Я достаточно толерантный (сиречь ленивый пользователь). Я даже не особо бургутил на новое приложение Яндекс музыки.
Но новое приложение Пикабу — это трижды переваренный кал. Я не смог его вынести. Я его снес и поставил старую версию.
Разработчики, дизайнеры и тестировщики новой версии приложения Пикабу должны получить чёрную метку в своём резюме. Довести меня до ручки мало у кого получалось но вы смогли.
Мы все узники тюрем, которые построили сами.
Возможно я сейчас скажу ересь, но глядя на то как создаются Астартес, примархи, кустодии мне кажется все менее правдоподобной гипотеза о происхождении Императора.
Скорее всего он создан в какой-то биолаборатории и все его эти гомункулы это попытки воссоздания изначальной технологии создания Императора.
Нейросети выхолащивают творчество, как мельница перемалывает зерно в безвкусную муку. Взять тот же литературный стиль — теперь любой может заказать текст "под Пелевина" или "в духе Достоевского", и алгоритм выдаст бледную копию, лишённую мук настоящего творчества. Художники, годами оттачивающие манеру, видят, как их почерк воспроизводят за секунды, а клиенты выбирают дешёвую имитацию.
Музыкальные платформы наводнены треками, сгенерированными ИИ "в стиле" известных исполнителей — мелодии вроде бы гладкие, но без той трещины, что оставляет след в душе. Даже журналистика гибнет: вместо репортёров, вживающихся в тему, мы получаем безликие сводки, слепленные нейросетью из обрывков чужих статей.
И самое страшное — публика уже не всегда видит разницу. Когда машины научатся идеально имитировать человеческое, что останется настоящим?
Тревога шепчет: «Верь, мечтай»,
Но с каждым днём больней дышать.
Надежда — горький вкус печали,
Её не выплюнуть, не снять.
Она живёт в груди как ржа,
Растет как рак, невидный глазу
Ты ждёшь рассвета у порога,
Но тьма сильней от часа к часу.
Как пленник, веришь ты в окно,
Хотя решётка на виду.
Надежда — самый страшный яд,
Не веришь ты, что ты - в плену.
Её огонь не греет нас,
Лишь медленно сжигает душу.
Мы пьём отраву каждый час,
И нету сил сказать: «Не нужно».
Вера — шрам в груди пустой,
Кровит, но не ведёт домой.
Мы — звери в клетке из костей,
Где боль — последний знак людей.
