Границы чёрного юмора
Медики – люди циничные. Для защиты собственной психики они способны посмеяться над самыми жуткими и тяжёлыми случаями, похохмить над смертью и страданиями. Это действительно защитная реакция. Будешь рыдать в реанимации над каждым «отошедшим» пациентом – скоро окажешься в палате у коллег-психиатров.
Студенты-медики с некоторой бравадой обедают в анатомичке, поглядывая на бренные останки, разложенные для изучения. В практической медицине нет места сентиментальности. Тут нужны профессионализм, хладнокровие, разум.
Признаюсь, свои полдесятка бутербродов в анатомичке я тоже съел. Ну не было у меня времени при подготовке к экзамену. Находился в жестоком цейтноте, некогда было спать, есть и справлять другие нужды организма. Дневали и ночевали в анатомичке. Дни до экзамена таяли на глазах, а толщина анатомических атласов Синельникова не убывала.
Опыт работы в реанимации, морге, практика в РНПЦ Психиатрии. Я вышел из вуза с твёрдой уверенностью, что удивить меня нечем и я могу пошутить над любой проблемой.
А потом я стал немного старше, и судьба свела меня с соавтором Андреем Авдеем. Вместе мы начали готовить материал для совместного проекта «Война девочки Саши» - воспоминаний детей войны. Тех, кто был угнан в Германию, попал в концлагеря или просто оказался на оккупированной территории.
И вот тут весь мой цинизм и чувство юмора дали сбой. Смеяться над тем, что я слышал, не получалось.
Особенно поразила одна история. Андрей привёз из Красного Берега, что в Гомельской области рассказ про восьмилетнего мальчика, попавшего в доноры к немецким солдатам. Всего одного мальчика, а было их в лагере «Красный Берег» тысячи и тысячи. Детей с 8 до 15 лет. В основном – девочек, с первой группой крови, положительного резуса. Расходного материала, скрупулёзно подсчитанного и организованного в учёте.
Андрей сделал из истории художественный рассказ. А я на свою голову поехал в музей города Жлобина и запросил документы по мемориалу. И вот там мне на глаза попались записки одного из детей. Он выжил чудом. Повезло. Попал в лагерь уже в последние недели перед освобождением.
Пожилой уже человек, он в начале двухтысячных рассказывал корреспонденту районной газеты, как их приводили в большую комнату, втыкали в руку иголку, как брали кровь, как уносили тех. кто уже не мог ходить.
Представьте, ваш ребёнок лежит на койке. Подключённый к системе, и наблюдает, как медленно, капля за каплей из него вытекает жизнь. Раз в два-три дня проводят такую процедуру, чтоб донор умер не сразу, чтоб дал больше «материала».
Выживший рассказывал, что в палату, где их содержали, приходила красивая тётя-медсестра, отводила в процедурную и ласково предлагала «поработать ручкой».
Того, кто выполнял «норму» и давал много крови, тётя хвалила, могла угостить кусочком шоколадки. Того, кто задачу не выполнил, могла и поругать.
И дети старались, чтоб план был выполнен. Так они выпрашивали хоть немного внимания хоть у такого взрослого, стремились получить его одобрение.
Я не нашёл в себе силы посмеяться над этой историей.
К чему я всё это. Зашел тут недавно в пост Nuke coctail
И высказал мнение, что есть, безусловно, чёрный юмор и он местами помогает. Но есть и такие вещи, над которыми смеяться не хочется.
Меня закономерно назвали душнилой, тупым, замкнутым, и так далее, и так далее.
Призываю юмористов @shadow389, @Nabai, @nekonkun, dom.2 и рочих весельчаков почитать мой пост, посмеяться и поюморить над историей детей Красного Берега.
Правда смешно?
