История С ЧЁРНЫМ МЕДИЦИНСКИМ ЮМОРОМ
Я предупредил, если что)
Дело было лет наверное семь назад. Оперировал я мальчика по поводу косоглазия.
Ремиссия опухоли четвертого желудочка головного мозга и как следствие паралитическое косоглазие, связанное с нарушением действия 6-го черепно-мозгового нерва.
Косоглазие было с двух сторон и оперировал я сначала один глаз, потом другой. С первым глазом все было штатно, но папа мальчика запомнился всему отделению. Пожилой сутулый дядечка сначала поругался с соседом по палате, потом что-то разлил в коридоре, и еще что-то случилось.
Когда они поступили для лечения второго глаза, их соседями по палате стали мальчик с опухолью бедренной кости и его очень интеллигентная мама.
Примерно через час эта женщина стала просить поселить её вместе с сыном где угодно, только не в этой палате.
Пообщавшись с ней, я узнал, что папа моего пациента принес баночку с бульончиком и пролил на её вещи, когда кушал (в больнице кормят, причем очень хорошо) и еще там что-то очень страшное про йогурт было - то ли ел как-то не так, толи тоже разлил - не помню уже.
В общем соседку я успокоил, но на утро вопрос актуализировался. На следующий день мы со старшей сестрой отделения пошли в приемное - выбирать моему пациенту новых соседей.
Пропустив пару очевидно не подходящих кандидатов, мы увидели идеальный вариант: цыганская семья - толстый бородатый отец, который по всем законам природы давал понять окружающим, что эта территория теперь его и огромнейшая женщина в черной до пола сорочке, из которой можно было бы сделать паруса для пиратского фрегата, держащая на руке маленького голубоглазого ребеночка.
Косоглазие я прооперировал на второй день и, в принципе можно было ехать домой, но задача, поставленная передо мной государством в рамках квоты ВМП требовала нахождения пациента в стационаре еще сутки.
Я предлагал коллегам поспорить на обед в столовой, что новые соседи точно также попросят их расселить. Трое коллег, видя такое могучее воинство, опрометчиво согласились на эти условия. Надо сказать, что обеды для сотрудников были просто отменные.
Согласно распорядку, с ребёнком может находиться только один родитель и армия вторжения уменьшилась вдвое - огромный бородатый мужчина покинул палату, лишив свою сторону ароматического превосходства.
Выписка моего пациента планировалась только на следующий день, а в день заключения спора смотрел глаза детям из дневного стационара, проводил маленькие манипуляции, но и конечно периодически приходил в отделение разруливать конфликты отца ребёнка, избавленного от косоглазия с медсестрами - он постирал свои штаны и хотел повесить их в коридоре, вопреки всем правилам противодействия внутрибольничной инфекции.
Потом он хотел зайти в перевязочную, чтобы прополоскать там свою вставную челюсть, а ближе к вечеру разбил банку маринованных огурчиков (вопрос как он их пронёс уже ни у кого не возникал), но пока санитарка и сестры убирали последствия аварии, он обещал написать заявление в полицию за кражу его огурцов и даже демонстрировал чек из магазина, как неопровержимое доказательство правообладания маринованными огурцами.
Его же соседка не жаловалась, честно сказать про неё уже никто и не вспомнил, а я уже подсчитывал убытки из-за своей опрометчивости в заключении споров.
Наступил долгожданный день выписки, весь персонал отделения от заведующего до санитарки интересовался у меня всё ли в порядке с моим пациентом и точно ли он может ехать домой.
Утренний обход врачей проходил от палаты к палате и, когда мы вошли, большая цыганская женщина пустила слезу и пожаловалась, что отец моего пациента всю ночь её домогался. Весь коллектив медсестёр решительно встал на защиту чести дамы, но я усомнился в правдивости обвинения, потому что отец моего пациента явно не выглядел страстным воздыхателем, и вскоре общественное мнение склонилось к тому, что женщина хотела избавиться от неприятного соседа при помощи клеветы.
Но, главное - она, плача, произнесла заветную фразу: "переведите меня куда угодно, я больше этого не выдержу. ".
В завершение этой истории, могу сказать, что в хлипком теле может жить могучее сердце и наш "победитель", запомнившийся всему отделению, покидая больницу, поругался с охранником, даже не зная, сколько прекрасных обедов в столовой выиграл его лечащий врач.