Истории в храме
Есть такая работа - дежурный по храму. На неë берут как правило тех, кто долгое время является прихожанином церкви успев себя хорошо зарекомендовать или же имеет высшее богословское образование и умеет отвечать на вопросы, связанные с религией. Работа тихая и разносторонняя - масла подлить в лампадки, подготовить убранство к особым службам или таинствам, помочь уборщицам и малярам по мелочи. Но в основном задача заключается, конечно, в диалогах с людьми. Никто не требует ходить по домам и проповедовать, приставая к случайным туристам. Если кто интересуется чем - сам подойдëт, достаточно быть неподалëку и выглядеть представительно в подряснике. Церковный человек редко когда общается с дежурными. Приходит вовремя на службу, тихо стоит и молится, ни с кем не разговаривая. К такому месяцами может никто не подойти и он никого не тронет. Тем не менее в работе дежурного каждый день случаются необычные истории - в основном благодаря нецерковным людям, которые в первый раз в своей жизни столкнувшись с мистикой ищут тому какое-то логическое объяснение, защиту от неизвестного, злого. Или сами накопив злобу желают выплеснуть еë на Церковь. Можно рассказать несколько выдающихся случаев.
В храм входит мужчина. Почти с самым открытием, рано утром. Мужчина маленького роста, крепкого телосложения, покрыт различными татуировками - они покрывают почти всю кожу, распространяясь на руки, костяшки пальцев, на шею и даже на лицо! Татуировки самые разнообразные - как жуткие, вроде непонятных символов и паутины, так и примитивных быдловатых "Витёк". Подходит ко мне, чуть ковыляя, ни дать ни взять знаменитый Сильвер, одноногий пират. Зубы поломанные, под глазами синяки.
- Прокляла меня, - хрипит он. - Жена прокляла.
И как начинает браниться!
- Порчу с меня снять надо. Сглаз. Помру же! Я вчера себя почувствовал плохо. Голова болела, до потери сознания. Никогда такого не было, а тут будто по ногам ударили. Ну, я выпил. Только мне от этого легче не стало. Только сильнее скрутило. Так, что прямо на месте лечь и помереть. И я понял - она! Она, ..., прокляла! Давно к гадалке ходила же, вот и понял я - в церковь надо. Прямо с утра я и пополз! На четвереньках дополз, чуть не окочурился. А как в храм вошëл - всë как рукой сняло.
Я в этот момент посмотрел на него скептически. Воры в церковь порой заходят, книги и иконы утаскивают. Я понял бы, если у него боль прошла после молитвы или исповеди, если что-то психологическое давит, но чтобы сразу как в храм вошëл?.. Что-то небывалое в моей практике. Однако основная проблема была не в том, что он выглядел как натуральный преступник, а в его рассказе. Если всё было правда так, как он описывал, тогда ему должен был помочь не алкогольный бар, а нормальный врач. Я абсолютно искренне говорю:
- С такой головной болью Вам в больницу надо. А вы ещë и пили! Немедленно скорую!
А он как хватает меня за руку и бормочет:
- Нельзя мне из храма выходить! Сразу же умру. Я же едва выжил, едва дополз, а ты меня выкинуть хочешь! Умру я, умру как выйду!
Я, поколебавшись, сказал обращаться ко мне, если ему плохо будет. А сам одним глазом следил за ним до конца рабочего дня. Он выстоил одну службу, поговорил со священником. Помолился перед всеми иконами, купил свечку, поставил в уголке и не выходил из него, молясь на коленях. Порой садился на стул и подолгу и не двигался, будто оцепенев. Когда закончилась вечерняя служба и пришло время закрытия храма, он покинул церковь последним. Долго мялся у порога, после чего медленно спустился со ступенек. Больше я его никогда в храме не видел.
Это не единственный случай, когда в храм приходят те, кто считает, будто их прокляли. Все они относятся к Церкви скептически, никто никогда к ней прямого отношения не имел. В храм такие люди приходят в отчаянии и, как ни странно, почти всегда получают помощь. Кто-то с иронией смеётся сам над собой и над своей пугливостью, кто-то вполне серьёзно опасается какого-то воздаяния за совершённые деяния, расплаты за грехи от ведьмы или колдуна. Однако я никогда не видел того, чтобы человеку, побывшему в чуткой храмовой тишине и подумавшему о своей жизни, стало хуже. Сколько раз я слышал этот горький тихий вопрос, который человек спрашивает у себя: "Неужели я правда настолько человека обидел, что он опустился до такого? Что он проклинает меня".
И растерянный вгляд того, кто переосмысливает свою жизнь.
