поэзда. Что такое снять с поезда семью с двумя детьми, в отпускной сезон объяснять не надо. Из Чопа то и зимой было трудно уехать. Стык трёх границ, три Группы войск. В общем, родители в панике. А оторвать хомячка от девочки можно было, только, по-моему, её убив. Трагедия.

Посмотрели мы на это дело. Пытались с папой и пацанами и деньги таможеннику совать, кроны причём. И рубли обещать стали. И ещё что-то. А эта орясина, - Нэ можно! Нэ можно!

Вобщем взяло меня зло. На благородной основе. И пошёл я … звонить. Сказав многозначительно отцу девочки, - Продержись, брат, часок.

Дело в том, что мой старший брат работал тогда в Главном таможенном управление СССР. Но был он молодым специалистом, и веса особого не имел. А вот начальник его управления и наш не пойми какой, по мужу сестры, родственник – другое дело.

И вот прикиньте. Вваливаюсь я, слегка нетрезвый и растрепанный. А также взвинченный ситуацией и настроенный недружелюбно к начальнику Чопской таможни в кабинет. Был тогда Иван Васильевич Глеба. Милейший мужик. Но это я потом узнал. И с порога ему заявляю, - Мне надо позвонить в Москву.

Он мне, - Иди на вокзал и звони, - там автомат слева от входа стоял.

Я ему, - Мне надо позвонить в ГТУ.

- Зачем?

- Узнаете.

- Звони.

Пока я дозвонился, время то утреннее. Пока В.Г. нашли. Его на месте не оказалось. Прошло пол часа. Глеба уже понял, по ответу секретарши и т.п. услышанному, типа, сказанного мною, - Оля, найдите дядю Витю, тут проблемы…, - что я все-таки, что называется «не чужой», и мы с ним уже начали пить, вынутый им из стола коньяк.

Выдал я дяде Вите трель полную печали. В ответ услышал, - Дай трубку Глебе.

Я дал. Тот минуту слушал, положил трубку. Налил. Улыбнулся. Сказал, - А мне сказать не мог?

- А вы бы послушали? - язвительно, в ответ, спросил я.

- Нет! – припечатал Глеба., - Сняли бы и хомяка и семью с поезда. Или бы они отдали хомяка.

- А куда вы его (хомяка) дели бы?

- Та, выкинули бы …

Весь этот разговор происходил на фоне его переговоров по рации. Он давал указания, что этот хомяк, какой надо хомяк. И чтобы оставили этого хомяка в покое.

Ну, добавили мы с Глебой. Потом я скромно попросил его обеспечить внеочередной проход в отделение полевого банка. Ибо пока мы «спасали хомяка» там уже была приличная очередь. Указание было дано. Меня сопроводили. Получил я деньги. Затарился и вернулся в вагон, уже на площадку смены колёс.

Встретили меня, как национального героя. Спасли мы хомяка.

Но девчонку потом успокаивали до Львова. По-моему, все шоколадки из вагона-ресторана перекочевали в их купе. А её папа … бедные его отпускные. Мы до Москвы вместе ехали. Папа нас поил. Мы его тоже, но покупал выпивку он. Да, впрочем, я на его месте поступил бы также.

А девочку было очень жалко. Надо было видеть, как она этого хомяка к себе прижимала. Сколько было в её глазах ужаса перед этим дядей, который хотел отнять у неё её хомяка. Никогда не забуду.