Глава 6. Две кружки, один взгляд⁠⁠

Подъем в семь утра был для Орхана не самым простым –– вчерашний хан-рок давал о себе знать. Однако он собрал себя воедино и отправился в столовую. Пустой желудок отчаянно жаждал топлива, а день предстоял насыщенный.

Общий зал наполовину пустовал — многие ещё не прибыли или завтракали в своих секторах, в гордом одиночестве. Орхан взял синтезированное рагу и чай и сел за свободный столик у стены. Запах рагу отдаленно напоминал нечто, что раньше было мясом. А может, и не было. Какая разница? Главное, что сытно.

Орхан заметил её сразу –– он привык отмечать всё, что выбивалось из общей картины. Она не шла, а плыла. Мышцы под короткой, блестящей шерстью перекатывались мощно и плавно, выдавая огромную, но дремлющую силу. Хвост ––  совершенный, живой балансир –– скользил в воздухе, рисуя невидимые узоры в завораживающем танце. Её шерсть отливала золотом под тусклыми лампами столовой. Янтарные глаза обвели столовую спокойным и чуть отстранённым взглядом –– так, как хирург осматривает рабочее место перед операцией.

Орхану вдруг безумно захотелось, чтобы этот взгляд остановился на нём. Так сильно, что он сам себе удивился. В ней не было ничего показного, никакого кокетства. На ней был простой медицинский комбинезон, тщательно выглаженный и сиявший первозданной чистотой. Но он не мог отвести от неё глаз.

Орхан осознал, что в открытую пялится, и заставил себя уткнуться взглядом в чай. Но в голове уже горела, как сигнальная лампа, одна мысль: «Боже, какая красивая».

Хирона огляделась, её глаза остановились на свободном месте за столиком Орхана. Она так же неторопливо и грациозно подошла и, взявшись за спинку стула, спросила:

— Здесь занято?

— Нет, — Орхан пытался просверлить взглядом дырку в чайной кружке, но получалось не очень.

Гепардиха поставила поднос с бульоном и вяленым мясом на стол, отодвинула стул и села. На секунду Орхан почувствовал едва уловимый запах осеннего ветерка, который бывает только в Горном Прайде, –– сухого, но такого тёплого. Но этот запах быстро задавил другой –– синтетический и неестественный, что исходил от рагу из его тарелки.

Орхан собрался с мыслями и вернулся к еде. Они молчали, но он то и дело бросал на Хирону взгляд исподтишка. Орхан заметил, что она ест аккуратно и машинально — будто еда была не удовольствием, а обязанностью. Гепардиха словно привыкла к коротким перерывам между сменами, между операциями, между жизнями. Нашивка на рукаве — Ламира. Старый врачебный род. Имена, которые весят больше, чем тела. Весь Центр, по сути, — одно большое предприятие этого рода.

Хирона заметила его нашивку — Гаранин, безопасность. Она посмотрела на него оценивающим взглядом, неторопливо подмечая детали. Плотного телосложения, но ни одного лишнего грамма –– как и всех людей, что сделали из своего тела инструмент. На лице Орхана она заметила небольшой шрам над бровью — явно от ножа или чего-то острого.

«Интересно, он всегда такой хмурый?» — пронеслось у Хироны в голове.

Они доели почти одновременно. Она встала, взяла поднос.

— Хорошего дня.

— Взаимно.

Хирона ушла. Орхан допил чай, небрежно бросил салфетку на поднос и сдал его на мойку.

День прошел за оформлением документов и проверкой снаряжения. Тысячи бумажек. Сотни подписей. Десятки минут, которые складывались в часы, а те –– в день, напоминавший марафон.

Но что-то изменилось. Что-то маленькое, почти незаметное. Как трещина в стене. Как росток, пробивающийся через твердь асфальта.

Он не знал её имени. Но уже знал, что она любит бульон. И что у неё холодные руки. Орхан ещё не касался их, но почему-то знал. Как знают о приближении дождя по боли в старых костях.