Грешный Самурай⁠⁠

Одинокий Странник:
Пройдя утомительный путь, воин нашел свое пристанище под лиловыми ветвями единственного дерева на краю утеса. Подперев голову черными ножнами, он устало пристроился у корней сакуры, с упоением изучая оттуда, открывшуюся взгляду панораму рисовых полей.
Совсем недолго, самурай следил за суетливыми людьми, мельтешащими далеко внизу, покуда не перевел свой взор на безоблачное, синее небо, подёрнутое над головой розовыми лепестками дерева. Его глаза, слегка прикрытые веками из-за палящего солнца, смиренно застыли на месте, погружая их обладателя в безграничную глубину воздушного моря. Доселе не ведавший устали взгляд, нашел мимолетное умиротворение.
Со стороны могло показаться, будто путника охватило забытье, однако на деле он был всецело поглощен наблюдением за прекрасными и величественными цуру23, что бороздя небесные просторы, держали путь на остров Эдзо24. Редкие птичьи возгласы, сумевшие выбиться из шумного потока звуков и долетевшие до этих низин, казалось, зазывали его дух вслед за собой. Предлагали ему покинуть бренное человеческое тело, тем самым скинув со своих плеч не легкий груз былых потерь да переживаний. И пусть этим кратким мечтаньям не суждено было сбыться, он с радостью довольствовался их легкостью и свободой издалека, покуда журавлиный гомон не стал притихать, медленно растворяясь вместе с удаляющимися силуэтами в жарком воздухе да солнечном свете. Вскоре из небольших галочек их тела превратились в черные точки, которые окончательно рассеявшись в дали голубого горизонта, возвратили взгляд самурая обратно к всеобъемлющей красоте небесных сводов.
«Как хорошо», - отголоском умиротворения пронеслось в голове, однако время, неумолимо влекущее к тяжелой развязке мрачного прошлого, не оставляло в покое бывалого война. А старые раны ныли при малейшей мысли о грядущем сражении.
Пересев ближе к обрыву, последние часы привала воин решил провести в раздумьях. На склоне лет так и не избавившись от закоренелой детской привычки, он медленно пожевывал сорванную травинку, мысленно витая где-то далеко в своих воспоминаниях.
Смущенный присутствием чужака, часто гуляющий здесь восходящий поток воздуха вознамерился избавиться от непрошенного гостя. Набрав побольше силы, он постарался сорвать его соломенную сандалию, но тут же отступил, потерпев неудачу. Недовольная результатом, разъяренная стихия вскоре вернулась, на сей раз намереваясь и вовсе скинуть вниз чужака. Однако, чем дольше кружила над ним, выгадываясь момент для свершения мести, тем больше проникалась его образом. Четче видела в нем не угрозу, а просто уставшего путника. Признав свою ошибку, на обратном пути ветер ласково потрепал вишню, укрывшую странника от заходящего солнца и ненадолго удалился.
Много боев повидал самурай за свою долгую жизнь, однако старость одинаково слабо отразилась на нем, как снаружи, так и внутри. Мощная фигура, соколиный взгляд – он оставался похожим на взбалмошного юнца коим был десятки лет назад, только сейчас аура силы да мудрости окружала его облик. И лишь седые пряди в черных, растрепанных волосах, колыхающихся на возвратившемся ветру, выдавали возраст. Но даже почетная седина, ярко белеющая на темном фоне, меркла при виде необыкновенных глаз темно-синего цвета, способных заглянуть прямиком в душу. С давних пор обладателя этого взора боялись и чтили повсюду, однако много лет назад он исчез, бесследно растворившись в почти миновавшей эпохе.
Запертый в забвении на вершине утеса, воин чувствовал себя здесь как никогда брошенным и отчужденным. Уже несколько дней обуреваемый холодом одиночества, самурай никак не мог согреться под лучами солнца, получая лишь подобие тепла от стальной маски в правой руке. Потертая, исцарапанная, она все с той же гордостью несла на себе с годами поблекшее изображение кирина - мифического существа с головой дракона, превратившего своего владельца в инкогнито!
Маска и рваная полоса стали на ее левой стороне служили напоминание о прошлом. О том времени, когда воин еще не отводил пристыженно глаза от зеркала при виде своего уродства. А гигантский шрам, исполосовавший щеку чуть ниже грубых скул, не лежал на невозмутимом лице как прощальная метка, оставленная отцом в той роковой битве.
«Более не осталось времени…на нелепые сожаления».
Проведя пальцем по всей длине старого рубца, ронин в ожидании посмотрел на голодные горные пики, что нетерпеливо тянулись к приспустившемуся желтому диску дневного светила. Очень скоро, так необходимая ему ночь, наконец-таки, накроет собой уставшие от летнего жара плодородные земли. И в этот сумеречный час, путник вновь продолжить свое тревожное странствие.
Вот уже зажглись огни в редких домах, что были выстроены у кромки поля. Добрый свет их масляных ламп отдавал уютом и заботой, зовя к очагу трудолюбивых мужей. В то время, как медленно тонущее за горизонтом солнце, сулило столь ожидаемую вечернюю прохладу и краткие мгновения отдыха, перед новым трудовым днем. Собирая рабочий инструмент, никто и не догадывался о безмолвном наблюдателе, что восседал на крутой вершине завидуя их мерному существованию.
Вскоре умолкли певчие птицы и на их смену пришли ночные цикады. Под их стрекотание ползущие вдоль полей тени, стали сливаться воедино, накрывая все сумерками, подобно связанному из черных нитей ковру. Словно отгоняя злых духов, солнце стреляло из-за гор яркими вспышками, но вскоре силы окончательно покинули дневное светило, и оно безропотно ушло за хребет Акаиси. Оставив после себя лишь пурпурный отсвет на потемневшем небосводе.
При созерцании этого светотеневого представления, у самурая невольно захватило дух. Этот закат, пусть и открывший чудесный вид на родные просторы, в его жизни угрожал оказаться последним.
Желая застигнуть врасплох, ветер подул с востока. Отрывая листья от ветвистого дерева, он уносил их вниз, пуская по замысловатым воздушным потокам. Некоторые опали на плечи ронина, но очередной порыв согнал их вслед за остальными. Лишь одни розово-алый лепесток удержался на склоне, упав рядом с воином и застряв в порослях горного сорняка. Теперь им предстояло вместе встретить последний закат эпохи Эдо.
«Я Кавараги Кодзи, самурай и моя история началась сорок шесть лет назад…».