Как Хорк встретил старуху с двумя мальчиками⁠⁠

Давно стемнело, когда Хорк повернул с большака к деревне Луже — и был уверен, что придется стучаться в чью-нибудь избу, чтобы выспросить дорогу до мызы, однако вламываться в чужие дома не пришлось: зарево пожара он разглядел еще от поворота, а вскоре ветер донес до него и запах гари, и громкие крики людей. Хорк пустил коня вскачь, уверенный, что на пожаре потребуется и его помощь.

Горела крайняя от дороги изба, а ветер сдувал огонь в сторону деревни. Выстроившись в цепочки от трех колодцев сразу, люди передавали ведра с водой к горящему дому, а пустые отправляли назад. Дом поливали только с подветренной стороны, чтобы не дать огню распространиться дальше, но ветер далеко разносил искры.

— Конюшню, конюшню поливай! — раздался чей-то крик. — Чтоб не занялась!

— На поветь лейте! Сено вспыхнет — на версту искры понесет!

— Амбар, амбар спасите! С голоду же помрем!

— Леший с твоим амбаром — пусть горит! Поветь поливайте!

Неподалеку от горящей избы, рядом со спасенным скарбом, стояла ее хозяйка — рыдала и ломала руки. Вместе с нею ревели малые дети, девочка лет семи качала на руках орущего младенца. Один из мальчишек держал под уздцы плохонькую лошаденку, позади них мычала корова, по двору с визгом носились поросята, хлопали крыльями гуси и куры. Поодаль от хозяйки с детьми стояла старушка с ребенком на руках — должно быть, бабушка, — а за ее юбку цеплялся мальчик лет шести, молча и завороженно глядя на огонь.

Хорк поспешно спрыгнул с коня, сунул поводья мальчишке лет семи-восьми и встал в одну из цепочек — ему в руки тут же попало ведро с водой, которое он передал дальше.

— Эй, рейтар! Иди в конец цепи, ты высок да здоров — повыше других воду плескать можешь! — крикнул ему кто-то. Хорк кивнул и послушался.

Пламя поднималось до небес, пожар набрал полную силу — Хорк ощутил нестерпимый жар огня, ветер бросал в лицо искры и душил дымом. Однако пожар в соборе был гораздо страшней — здесь все же горело добро, а не люди… Хорк подхватил ведро и выплеснул воду как можно выше — лицо обожгло раскаленным паром.

— Отходите! Отходите от стен! Поветь поливайте!

— Конюшня щас займется! Сюда еще воды надо!

Хорк осмотрелся и выбрал поветь — вся цепочка перестроилась вслед за ним. Тут было немного полегче — дальше от огня. Даже он, с его ростом, с трудом выплеснул воду в сено, высоко поднятое над землей, — и ему тут же передали следующее ведро.

Вода не помогла — сено вспыхнуло, а за ним занялся и настил повети, и крыша. Ветер срывал уже не искры — ветер сносил в стороны пламя.

Поливая поветь с подветренной стороны, мать семейства погорельцев Хорк теперь видел краем глаза — и старушку поодаль от нее. И очень удивился, когда заметил, как старушка медленно, шаг за шагом отступает в темноту. Будто в ответ на его мысли, хозяйка вдруг перестала голосить, размазала по лицу слезы и повернулась в сторону старушки.

— Ведьма! — взвизгнула хозяйка, да так громко, что заглушила шум пожара: и грохот огня, и крики людей, и рев скотины, и детский плач. — Старая ведьма! Держите, бабы, держите ее! Это все она, она виновата! Надо ж, а я-то пожалела нищенку, в дом пустила! Вот чем она за добро-то нам отплатила, а! Держите ведьму! Она и ветер наколдовала, хочет всю деревню пожечь! Держите ведьму!

— Держите ведьму! — тут же подхватили ее крик другие женщины. — Хватайте ее!

— Ловите ведьму!

— Ах, проклятая! Не уйдешь!

— Вяжите ее!

— В огонь ее, в огонь!

Старушка молча бросилась прочь, но ребенок на руках, конечно, не позволил ей бежать быстро, да и не молода она была — с согнутой спиной, высохшими руками… За старушкой устремилась толпа женщин с хозяйкой горящего дома во главе — визжали они, как кошки, и, признаться, Хорк испугался бы встать на их пути. Они нагнали старушку в один миг, сорвали с нее платок, вцепились в распущенные седые патлы, а та попыталась загородить собой старшего мальчика, державшегося за ее юбку, велела ему бежать к лесу. Да не тут-то было — ему тоже не дали уйти. Хорк потерял старушку из виду и был уверен, что женщины сейчас разорвут ее на клочки вместе с ребенком. Он уже хотел броситься на ее защиту — это ведь был настоящий самосуд, не имевший ничего общего с праведным судом над ведьмами! — но толпа женщин вдруг отпрянула в стороны.

— Все прокляты будете! — услышал он каркающий голос плачущей старушки.

С ее головы текла кровь, рукав плохонького армяка был оторван, а сквозь дыры в рубахе просвечивало морщинистое плечо. Она обеими руками прижимала к себе малыша, стараясь закрыть от цепких рук, грозивших ему со всех сторон. И плакала.

— В огонь ее! — раздался крик из цепочки, передающей ведра. — Тогда и проклятье сгорит тоже!

— В огонь ее! В огонь! Вяжите ее!

— Дитё у ней заберите!

— Не сожжем ведьму — вся деревня сгорит!

— Жги ее вместе с отродьем!

— Это не дети! Это ведьмины слуги! Нельзя их в живых оставлять!

— Вяжите их тоже!

— Обалдели, детей сжигать?

— Это не дети, говорят тебе!

— В огонь ее, пока вся деревня не загорелась!

На клочки старушку уже не рвали, но грубо толкали вперед, к горящей избе. А позади две бабы за руки волокли извивавшегося и кусавшегося мальчишку.

Хорку в руки как раз сунули ведро с водой, когда он понял, что пора положить конец беззаконию, потому что к женщинам на помощь поспешили мужчины. И, как был, с ведром в руках, Хорк бросился толпе наперерез.

Звук, с которым палаш выскользнул из ножен, напугал толпу и заставил приостановиться. Хорк, с ведром в одной руке и палашом в другой, замер на пути людей — между ними и вовсю полыхавшей избой. Крики смолкли. Сзади грохотал огонь и ощутимо припекало…

— Немедля отпустите женщину, — велел он, уверенный, что толпа не ослушается. Дядька Воит учил его именно так отдавать приказы: чтобы никаких сомнений не было в том, что их исполнят.

— А ты, мил человек, кто такой будешь? — подозрительно спросил щуплый мужичонка из первых рядов.

— Я — Каменный Хорк, сын Эло, сына Корпи, рейтар северо-восточного Ландмайстерства Конгрегации, володарь Ковшовой деревни и прилежащих к ней земель!

— Так ты что же, рейтар, всем нам погореть желаешь? — едко прошипел мужичонка.

— Эту женщину я отвезу на суд Конгрегации, и если она ведьма, то умрет.

— Ведьма его заворожила, — вынес приговор мужичонка. — Вяжи его, братцы!

В этот миг за спиной рухнула крыша над крыльцом, толпа прянула назад, раскаленный дым с мириадами искр покатился в стороны, обдав Хорка нестерпимым жаром. Будто дождавшись этой минуты, разом, сверху донизу, вспыхнула стена конюшни.

— Минина баня горит! Мужики, горит Минина баня!

— Миня, твоя баня загорелась!

— В огонь ведьму! Вместе с отродьем!

— В огонь рейтара!

У Хорка на спине затлел новый плащ, и он недолго думая выплеснул ведро воды себе на голову. Он бы устоял против толпы мужчин, но драться палашом с женщинами?

— Деток, пощадите деток! — тонко взвыла старушка, которую вплотную подтащили к горящему дому. — Не губите внучаток! Пощадите деток!

Один из мужиков покрепче в ответ забрал у старухи младшего внука — и та безропотно отдала ребенка, уверенная, что ее мольбы услышаны. Но вместо этого мужик поднял орущего малыша над головой и, хорошо размахнувшись, кинул в огонь. Хорк был выше, неловко подхватил ребенка за рубашку на пузике левой пятерней, а правой, уже не рассуждая, палашом раскроил убийце голову.

Толпа ахнула и подалась назад. В задних рядах вскрикнула баба, а потом завыла, запричитала о потерянном кормильце — в наступившей тишине отчетливо и громко: похоже, Хорк только что убил ее мужа… Впрочем, Хорк не раскаялся в содеянном.

— Отпустите женщину! — рявкнул он и шагнул в сторону державших старушку баб.

Малыш молча вцепился в его рукав, и перехватить его поудобней Хорк никак не мог — так и держал за рубашонку, накрутив ее на руку. Второй старухин внук вырвался из рук растерявшихся женщин и опрометью кинулся Хорку за спину.

— Отпустите женщину! Ну? — Хорк сделал еще один шаг, и бабы оттолкнули старуху в его сторону. — Теперь разойдитесь.

И толпа испуганно расступилась.

— Дядя, у тебя плащ горит, — на удивление спокойно и даже ехидно сообщил старший старушкин мальчик.

Хорк потянулся к запоне, но не успел ее расстегнуть, как это сделал малыш, повисший на руке… Плащ упал на землю, старушка двинулась вперед через расступившуюся толпу, и Хорк пошел за нею. Он не увидел — почуял занесенный топор за спиной, резко повернулся и полоснул концом палаша грудь нападавшего: не убил — порезал, но хлынувшая кровь остудила гнев толпы. Больше никто напасть на Хорка не осмелился, но почти каждый плюнул ему под ноги, когда он проходил мимо.

— Эй, щенок, отдавай рейтару лошадь! — нагло выкрикнул старший старушкин мальчик, когда они выбрались со двора на улицу. И, не удовлетворившись приказом, подбежал к державшему коня Хорка пацану и забрал у него поводья.

Хорк, еще не вздохнув с облегчением, отдал малыша продолжавшей плакать старушке.

— Вот, дядя, твоя лошадка! Я молодец?

Старушка молча врезала внуку по затылку.

— Надо побыстрее уйти отсюда. Сейчас они опомнятся и…

— Да не опомнятся они, — перебил Хорка мальчишка. — Не боись.

— Не, не опомнятся, — вдруг сказал малыш, крепко обнявший старушку за шею.

— Но задерживаться тут все равно не стоит, — сказала старушка вовсе не старческим голосом — и слёз в ее голосе уже не слышалось…

И Хорк, будто завороженный, вместе с ними пошел прочь из деревни по пустой темной дороге, держа коня под уздцы. И чем дальше он шел, чем темнее вокруг становилось, тем темней и тяжелей делались его мысли… А встать он догадался, только когда пожар скрылся за лесом. Хорк оглянулся: огонь, судя по зареву, и не думал гаснуть. Наоборот, — показалось, что горит еще одна изба.

— Так вы, бабушка, и вправду ведьма? — спросил он, снова оглянувшись.

— Какая разница? — невозмутимо пожала плечами старуха. — Тот человек, которого ты убил, не разбираясь и не сомневаясь бросил дитя в огонь. И неважно, ведьма я или нет, — он не мог быть уверен, что вина за пожар лежит на мне. И уж тем более — на моем внуке.

— Это я поджог дом, а не малой, — с довольной ухмылкой сообщил старший мальчишка. — За что малого-то в огонь?

Хорк тряхнул головой. Ему показалось, что это сон, — странный, пугающий сон. Он даже собирался себя ущипнуть, но обожженное лицо и без щипков горело почти нестерпимо. И холодно было без плаща.

— Вот эта дорожка ведет к Совиной мызе, — сказала старушка и показала на узкую тропу, уходящую в лес. — Отсюда с полверсты.

— Но… Как же… — пробормотал Хорк. — Это вправду ваш внук поджег избу?

— Я, конечно я! — подтвердил тот. — Мы в этой вонючей халупе два дня торчали и перловой кашей без масла давились, так хозяйка матушку вовсю шпыняла, меня ухватом прижгла, будто не нарочно, малого с лавки уронила — намекала, что пора убираться. Ну как было избу не поджечь? А нечего огниво где попало бросать! Всего-то и надо было ее щенкам огниво сунуть да подуть на сено хорошенько…

— Врет он, — усмехнулась старушка. — Хозяйские дети с огнивом баловались и сено подожгли. И вовсе он мне не внук.

— А… кто? — спросил Хорк и тут же понял, какой глупый задал вопрос.

— Сын, — ответила старушка. — Ты славный парень, Каменный Хорк. Ты не побоялся выйти против толпы, рисковал жизнью, защищая беззащитных. И я хочу отблагодарить тебя за наше спасение.

— Мне не надо никакой благодарности, — испугался Хорк и даже попятился. Он теперь вовсе не был уверен, что правильно поступил.

— Да какое там спасение, — прыснул старший мальчишка. — Ты что, дядя, всерьез решил, что матушку можно так просто взять и сжечь? Она сама кого хочешь сожжет.

Вслед за ним громко и весело рассмеялся младший, хитро выглянув из-за плеча старушки.

— И тем не менее, я тебя отблагодарю. Советом. Когда прибудешь на место и начнешь торговаться с ротсоланом, не давай ему отступных. Предложи немного, с тем расчетом, чтобы он не отступился, — пусть его сделка с купцом останется в силе.

Хорк отшатнулся.

— Откуда вы узнали, куда и зачем я еду?

— Сорока на хвосте принесла, — усмехнулась старушка.

— Нашел тоже тайну за семью печатями! — фыркнул мальчишка. — У тебя в подорожных все написано.

— Почему я должен вам верить? Может, совет ваш такой же лживый, как все остальное?

— Эй, дядя, чего это лживое-то? — с вызовом спросил мальчишка. — Все по-честному было! И пожар, и бабы-дуры, и мужик взаправду малого в огонь швырнул.

— Дело твое. — Старушка пожала плечами. — Не хочешь — не верь.

Она развернулась к Хорку спиной и пошла вперед. Малыш у нее на руках извернулся и с хитрой, не детской совсем ухмылочкой показал Хорку язык.

— Прощевай пока, дядя! — хихикнул старший мальчишка и бросился догонять старушку.

Хорк не успел тряхнуть головой, как все трое скрылись в темноте, — а показалось, что растаяли в воздухе.

 Читать первую книгу цикла «Дела давно минувших дней» — «Повесть о слепом упыре»