Как Никодим жениться ходил
Никодим в сидел в архиве и чинил свою метлу.
«Почему, скажи на милость, неженат я не пойму?»
Дело сделано, и вот Никодим в поход идет.
Где найдет свою невесту? Где покой он обретет?
Жил-был ангел. Звали его Никодимом. Служил он в Архиве Небесной Канцелярии. А в свободное от основной работы время проходил службу в Специальном Ангельском Батальоне Быстрого Реагирования. Реагировал, значит. Это сейчас вона нечисти почти не осталося, а тогда почти под каждой кочкой бес сидел.
И вот, значится, жил он себе жил, да чего-то как-то ему было не того. Скучно было, одним словом. Изредка, правда, развлекался он, было дело. За зайцами любил ходить. Но все равно, тоскливо как-то было и одиноко. И надумал он тогда жениться. А чего? Мужик справный, достаток есть, на двух работах как никак. Сам не дурак и не урод. И решил он отправиться на поиски жены, значит. Собрал котомочку, рапорт написал, мол, так и так, отпустите в административный отпуск на неустановленный срок по семейным обстоятельствам. Ну или почти семейным. Закрыл архив и отправился на все четыре стороны.
Рапорт евоный попал Самому Главному Командиру САББРа. А тот в прошлом, надо сказать, имел некие трения с Никодимом. Тогда пришлось ему отступиться, но обиду он затаил. И не упускал случая напакостить. Сначала-то он возмутился. Как так, какой отпуск, к такой-то, извиняюсь за выражение, матери. А потом сообразил, что может ситуёвину повернуть в другую сторону, чтобы Никодиму она дышлом вышла. И рапорт Никодимовский «потерял». К Никодиму же приставил шпика, чтобы не потерять из виду. Никодим-то конечно шпика приметил, да и как не приметишь в чистом поле то. Но от себя не гнал, все тварь живая. Авось пригодится.
В дальний ящик сунул рапорт. Шпика свистнул, наказал
Присмотреть за Никодимом, чтоб нигде тот не пропал.
Сам замыслил злую шутку, и пустил везде волну:
«Никодим идет по весям, выбирать себе жену».
Задумал командир не доброе. Знал, поганец, что хуже бабы – зверя нет. На себе знал. Это он сейчас такой, а раньше знаешь, какой был? Орел! Красив и строен был, отважен и умен. Да на беду женился. Через некоторое время у него живот появился, оттого, что ел всухомятку, жена ему плешь проела, а уж про характер, ни в сказке сказать… впрочем, сказал уже. Так вот, бывалыча, придет командир домой, а жена его уже ждет. И начинается! Ты, мол, такой-сякой, и зарплата у тебя такая же, и ничего по дому сделать не можешь, даже гвоздя ржавого в стенку забить, только, мол, и знаешь, что на диване валяться, да газеты читать. Брюхо вона какое отрастил, а ум весь пропил. Я тут, мол, для него и готовлю и стираю, и убираюсь. Чисто рабыня, загубил ты мою душеньку.
И все в том же духе. Иной раз командиру и ответить есть чего, да он молчит, потому как знает, что жена запомнит, а потом отыграется вдвое.
И вот придя к такому решению, устроил он конкурс, мол, кто из девок сможет влюбить в себя больше мужиков, да потом скорее всех тех мужиков изведет, та, мол, получит последню модель райского наслаждения и муженька в придачу.
Девок собралось немеряно. И всем того наслаждения хотца. Мужичок-то, конечно, особливо не нужон. У кажной по дюжине кавалеров, но лишний мужик таки не помешает. Шо уж там был за конкурс рассказывать не буду, потому как к нашей истории никакого отношения не имеет, а во вторых, срамно это. Скажу только что мужиков было загублено много. Потом даже реабилитационные курсы открыли. «Как избавиться от стервы за 10 дней» назывались.
Победила в том конкурсе Юлька-стерва. Стервозина была еще та. Сама рыжая в кудрях, голос такой мягкий грудной. Ей бы певицей стать, про айсберги всякие там петь, али про розы, цены бы девке не было. Да честно говоря, и в девках-то она засиделась порядком.
Сначала-то, когда победила, вой подняла, мол, подавай наслаждение, а мужичок потом приложится. Но командир в арьергарде жену держал. И Юлька, оценив Командиршу, решила не связываться, мол, себе дороже. А командир, чтоб как-то ее уговорить поясной портрет Никодима ей показал. Понравился Никодим Юльке. И согласилася она подождать, когда он в городе появится. Тут же шпику указание дали – вести Никодима под белы рученьки, ноженьками перебирая часто-часто, в стольный град, где ему жену подыскали. Никодим обрадовался и быстрым способом, лётом тоисть рванул в столицу.
По столице слух ползет: «Никодим к жене идет».
Все готовятся к попойке, в нумерах латают койки,
Бочки браги и винца всё привозят без конца.
Юлька платье дошивает - Никодима поджидает.
И вот наконец Никодим вошел в город. Встретили его прямо у ворот. Встречающих было много. Юлька, Командир с Командиршей, всякий люд городской, любопытствующий. Хорошо встретили. Хлебом солью. Хлеб в глотку засунули, чтобы пикнуть не мог, а солью глаза закидали, чтобы Юльку то разглядеть толком не смог. И тут люд-то городской заорал, закричал, и Юлька с ними, кричит Командиру подавай, мол, теперича мое райское наслаждение последней модели, мол, мужик вот он у меня в руках и никуда не денется. Командир вздохнул, вытащил самый большой кокос, который смог найти, и запустил его в Юльку. Та, конечно, в отруб райский, кокос пополам – все честь по чести. Тут Никодима и Юльку под белы рученьки, и на площадь, где столы накрыты. И давай гулять! Хорошо гуляли. Славно так. Это не как сейчас гуляют. Только опохмелялись потом неделю. Маха то вот губу аж прокусила, а король заморский англицкий Эдуард, все жалился, что вот мол, зарекался не пить, а все не получается, мол, перед мамой срамно как-то. Да и как тут бросишь пить в раю-то, здесь же всего навалом?
Сам я, признаюсь, тоже лишку дал. Тут помню, тут не помню. Помню приставал к кому-то, а зачем, и чем все закончилось – черт, прости господи, его знает. Одно помню справно – танцевал гопака с Командиршей. Бр-р-р-р, до сих пор мураши по коже бегают. Но вообше-то ничо. Ничо она в смысле гопака пляшет. С чуйством так. Заводно. Ну да ладно, отвлекся я.
Самое интересное первой ночью-то и произошло. Юлька-то опомнившись от наслаждения потянула Никодима в нумера, и оттуда сначала раздавалися крики дикие какие-то, а потом и вовсе вопли нечеловеческие. Чуть погодя и сама Юлька-то выбегла и из виду скрылася. Знающие люди говорят, что Юлька ундиною какой-то оказалась. Кикиморой по-нашему-то. И придя в тесный контакт второго рода с ангельской сутью Никодима, получила ожог срамного места. Сам поручиться за то не могу, однако Никодим у нас ангел справный. Не четвертинка кака-нибудь и не половинка, а чистых кровей ангел. Род свой ведет аж от Архангела Михаила, которому приходится троюродным внучатым племянником его падчерицы. Короче, почти внук. Были правда и другие разговоры, но этих говорунов быстро заткнули, и повторять я за ними не буду.
Никодим-то сначала расстроился, что, мол, женат-то толком не был, а потом ничё, втянулси, и свадьба у нас плавно перешла в развод, а потом, как я уже говорил в похмелье. Так что к концу праздника уже все про Юльку и позабыли, как не было ее.
Убегла жена. Один, неженатый Никодим.
Все грустнее с каждым часом, бьет сильнее по мордасам.
Пьяный ангел зело крут. Да какой же здесь уют?
Может если бы женился, хоть тогда б угомонился?
Командир-то как очнулся, не сразу в себя пришел. И право сказать, раздулся весь и не узнать. Выйти даже хотел, да вовремя одумался. Вспомнил в кого пришел. Жена помогла, иди, говорит, Игнат Федорович макароны жрать, пожалуйста. Тут всё к Командиру-то и вернулось. Вспомнил он про Никодима, про Юльку вспомнил. И тошно ему стало. Но не таков был наш бывший орел, а теперь мелкий пакостник, чтобы сдаваться. Не таков. Пожрал он макаронов, и сел писать записку в Небесную Канцелярию. Мол, так и так, служащий Никодим самовольно оставил вверенный ему архив, и направился к продажным девкам, где учинил массовые беспорядки. Мол, ввиду выше изложенного прошу применить меры (см. приложение №1). И приложил манускрипт о пятнадцати листах, на которых красочно, в подробности, изложил, чего он именно предлагает применить к Никодиму. Начал с дыбы и испанского сапога, а уж чем закончил язык не поворачивается сказать.
Тут же гонец из Канцелярии был направлен к Никодиму с требованием немедленно явиться пред светлые очи Архангела Уриэля, дабы понести наказание. Никодим ни секунды не медля, направился в Небесную Канцелярию получать люлей. Пришел он, а там дворец. О ста маковках, все золотом горят, из белого камня сложены. Красотища! Внутри горницы светлые, просторные. не одна семья могла бы укрыться в таких хоромах.
И вот идет он по коридору. А навстречу ему девица-красавица. Глаза карие, брови черные, и тихонько так, про себя, улыбается. К груди чего-то прижимает, как дите малое. У Никодима тут-то дыхание и сперло. Правда потом вернуло, быстро вернуло, пока не опомнился. Ангел то наш и говорит, мол, ты кто девица красавица, глаза карие, брови черные? Чему улыбаешься и что несешь, будто младенца к груди прижимая. А девица ему в ответ я, мол, Дина из миссии татарской, а несу я жизнеописание артистки известной, Ториамосом которую кличут. Только ее у меня не хватало. Потому и улыбаюсь.
Приглянулась она Никодиму. Да торопиться надо, нельзя начальство задерживать. Приглянулась ты мне, говорит, девица, да только тороплюсь я. Может смогу еще разочек тебя увидеть? Та ему в ответ сегодня, мол, тридцатое сентября. Жди меня на этом месте ровно тридцать дней. Если по ту пору не приду я – значит, не приду вовсе. И убежала. А Никодим направился дальше.
Ну как Никодим по начальствам ходит не мне вам рассказывать… а, тоже рассказывал? Проще сразу сказать, что была у него копия рапорта, и все он прояснил. Уриэль его наказывать не стал, и даже отпускные выписал, только не выдал. Сказал, что деньги пойдут на возмещение ущерба после свадьбы. Да Никодим и не сильно переживал по этому поводу. Перед глазами стояло лицо девушки с карими глазами и черными бровями, тихонько улыбающейся про себя. Представлял он как она разговаривает по мобильнику с мамой, как приходят сантехники к ней домой трубы менять, как … много чего успел Никодим представить пока ждал Дину. Спросите дождался ли? Не знаю, пока семнадцатый день пошел его ожидания. Ежели дождется, я вам первый расскажу.
На холме, что у дорог Никодим застыл и ждет.
Летят самолеты – Салют, Никодим!
Плывут пароходы - Салют, Никодим!
А Никодим все один…