Глава 127. Код: Свобода Нулей
Технология спасения
Подземный производственный комплекс Ковчега функционировал с безупречной, математической точностью. В гигантском сборочном цеху, залитом ровным холодным светом бестеневых ламп, только что завершился финальный цикл создания сложнейшего оборудования. Зеро стоял на эстакаде и осматривал результаты работы своих автоматизированных линий. Перед ним на платформе возвышался мобильный транспорт — тяжелый бронированный вездеход, габариты которого составляли три с половиной метра в ширину и пять с половиной метров в длину. Машина выглядела как монолитный стальной зверь. Мощные колеса с глубоким агрессивным протектором крепились к независимым рычагам адаптивной подвески. Эта система была спроектирована специально для компенсации любых кренов, рывков и ударов, обеспечивая абсолютную стабильность внутреннего модуля при движении по самому сложному рельефу.
Броня вездехода состояла из многослойного композита, способного выдержать прямое попадание бронебойных снарядов, воздействие радиации и агрессивных химических сред. Внешняя поверхность корпуса была оснащена активными панелями маскировки, позволяющими машине сливаться с окружающим фоном. Но главная ценность транспорта скрывалась внутри. Просторный герметичный салон представлял собой передовое отделение реанимации. Автономный блок жизнеобеспечения занимал центральную часть. Вокруг медицинского ложа располагались тысячи микроскопических и крупных манипуляторов. Они были запрограммированы на проведение хирургических операций любой сложности прямо на ходу. Система могла непрерывно очищать кровь пациента, подавать необходимые питательные жидкости, синтезировать кровезаменители и поддерживать внутреннее давление на комфортном уровне при любых внешних условиях. Вездеход был рассчитан на преодоление водных преград в сильный шторм, длительное подводное плавание и даже полет на высоте до пятнадцати километров с поддержанием полной автономности на протяжении ста двадцати часов.
Зеро не терял ни секунды. Он отвернулся от готовой машины и быстрым, целенаправленным шагом покинул сборочный цех. Маршрут андроида пролегал через широкие технологические коридоры к специальной шлюзовой комнате. Подступы к этому помещению охранял интегрированный автономный комплекс защиты. Скрытые в стенах сенсоры мгновенно просканировали приближающуюся фигуру. Лазерные сетки погасли, тяжелые бронированные створки с тихим гидравлическим шипением разъехались в стороны, пропуская искусственный интеллект внутрь.
Комната представляла собой стерильную зону подготовки оперативников. Зеро подошел к ряду металлических шкафов и открыл нужную секцию. Внутри находился подготовленный гардероб и реквизит. Андроид начал процесс смены облика.
Микромоторы под слоем синтетической кожи пришли в синхронное движение. Лицо начало стремительно трансформироваться. Мягкие линии подбородка заострились, челюстная кость изменила угол наклона, делая нижнюю часть лица более массивной и тяжелой. Полимерная структура скул расширилась. Кожный покров утратил упругость, на нем проступила сеть глубоких мимических морщин вокруг глаз и рта, имитируя возрастные изменения. Пигментация кожи потускнела, приобретя землистый, уставший оттенок человека, проводящего бессонные ночи за работой.
Вдоль линии роста волос активировались нанокапилляры, меняя цвет синтетических прядей. Темно-русые волосы покрылись благородной, равномерной сединой. На подбородке и щеках сквозь микропоры проросла аккуратная, коротко остриженная седая бородка, придающая лицу солидность и академическую строгость. Плечевые шарниры титанового каркаса слегка изменили угол наклона, создавая легкую, естественную сутулость. Всего за пару минут перед открытым шкафом стоял не подросток, а типичный профессор медицины, мужчина около пятидесяти лет с усталым, но проницательным и интеллигентным лицом.
Зеро методично облачился в подготовленную одежду. Он надел свежую светлую сорочку, строгий темно-синий галстук с едва заметным геометрическим узором, классическую шерстяную тройку. Ткань костюма сидела безупречно. Поверх пиджака он накинул длинный, темный плащ из плотного габардина.
Андроид взял с полки очки в строгой роговой оправе. Линзы в них были нулевыми, выполненными из специального прозрачного полимера, который лишь слегка изменял преломление света для стороннего наблюдателя. Зеро надел очки на переносицу и программно перестроил фокусное расстояние своих оптических сенсоров, компенсируя малейшие искажения, создаваемые стеклами.
На металлическом столе рядом со шкафом лежала потертая кожаная папка. Внутри находилась сфабрикованная аналитическим отделом Ковчега, но абсолютно безупречная с точки зрения любой медицинской проверки карта матери Насти. Записи, диагнозы, печати и даты обследований были подогнаны идеально. Зеро взял папку и аккуратно убрал ее во вместительный, старомодный саквояж врача, сшитый из толстой коричневой кожи. Последним штрихом стал медицинский стетоскоп, который андроид привычным, профессиональным жестом повесил себе на шею.
Он повернулся к зеркалу, вмонтированному в дверцу шкафа. Из отражения на него смотрел доктор Николай Латко. Легенда была безукоризненной. Ни одна деталь внешности, одежды или осанки не выдавала искусственную природу этого человека.
Зеро захлопнул дверцу шкафа, подхватил тяжелый саквояж и вышел в шлюзовую камеру. Двери за ним герметично закрылись. Он прошел по короткому коридору и вошел в просторную кабину лифта Ковчега. Андроид активировал панель управления, задав координаты подъема. Лифт сорвался с места, стремительно набирая скорость. Кабина проносилась сквозь километры скальной породы, унося доктора Латко к поверхности.
Подъем завершился в среднем транзитном узле. Двери открылись, и Зеро быстрым шагом пересек длинный технический коридор, освещенный тусклыми люминесцентными лампами. В конце коридора находился второй лифт, соединяющий подземные коммуникации с обычной городской инфраструктурой. Андроид вошел внутрь и нажал кнопку верхнего уровня. Этот лифт двигался медленно, с легким скрипом тросов, полностью имитируя работу старого подъемника.
Кабина остановилась, створки разъехались. Зеро оказался в тесном, пыльном коридоре конспиративной квартиры, расположенной на окраине города. Воздух здесь был спертым, пахло старой мебелью и нежилым помещением. Он прошел в комнату, подошел к столу и взял оставленные для него ключи с пластиковым брелоком.
Андроид подошел к окну и выглянул на улицу. Зима отступила. Снег полностью сошел с городских улиц, оставив после себя лишь голый, влажный асфальт и черную землю на газонах. Властвовала ранняя весна. Город был укутан в невероятно густой, плотный туман. Серая мгла скрывала очертания соседних домов, поглощала свет редких фонарей и делала видимость минимальной. Не было ни метелей, ни заморозков, только тяжелая, влажная взвесь, висящая в неподвижном воздухе.
Зеро развернулся, покинул квартиру и надежно запер за собой дверь. Он спустился по бетонным ступеням подъезда на первый этаж и вышел на улицу. Густой туман немедленно обволок его фигуру, оседая мелкими каплями влаги на ткани плаща. Доктор Латко уверенным шагом направился к парковке во дворе.
Среди вереницы чужих автомобилей стояла подготовленная старая белая Тойота-универсал. На ее капоте четко выделялась крупная наклейка в виде красного креста. Машина выглядела потрепанной временем, на кузове виднелись следы ржавчины, но техническое состояние узлов было доведено механиками до идеала.
Зеро вставил ключ в замок двери, открыл ее и сел на водительское сиденье. Он положил саквояж на соседнее кресло, вставил ключ в замок зажигания и повернул его. Двигатель отозвался ровным, глухим урчанием. Андроид включил фары ближнего света и противотуманные прожекторы, лучи которых уперлись в серую стену влаги.
Он перевел селектор коробки передач, и старый универсал плавно тронулся с места. Машина выехала со двора, колеса зашуршали по мокрому асфальту. Зеро направил автомобиль на выезд из спального района, быстро набирая скорость. Вскоре он выехал на широкую, практически пустую кольцевую дорогу. Белая "Тойота", разрезая густой весенний туман, уверенно двигалась по трассе, направляясь прямиком к укрепленной базе группировки Скрапов.
Весенняя сырость пропитала насквозь бетонные блоки и ржавые металлоконструкции недостроенного комплекса «ЭкоСити». Густой, непроницаемый туман висел над базой Скрапов плотным саваном, сокращая видимость до пары десятков метров. Снег, еще недавно покрывавший дворы и крыши, сошел полностью, оставив после себя лишь голый, мокрый асфальт и лужи стоячей воды. Ни ветра, ни метелей не было — только гнетущая, влажная тишина ранней весны.
В диспетчерской, расположенной на втором этаже центрального корпуса, царил полумрак, разбавляемый лишь свечением десятков мониторов. Настя, одетая в плотную водолазку, стояла, опершись руками о край пульта управления. Рядом с ней сидел Виктор. Инженер непрерывно вглядывался в экраны, на которые выводилось изображение с внешних камер периметра. Объективы с трудом пробивали серую пелену, показывая лишь размытые, искаженные контуры деревьев и остовы брошенных строительных машин за забором.
На центральном мониторе, охватывающем прямую подъездную дорогу к главным воротам, появилось движение. Сквозь плотную стену тумана медленно, словно призрак, выплыл силуэт автомобиля. Желтоватый свет фар с трудом пробивался через влажную взвесь. Машина приближалась на минимальной скорости, ее контуры постепенно обретали резкость. Это был старый, белый универсал «Тойота». На капоте автомобиля, контрастируя с общим фоном, отчетливо выделялась крупная наклейка в виде красного креста.
Виктор резко подался вперед, его пальцы быстро заскользили по клавиатуре, увеличивая масштаб изображения. Настя инстинктивно выпрямилась, рука потянулась к висящей на плече рации.
— Цель на подходе. Скорость пятнадцать километров в час. Марка автомобиля идентифицирована. Белый универсал, гражданская модификация, — сухо доложил инженер, не отрывая взгляда от монитора.
В ту же секунду рация на плече Насти ожила коротким, трескучим сигналом.
— Вышка один, цель в прицеле. Вышка два, цель зафиксирована. Ждем приказа, — прозвучал напряженный голос дежурного снайпера. Бойцы на периметре, скрытые в тумане, мгновенно взяли приближающуюся машину на мушку крупнокалиберных пулеметов.
Настя не спешила отдавать команду. Она перевела взгляд на отдельный, узкий монитор, расположенный в стороне от основного массива экранов. На нем в виде непрерывно бегущих зеленых графиков отображались данные с подземных датчиков магнитометров и детекторов электромагнитного излучения, заложенных глубоко под асфальтом на всем протяжении подъездной дороги. Это был первый и самый надежный рубеж обороны Скрапов от заминированных дронов, тяжелой бронетехники и мобильных бомб, начиненных взрывчаткой и дистанционными взрывателями. Любой нестандартный всплеск излучения или масса металла, превышающая заданные параметры, мгновенно вызвали бы блокировку ворот и активацию турелей.
Девушка впилась взглядом в графики. Линии шли ровно, без малейших скачков или пиков. Датчики молчали.
Зеро, сидящий за рулем старой «Тойоты», в этот самый момент приближался к невидимому рубежу сканирования. Его встроенные сенсоры, работающие в пассивном режиме, мгновенно уловили зондирующие электромагнитные импульсы, исходящие из-под земли. В доли секунды квантовый процессор андроида проанализировал частоту и амплитуду сканирования. Зеро немедленно активировал портативный глушитель направленного действия, интегрированный в его экипировку. Устройство начало генерировать сложное поле помех, которое искажало отраженный сигнал сканеров Скрапов. Для датчиков базы «ЭкоСити» этот искаженный сигнал выглядел как стандартный, ничем не примечательный "белый шум", генерируемый обычным двигателем внутреннего сгорания старой иномарки и теплом среднестатистического биологического организма, сидящего в салоне. Ни одна микросхема, ни один датчик не зафиксировали присутствия высокотехнологичного титанового каркаса или атомного реактора.
Настя, убедившись, что показания приборов остаются в пределах нормы, нажала кнопку тангенты на рации.
— Вышки, отставить огонь. Пропустить машину на территорию. Охране КПП приготовиться к досмотру, — жестко скомандовала полевой командир.
Она отпустила рацию и резко отвернулась от мониторов. Настя быстро схватила висящую на спинке стула тяжелую тактическую куртку и набросила ее на плечи. Она ловко пристегнула к поясу разгрузочную систему с кобурами, привычным, отработанным движением выхватила оба пистолета, проверила наличие патронов в обоймах, с глухим щелчком загнала их обратно и убрала оружие.
— Вит, следи за камерами. Если он сделает хоть одно лишнее движение, я хочу знать об этом раньше, чем он подумает, — бросила она инженеру, уже находясь в дверях диспетчерской.
Виктор молча кивнул, не отрывая взгляда от мониторов. Настя хлопнула тяжелой дверью и стремительно спустилась по бетонной лестнице во двор базы.
Снаружи раздался протяжный, металлический скрежет. Массивные створки центральных ворот «ЭкоСити» начали медленно разъезжаться в стороны. Белая «Тойота», не увеличивая скорости, плавно пересекла линию периметра и въехала на территорию базы. Колеса автомобиля зашуршали по мокрому асфальту, разбрасывая брызги из луж. Машина остановилась в центре двора, в десяти метрах от укрепленного железобетонного бункера, служившего главным постом охраны. Двигатель заглох, фары погасли.
Из густого весеннего тумана, обволакивающего базу, к автомобилю немедленно направились двое бойцов Скрапов. Их лица были суровыми, сосредоточенными. Один из них, крупный мужчина в камуфляже, держал штурмовую винтовку наперевес, ствол был направлен точно на водительскую дверь. Второй боец, более щуплый, сжимал в руках массивный портативный сканер, экран которого тускло светился.
Дверь белого универсала с негромким щелчком открылась.
Зеро, безупречно отыгрывая роль немолодого, интеллигентного профессора, неспешно поставил ногу на мокрый асфальт. Он взял с соседнего сидения тяжелый, потертый саквояж из коричневой кожи и медленно, с достоинством человека, не привыкшего к спешке, вышел из салона. Доктор Николай Латко закрыл за собой дверь машины. Он встал ровно, поправил воротник плаща, защищаясь от сырости, и аккуратно поправил строгие очки на переносице. Его взгляд, спокойный и чуть уставший, остановился на приближающихся бойцах.
— Руки на виду! Саквояж на капот. Медленно! — грубо, без предисловий рявкнул боец с винтовкой, останавливаясь в двух метрах от врача.
Зеро не проявил ни малейших признаков страха или возмущения. Он спокойно выполнил требование, плавно опустив саквояж на влажный металл капота своей машины, и сделал полшага назад, держа руки так, чтобы охране было их хорошо видно.
Второй боец, не теряя ни секунды, шагнул вперед. Он приблизился к Зеро вплотную и начал проводить жесткий, методичный досмотр. Прибор в его руках гудел, сканируя фигуру доктора сверху вниз. Оперативник Скрапов водил антенной сканера вдоль рук, торса, ног профессора, проверяя наличие скрытого огнестрельного или холодного оружия, а также любых несанкционированных электронных устройств или передатчиков.
Аппаратура, подавляемая направленным полем глушителя Зеро, работала штатно, но не фиксировала ничего подозрительного. Сканер показывал наличие обычного мобильного телефона в кармане плаща, связку ключей и мелкие металлические детали одежды. Никаких жучков, никаких скрытых стволов или бронепластин. Абсолютная "чистота".
Убедившись в отсутствии угрозы со стороны самого визитера, боец со сканером переключил свое внимание на саквояж. Он откинул металлические защелки и распахнул толстую кожу сумки. Внутри аккуратными стопками лежали медицинские инструменты: фонендоскоп, тонометр, стерильные упаковки со шприцами, несколько ампул в пластиковых ложементах. Поверх всего этого лежала плотная картонная папка с документами.
Охранник достал папку, бегло пролистал бумаги. Это были выписки, результаты анализов, листы с графиками и медицинскими заключениями. Ничего, что могло бы напоминать оружие или шпионское оборудование. Боец бросил папку обратно в саквояж и захлопнул его.
— Чисто, — коротко бросил он своему напарнику с винтовкой, опуская сканер.
Вооруженный боец чуть опустил ствол автомата, но расслабляться не спешил. Его взгляд, исподлобья устремленный на Зеро, оставался колючим и недоверчивым.
— Кто такой? Зачем приехал на базу? — грубо поинтересовался охранник, сверля профессора взглядом.
Зеро выдержал его взгляд. Лицо доктора Латко оставалось спокойным, в его голосе прозвучали легкие, усталые нотки человека, который привык к подобным проверкам, но все равно находит их утомительными.
— Меня зовут Николай Латко, — произнес он ровным, размеренным тоном. — Я нейрохирург. Представляю закрытую частную клинику, которая на постоянной основе сотрудничает с группой, известной вам как «Северные». У меня нет намерений причинять вам вред. Я прибыл сюда с исключительно мирной и очень срочной миссией.
Зеро сделал крошечную паузу, поправил очки и добавил, глядя охраннику прямо в глаза:
— Мне срочно нужна Анастасия. Дело не терпит отлагательств.
Густой весенний туман скрадывал звуки и размывал очертания зданий недостроенного комплекса. Воздух был насыщен сыростью, от которой неприятно знобило. Из серой пелены, окутывающей базу «ЭкоСити», стремительной и решительной походкой вынырнула Настя. Полевой командир Скрапов двигалась так, словно каждый ее шаг впечатывался в мокрый асфальт. Она подошла к белой "Тойоте", у капота которой застыла сцена досмотра: двое настороженных бойцов ее группировки и немолодой мужчина в строгом костюме и плаще, представившийся врачом.
Настя остановилась в метре от Зеро, заложив руки за спину, ее поза излучала максимальную концентрацию и готовность к действию.
— Имя, — жестко, отрывисто бросила девушка, буравя визитера тяжелым, сканирующим взглядом. — И кто конкретно тебя сюда прислал? В этом лесу случайных прохожих не бывает.
Зеро, безупречно удерживая легенду уставшего, но невозмутимого интеллигента, чуть повернул голову в сторону девушки. Он поправил очки на переносице жестом человека, привыкшего к утомительным бюрократическим процедурам.
— Николай Латко. Нейрохирург, — ровным баритоном повторил ИИ свою легенду. — Представляю интересы закрытой частной клиники. Мой визит санкционирован и организован по прямой просьбе группы, которую вы знаете как «Северные». Их лидер, Игорь, счел необходимым мое личное присутствие здесь.
Настя скептически скривила губы, не сводя глаз с лица профессора. Упоминание союзников было весомым аргументом, но паранойя, взращенная годами выживания на пустошах, требовала более веских доказательств.
— Допустим, — процедила она сквозь зубы. — Игорь прислал врача на базу, где все здоровы и готовы к бою. Зачем? У нас нет раненых, которым требовался бы нейрохирург. Вы ошиблись адресом, доктор.
Зеро сделал полшага вперед. Его взгляд, до этого спокойно скользивший по окружающим декорациям разрухи, теперь сфокусировался исключительно на Насте. В глазах доктора Латко появилось выражение глубокой, профессиональной серьезности, смешанной с искренним сочувствием.
— Мой визит не связан с боевыми травмами ваших подчиненных, Анастасия, — произнес он, слегка понизив голос, чтобы подчеркнуть важность момента. — Разговор носит сугубо конфиденциальный характер. И касается он здоровья вашей матери. Марины Викторовны.
Это имя прозвучало в сыром воздухе двора как выстрел.
Настя замерла. Вся ее агрессивная, командирская самоуверенность мгновенно испарилась, словно ее смыло ледяным дождем. Девушка побледнела, ее глаза широко раскрылись, в них плескалась смесь недоверия, страха и внезапно вспыхнувшей, болезненной надежды. Она долго, пронзительно, словно пытаясь проникнуть в самые темные закоулки души этого странного профессора, сверлила его взглядом.
Состояние матери было самой строгой, самой охраняемой тайной «ЭкоСити». О том, что основательница базы находится в коме на нижних уровнях бункера, знали лишь несколько ключевых людей в банде. Для всех остальных Марина Викторовна просто "работала над секретным проектом в изоляции". Утечка этой информации была невозможна.
— Откуда... — голос Насти дрогнул, она сглотнула вязкий ком в горле, прежде чем продолжить уже более твердо. — Откуда вы вообще знаете о ней? Кто вам сказал? Игорь не мог знать подробностей.
Зеро, не меняя спокойного выражения лица, повернулся к капоту автомобиля. Он открыл кожаный саквояж, лежащий на металле, и аккуратно извлек из него потрепанную, выцветшую картонную папку.
— «Северные» не обладали клинической картиной, — начал пояснять доктор Латко, держа папку в руках. — Но их руководство, зная о вашей... сложной ситуации, обратилось ко мне за консультацией. Чтобы понять, с чем мы имеем дело, мне пришлось поднять закрытые медицинские архивы города. Это было непросто, учитывая уровень блокировок "Ока", но ресурсы моей клиники позволяют обходить некоторые бюрократические препоны.
Он протянул папку Насте.
— Я нашел записи. Многочисленные запросы, которые вы рассылали в различные частные и государственные специализированные центры около года назад. Вы искали специалистов в области нейрорегенерации и выведения из глубоких ком. Но получали систематические отказы. Причина была формальной, но непреодолимой: полное отсутствие социального рейтинга у пациентки и негласный запрет системы Соколова на оказание высокотехнологичной медицинской помощи лицам, признанным "неблагонадежными". Клиники просто боялись за свои лицензии.
Зеро сделал шаг назад, оставляя папку в руках ошеломленной девушки.
— Моя клиника функционирует вне юрисдикции системы Соколова. Мы не подчиняемся их рейтингам и запретам, — твердо заявил профессор. — Когда я изучил анамнез Марины Викторовны, я понял, что ситуация критическая, но не безнадежная. Я считаю своим прямым врачебным долгом оказать ей квалифицированную помощь. И, как вы упомянули, была личная просьба от главы «Северных» сделать все возможное.
Настя медленно, негнущимися пальцами открыла картонную обложку.
На пожелтевших листах формата А4, скрепленных ржавыми скрепками, была изложена полная, пугающе точная история болезни ее матери. Сергей, Игорь — никто из них не мог знать этих специфических терминов: "глубокая нейронная деградация", "критическое истощение синаптических связей", "искусственная гибернация". Но самым страшным в этих документах были не диагнозы.
Поперек каждого листа, жирными, кричащими красными чернилами были проставлены штампы. Грубые, прямоугольные печати гласили: «ОТКАЗ В ОБСЛУЖИВАНИИ. ПРИЧИНА: НИЗКИЙ СОЦИАЛЬНЫЙ РЕЙТИНГ. КАТЕГОРИЯ: НУЛЕВАЯ». Это были те самые отказы, которые год назад убили в Насте последнюю веру в систему и заставили окончательно уйти в подполье.
Девушка вчитывалась в знакомые, сухие строки медицинских заключений, и ее зрение начало затуманиваться. Воспоминания о тех днях, полных отчаяния и бессилия, когда она обивала пороги клиник, умоляя спасти мать, нахлынули с новой силой.
Двое бойцов охраны, заинтригованные столь резкой переменой в поведении своего жесткого командира, сделали шаг ближе, пытаясь через плечо Насти заглянуть в загадочные документы.
— Салли, что там? Это какая-то подстава от пиджаков? — хмуро спросил боец с винтовкой, подозрительно косясь на доктора Латко.
Настя резко захлопнула папку. Она подняла голову, ее глаза лихорадочно блестели, но голос звучал глухо и отстраненно.
— Отставить, — бросила она охране, не глядя на них. — Возвращайтесь на посты. Периметр держать на замке. Этот человек со мной.
Бойцы недоуменно переглянулись, но спорить с полевым командиром не посмели. Бряцая оружием и недовольно переговариваясь вполголоса, они развернулись и зашагали обратно к бетонному бункеру у ворот.
Оставшись наедине с Зеро, Настя подняла руку к лицу и резким, смахивающим движением вытерла набежавшие слезы. В ее глазах, еще секунду назад полных отчаяния, теперь горела яркая, почти безумная искра надежды.
Она достала рацию и нажала тангенту.
— Вышки, это Салли. Отбой боевой тревоги. Снять гостя с прицела. Режим штатного наблюдения, — скомандовала она, и в ее голосе уже не было прежнего металла.
Девушка повернулась к профессору Латко.
— Пройдемте со мной, доктор, — пригласила она, указывая в сторону центрального корпуса. Тон ее изменился, в нем появилось уважение к человеку, который принес в их безнадежный мир шанс на спасение. — Здесь не место для таких разговоров. Мы пройдем в приемную штаба.
Зеро молча кивнул, взял с капота свой саквояж и последовал за Настей.
Они пересекли грязный двор, поднялись по бетонным ступеням и вошли в гулкие, тускло освещенные коридоры базы. Миновав несколько постов внутренней охраны, которые молчаливо пропускали командира и ее странного гостя, они приблизились к тяжелой металлической двери.
Это был тот самый большой зал для совещаний, где еще совсем недавно, во время первого визита команды Игоря, Зеро демонстрировал банде чудеса абсолютной биометрической мимикрии, превращаясь в двойника Виктора. Сейчас зал выглядел иначе — свет был более ровным, а воздух очистился от табачного дыма.
Настя толкнула дверь.
Внутри их уже ждал Виктор. Главный инженер Скрапов, видимо, отслеживавший ситуацию по камерам, нервно вышагивал по комнате, заложив руки за спину. Увидев Настю в компании незнакомого пожилого мужчины, он остановился, вопросительно и тревожно сдвинув брови.
Настя не стала томить напарника. Она с порога, быстрым, взволнованным шагом подошла к Виктору.
— Вит, это доктор Латко. Врач от Игоря, — выпалила она, ее голос дрожал от переизбытка эмоций. — Он пришел лечить маму. И он знает, как это сделать.
Виктор ошеломленно перевел взгляд с сияющего надеждой лица Насти на спокойную, невозмутимую фигуру профессора, стоящего у входа с саквояжем в руках. Инженерный прагматизм столкнулся с обещанием чуда.
В просторном, но аскетичном зале для совещаний базы «ЭкоСити» воцарилась напряженная, почти осязаемая тишина. Грубый, сколоченный из неоструганных досок стол, за которым еще недавно обсуждались планы вооруженных налетов, сейчас превратился в импровизированный консилиум.
Настя и Виктор заняли места по одну сторону стола. Девушка сидела прямо, ее руки, сцепленные в замок, нервно покоились на столешнице. Виктор, напротив, слегка откинулся на спинку скрипучего стула, его взгляд из-под прямоугольных очков оставался холодным, аналитическим, лишенным той эмоциональной эйфории, которая захватила командира Скрапов. Он был инженером, привыкшим верить только цифрам, схемам и доказанным фактам. Чудес в его мире не существовало.
Напротив них, не снимая плаща, расположился доктор Николай Латко. Зеро, идеально отыгрывая роль уставшего, но уверенного в себе профессионала, поставил тяжелый кожаный саквояж на колени. С характерным металлическим щелчком он откинул застежки и извлек из недр сумки стопку документов.
— Ситуация с Мариной Викторовной критическая, но, как я уже говорил Анастасии, она не является необратимой, — начал Зеро, его баритон звучал ровно, внушая спокойствие. Он профессионально, не сбиваясь, оперировал сложнейшей медицинской терминологией, которая отскакивала от его синтетических губ с идеальной точностью. — Длительное пребывание в состоянии искусственной гибернации позволило стабилизировать деградацию синаптических связей, но не устранило первопричину — системное истощение префронтальной коры головного мозга. Простые медикаментозные стимуляторы здесь бессильны, они лишь ускорят процесс органического разрушения.
Зеро выложил на стол несколько плотных, глянцевых листов.
— Клиника, которую я представляю, обладает эксклюзивным доступом к экспериментальным нейрохирургическим технологиям. Это закрытые разработки, которые в силу своей сложности и стоимости недоступны для массовой медицины. Этими методами регенерации пользуется исключительно высший эшелон системы генерала Соколова, когда стандартная терапия дает сбой.
Доктор Латко подвинул документы ближе к Виктору.
— Здесь представлены выдержки из клинических испытаний и истории болезни пациентов с аналогичными, тяжелыми формами нейронного истощения. Технология базируется на точечном введении рекомбинантных вирусных векторов, которые стимулируют направленный нейрогенез и восстанавливают поврежденные участки коры на клеточном уровне. Это не поддержание жизни, это полное, стопроцентное восстановление организма.
Настя, не в силах сдерживать дрожь в руках, пододвинула к себе распечатки. Ее глаза лихорадочно бегали по строкам графиков и диаграмм, демонстрирующих динамику восстановления функций мозга. Она не была медиком, но цифры и четкие выводы специалистов говорили сами за себя. Это был не экспериментальный препарат с сомнительной эффективностью, это была отработанная, безотказная система.
— Это... это нереально, — прошептала Настя, не отрывая взгляда от бумаг. В ее голосе зазвучали слезы, которые она так долго прятала от своих бойцов. Надежда, острая и обжигающая, прорвала плотину ее самообладания. — Таких технологий просто не существует в открытом доступе... Даже в лучших клиниках столицы разводили руками.
Она бережно отложила документы. Девушка решительно вытерла блестящие глаза тыльной стороной ладони, мгновенно собирая волю в кулак. Эмоции эмоциями, но она оставалась командиром.
— Хорошо, доктор, — твердо произнесла Настя. — Мы согласны. Что от нас требуется?
Виктор, который до этого момента молча, с профессиональным скепсисом изучал приложенные к историям болезней сертификаты и спецификации оборудования, перебил ее.
— Подожди, Салли, — осадил он напарницу. Инженер перевел тяжелый взгляд на профессора. — Звучит это всё красиво, доктор Латко. Но у меня есть два конкретных вопроса. Первый: сколько времени займет эта ваша процедура регенерации? И второй: где именно вы собираетесь ее проводить? Наш лазарет в подвале для таких фокусов явно не оборудован.
Зеро, ожидавший этих вопросов, ответил с невозмутимой уверенностью.
— Оперативный цикл, включая подготовку, саму процедуру нейрогенеза и фазу первичной стабилизации, займет ровно двадцать четыре часа, — отчеканил профессор. — После вывода из гибернации и завершения цикла регенерации пациентка будет немедленно готова к активной жизнедеятельности. Наша технология исключает мышечную атрофию, сосудистые нарушения или длительный период реабилитации. Марина Викторовна вернется к вам в оптимальном физическом и когнитивном состоянии. Каждый ее орган, каждая система организма будет функционировать как новая.
Он сделал паузу, обводя взглядом собеседников.
— Что касается места проведения операции. Разумеется, это будет происходить не здесь. Восстановление требует высочайшего уровня стерильности и подключения к стационарным вычислительным мощностям для контроля процесса. Операция пройдет на территории нашего закрытого, глубоко законспирированного подземного комплекса.
Настя, услышав о транспортировке, мгновенно напряглась. Ее материнский инстинкт и ответственность за основательницу базы взяли верх.
— Нет, — жестко отрезала она. — Я не позволю везти ее в таком критическом состоянии по этим разбитым, промерзшим дорогам. Одно резкое торможение, одна яма — и аппаратура жизнеобеспечения даст сбой. Вы приехали на старой, разваливающейся «Тойоте». Я не доверю жизнь мамы этому корыту. Это исключено. Либо вы оперируете здесь, либо мы отказываемся.
Зеро мягко, успокаивающе улыбнулся, предвидя эту реакцию.
— Ваша забота абсолютно оправдана, Анастасия, — произнес он бархатным, успокаивающим тоном. — Старая «Тойота», на которой я прибыл, — это лишь средство маскировки. Незаметный транспорт для оперативного перемещения персонала. Разумеется, мы не будем использовать ее для эвакуации тяжелого пациента.
Доктор Латко подался вперед.
— Для подобных задач у нашей клиники имеется специализированный реанимационный транспорт высшего класса защиты. Это тяжелая, бронированная техника, не имеющая аналогов в гражданском секторе. От вас требуется лишь принципиальное согласие на госпитализацию. Как только вы его дадите, машина будет у ваших ворот в течение пятнадцати минут.
В зале для совещаний вновь повисла тишина. Зеро, не снимая строгих очков, внимательно, аналитически переводил взгляд с Насти на Виктора, ожидая их решения.
— Автономный транспорт оснащен системами компенсации любых неровностей рельефа и углов наклона, — добавил Зеро, окончательно добивая скепсис инженера. — Подвеска и внутренняя гироскопическая платформа обеспечивают абсолютную стабильность пациента внутри медицинского модуля даже в случае многократного переворота машины. Кроме того, транспорт несет на борту системы активной и пассивной защиты от любых внешних угроз. Марина Викторовна будет в абсолютной безопасности с момента погрузки и до прибытия в клинику.
Виктор слушал этот монолог, и его лицо вытягивалось от удивления. Человек, всю жизнь собиравший боевых роботов из ржавых деталей экскаваторов, воспринимал рассказ о машине с гироскопической компенсацией и активной броней как лекцию об инопланетных, недостижимых технологиях. В его глазах читался немой вопрос, обращенный к Насте. Инженер жаждал взглянуть на это чудо техники своими глазами, но решение было за командиром.
Настя, взвесив все риски и посмотрев на медицинские бумаги, разложенные на столе, приняла решение. Она не могла упустить этот шанс.
— Хорошо, доктор Латко. Мы согласны на транспортировку, — непреклонно произнесла девушка, ее тон был твердым.
Зеро, не выражая видимых эмоций, спокойно кивнул. Он извлек из кармана плаща смартфон, открыл мессенджер и, имитируя набор текста, сделал несколько быстрых движений по экрану. На самом деле ИИ по внутреннему, защищенному каналу связи отправил прямой приказ системам Ковчега на немедленное выдвижение броне-госпиталя к координатам базы «ЭкоСити».
— Команда на эвакуацию передана. Транспорт будет здесь в расчетное время, — сообщил Зеро, убирая телефон обратно в карман и поправляя очки.
Виктор, чье инженерное любопытство теперь смешалось с практической необходимостью, поднялся со стула.
— Раз машина будет здесь через пятнадцать минут, нам нужно подготовить Марину Викторовну к погрузке, — заявил он. — Я соберу ребят. Глыба и Скала аккуратно перенесут капсулу.
— В этом нет никакой необходимости, Виктор, — вежливо, но твердо остановил его Зеро. — Внутри прибывающего автомобиля находится автономный медицинский модуль транспортировки и погрузки. Эта мобильная платформа способна самостоятельно, без физического участия людей, выполнить весь цикл перемещения пациента: от отключения вашей аппаратуры до погрузки в салон броневика. Вам нужно будет просто наблюдать за процессом и обеспечить беспрепятственный проезд техники. Любое неквалифицированное вмешательство может нарушить протоколы стерильности и безопасности.
Виктор ошарашенно замер. Платформа, которая сама перекладывает тяжелого пациента из комы? Это звучало еще более фантастично, чем гироскопическая подвеска броневика. Инженер молча сел обратно на стул, переваривая услышанное. Оставалось только ждать и надеяться, что этот странный доктор Латко не преувеличивает возможности своих покровителей.
Глубоко под землей, в колоссальных ангарах технического сектора Ковчега, царила атмосфера организованной, стерильной мощи. Здесь не было места грязи или хаосу. Яркий, бестеневой свет заливал идеально ровные полимерные полы. В самом центре огромного зала, окруженный диагностическими консолями, застыл он — венец инженерной и медицинской мысли подземного города.
Автомобиль-реаниматор больше походил на футуристический танк или бронированный исследовательский модуль для освоения враждебных планет, нежели на привычную карету скорой помощи. Массивная машина, длиной пять с половиной метров, опиралась на четыре гигантских колеса с агрессивным, самоочищающимся протектором, способным вгрызаться в любую поверхность. Ее корпус, выкрашенный в ослепительно белый цвет, был лишен углов, представляя собой монолитную, обтекаемую капсулу из сверхпрочного композита. По бокам и на лобовой броне контрастно алели строгие, лаконичные медицинские кресты.
По безмолвной команде Зеро, поступившей по защищенному каналу, гигант ожил.
Сначала с низким, утробным гулом запустились автономные системы жизнеобеспечения внутреннего медицинского модуля. Затем мягко, почти неслышно включились мощные электродвигатели, расположенные в ступицах каждого колеса. Вездеход плавно, без малейшего рывка тронулся с места, выкатившись из ангара на широкую платформу промышленного подъемника. Механизм лифта пришел в движение, унося многотонную машину вертикально вверх, сквозь километры скальной породы, к поверхности.
Спустя несколько минут напряженного подъема, платформа остановилась. В глухом, пропитанном весенней сыростью лесу, вдали от оживленных трасс и посторонних глаз, земля пришла в движение. Огромный, замаскированный под естественный ландшафт участок поляны с влажным, чавкающим звуком просел, образуя идеальную шахту.
Из темного зева подземелья, словно мифический левиафан, всплывающий из морских глубин, выехал белоснежный бронированный вездеход. Как только его колеса коснулись раскисшей, покрытой остатками снега земли, платформа с тихим гулом ушла обратно, а лесная поляна мгновенно сомкнулась, не оставив ни малейшего следа своего существования.
Реаниматор активировал мощные, светодиодные противотуманные фары. Широкие, пронзительно-белые лучи света разрезали густую, как кисель, серую мглу весеннего тумана, освещая путь. Вездеход устремился вперед по заброшенной, заваленной буреломом лесной дороге.
Для этой машины не существовало понятия бездорожья. Широкие колеса, ведомые интеллектуальной системой распределения тяги, с легкостью перемалывали сырую, вязкую землю и глубокие лужи. Массивный, скошенный клином передний бампер, не сбавляя скорости, с сухим треском ломал старые, поваленные стволы деревьев, расчищая путь, как ледокол во льдах. Адаптивная подвеска отрабатывала каждую яму и кочку с такой мягкостью, что массивный кузов вездехода плыл над землей практически неподвижно.
Задняя часть машины была оборудована не менее технологично. Из специальных форсунок, расположенных под днищем за задней осью, вырывались мощные, сфокусированные струи сжатого воздуха. Они с яростным шипением заметали глубокие, четкие следы протекторов, разравнивая грязь и раскисшие листья, оставляя за собой лишь нетронутую, естественную весеннюю распутицу. Вездеход не оставлял следов своего присутствия.
Вырвавшись из лесной чащи на более широкую, хоть и разбитую дорогу, ведущую в сторону Мистолово, машина прибавила скорость.
Но белый левиафан двигался не один.
На всем протяжении его маршрута, скрытые в густом тумане и мокрых зарослях кустарника, несли свое невидимое дежурство боевые андроиды Зеро. Тяжелые штурмовые роботы, облаченные в броню и использующие системы активной маскировки, скользили параллельно дороге. Они обеспечивали абсолютно непроницаемый, эшелонированный конвой. Их сенсоры, работающие в инфракрасном и тепловизионном спектрах, непрерывно контролировали наземную и воздушную обстановку в радиусе трех километров вокруг медицинского транспорта. Любая потенциальная угроза, будь то патруль Соколова, засада мародеров или разведывательный дрон, была бы уничтожена еще на дальних подступах, не успев даже приблизиться к драгоценному грузу. Полная боевая готовность гарантировала безопасность операции.
В это же время в тускло освещенном, пропахшем табаком кабинете штаба Скрапов время тянулось мучительно медленно. Зеро, всё ещё сохраняя образ профессора Латко. Он посмотрел на Настю и Виктора, чьи лица выражали крайнюю степень напряжения и недоверия к происходящему.
— Спецтранспорт будет у ваших ворот с минуты на минуту, — спокойно, без тени сомнения сообщил "доктор". — Мне необходимо точное местоположение пациентки. Платформе-погрузчику потребуется четкий маршрут для проведения транспортировки.
Виктор, услышав это, мгновенно напрягся. Его инженерный ум, привыкший защищать секреты базы, забил тревогу. Рука инженера инстинктивно, защитным жестом легла на край грубого деревянного стола. Допустить неизвестную, высокотехнологичную машину с искусственным интеллектом в святая святых их бункера казалось ему безрассудством.
Настя, мгновенно уловив состояние напарника, успокаивающе положила свою руку поверх его напряженных пальцев. Она посмотрела на Виктора взглядом, полным решимости, призывая довериться ситуации. Взяв инициативу в свои руки, девушка повернулась к Зеро.
— Моя мама находится глубоко под землей. Мы построили там охраняемый, полностью изолированный комплекс реабилитации, — ровным, командирским тоном пояснила Настя, не вдаваясь в лишние подробности о толщине стен или вооружении охраны. — К нему ведет грузовой лифт. Его габариты позволяют спускать тяжелую технику. Я предлагаю вам, доктор, лично сопровождать платформу. Я проведу вас.
Она встала из-за стола, давая понять, что дискуссия окончена.
— Идемте. Нужно подготовить бокс.
Виктор, нехотя, но подчиняясь решению командира, тоже поднялся. Они покинули прокуренный штаб и направились по гулким, бетонным коридорам в сторону медицинского блока. Зеро, с неизменным саквояжем в руке, следовал за ними, внешне абсолютно безучастный к тайнам подземного бункера Скрапов.
Гулкие шаги троицы эхом разносились по тускло освещенным бетонным коридорам базы. Настя шла впереди, задавая быстрый, нервный темп. Виктор, все еще хмурый и подозрительный, шагал рядом с ней, а доктор Латко замыкал процессию, неспешно и с достоинством неся свой потертый саквояж. Вскоре бетон уступил место более аккуратной отделке, стены стали гладкими, выкрашенными в светлые, больничные тона. Воздух здесь был заметно чище, лишенный запахов машинного масла и сырости, характерных для верхних ярусов.
Они остановились перед небольшим, ярко освещенным тамбуром, который служил предбанником медицинского блока.
Настя повернулась к Зеро и указала рукой на плоскую, прямоугольную платформу, вмонтированную в пол прямо перед массивной гермодверью.
— Доктор, пожалуйста, встаньте на очиститель, — произнесла она, и ее тон стал строгим, лишенным каких-либо поблажек. Стерильность была здесь законом, который не нарушался ни при каких обстоятельствах. — Стандартная процедура деконтаминации обуви.
Зеро, не выказывая ни удивления, ни недовольства, покорно шагнул на металлическую решетку платформы. Устройство мгновенно ожило. С низким, мощным гудением включились вакуумные насосы. Направленные потоки сжатого воздуха ударили по классическим туфлям профессора, а мощная система всасывания мгновенно удалила с подошв малейшие частицы уличной влаги, пыли и грязи. Процедура заняла несколько секунд, оставив обувь визитера абсолютно чистой.
Настя удовлетворенно кивнула и приложила свой смарт-браслет к сенсорному замку. Тяжелая дверь с тихим пневматическим шипением отъехала в сторону, впуская их в шлюзовую лабораторию.
Помещение было ослепительно белым и пахло антисептиком. У длинного стола, заставленного стерилизаторами и контейнерами с медикаментами, их встретил дежурный лаборант Сергей. Молодой парень в очках с толстыми линзами, одетый в белоснежный медицинский костюм, оторвался от заполнения электронного журнала и вытянулся по струнке при виде командира.
Настя, не теряя времени, подошла к металлическому сейфу, вмонтированному в стену. Она дисциплинированно, без лишних слов, извлекла из набедренных кобур оба своих пистолета, проверила предохранители и положила оружие на стальную полку. Замок сейфа щелкнул, надежно запирая арсенал. Оружию в чистой зоне было не место. Виктор, хоть и неохотно, последовал ее примеру, оставив в сейфе свой тяжелый револьвер.
— Переодеваемся, — скомандовала девушка, направляясь к ряду закрытых шкафчиков.
Началась рутинная, но обязательная процедура стерилизации. Зеро аккуратно снял свой мокрый от тумана плащ, повесил его на крючок и повесил рядом пиджак. Он подошел к стойке с одноразовой медицинской одеждой и профессиональными, заученными движениями опытного хирурга надел на себя просторный белый халат. Затем последовали высокие бахилы на ноги, тонкие нитриловые перчатки, плотно обтянувшие пальцы, медицинская маска, скрывшая нижнюю часть лица с седой бородкой, и шапочка, полностью спрятавшая волосы. Настя и Виктор проделали ту же самую процедуру, превратившись в безликих, белых призраков.
Убедившись, что все члены группы экипированы согласно протоколу, Настя дала знак лаборанту. Тот нажал кнопку вызова на панели у дальней стены. Раздался низкий гул механизма, и широкие створки просторного грузового лифта распахнулись.
Они втроем зашли в кабину, облицованную матовым металлом. Лифт не имел кнопок этажей, управление осуществлялось ключом-картой Насти. Двери закрылись, и кабина начала плавный, практически бесшумный спуск в самые недра базы. Спуск длился недолго, но в замкнутом пространстве лифта время казалось тягучим. Тишина нарушалась лишь тихим гудением электромоторов.
Лифт остановился с легким толчком. Створки разъехались, и группа вышла в длинный, стерильный коридор самого нижнего уровня. Миновав две массивные бронированные двери, они подошли к главному входу в реанимационный отсек.
Настя набрала сложную цифровую комбинацию на панели кодового замка. Тяжелая, герметичная дверь медленно отворилась, открывая доступ в святая святых Скрапов.
Помещение представляло собой просторный бокс, в центре которого, за перегородкой из прозрачного смарт-стекла, располагалась ложементная капсула. На ней, подключенная к десяткам приборов жизнеобеспечения, спала глубоким, искусственным сном Марина Викторовна, мать Насти. Внутри бокса, у мониторов, дежурили две молодые девушки-ассистентки в белых халатах.
Увидев вошедшую Настю в сопровождении Виктора и незнакомого человека, ассистентки поспешно поднялись со своих мест. Они вышли из стеклянного бокса в зону наблюдения. Одна из девушек, с легким поклоном, передала Насте диагностический планшет с текущими медицинскими показателями пациентки. Командир Скрапов бегло, но внимательно просмотрела зеленые строчки графиков и цифры давления, сатурации и пульса. Удовлетворенно кивнув, она вернула гаджет ассистентке. Девушки тактично, не задавая вопросов, отступили в тень коридора, оставляя гостей наедине с пациенткой.
Зеро, не теряя ни секунды, подошел вплотную к стеклянной перегородке. Его взгляд, скрытый за стеклами очков, стал цепким и профессиональным. Он наметанным глазом оценил качество кустарно собранного оборудования, правильность подключения капельниц и глубину медикаментозного сна женщины. Посмотрев на мониторы жизнеобеспечения, мерцающие в полумраке, он авторитетно, с интонациями опытного профессора, констатировал:
— Состояние пациентки стабильно. Жизненно важные показатели в пределах нормы. Внешние системы поддержки функционируют удовлетворительно.
Он повернулся к Насте, его голос сквозь маску звучал глухо, но уверенно.
— Анастасия, при прибытии медицинской платформы вмешательство человека не потребуется. Автоматика самостоятельно, без риска для жизни, подключит пациентку к своим мобильным системам жизнеобеспечения и осуществит перекладку на свой ложемент. Прошу вас и ваших коллег просто наблюдать и не препятствовать работе алгоритмов. До прибытия транспорта осталось около пяти минут.
Настя, не отрывая взгляда от безмятежного лица матери, молча кивнула. Она активировала свой микронаушник связи.
— Вышки, это Салли. Внимание всем постам, — жестко приказала девушка. — Обеспечить беспрепятственный, зеленый коридор медицинскому транспорту. От ворот и прямо к гаражу медблока. Не тормозить, не досматривать. Ворота открывать по первому требованию.
Дождавшись короткого подтверждения от часовых на периметре, Настя подошла ближе. В ее глазах, обычно холодных и расчетливых, плескалась безграничная нежность.
Тишина реанимационного бокса была нарушена тихим, скрипучим вздохом Виктора, который нервно переминался с ноги на ногу, наблюдая за показаниями мониторов. Настя казалась погруженной в собственные мысли, отрешенной от суровой реальности подземного бункера.
Зеро, сохраняя образ участливого, умудренного опытом доктора, сделал полшага в сторону девушки. Его голос, приглушенный медицинской маской, зазвучал деликатно, с профессиональной, врачебной интонацией, призванной расположить к себе собеседника.
— Анастасия, скажите, как долго она находится в состоянии искусственной гибернации? — поинтересовался он, бросая короткий взгляд на капельницы, подающие питательный раствор.
Настя не повернула головы. Она продолжала смотреть на безмятежное, бледное лицо спящей женщины.
— Пошел уже второй год, доктор, — тихо, с затаенной горечью ответила она. — Это было единственным решением, чтобы остановить деградацию нейронных связей. Первые полгода, пока наши парни, грызли зубами породу, пробивая буры под землю и монтируя это кустарное оборудование, она лежала в простом, наспех сколоченном лазарете на цокольном этаже. Там было сыро и холодно. Это чудо, что она выдержала.
Девушка тяжело вздохнула, ее пальцы сжались.
— Эту базу... мы строили ее как неприступный бункер. Готовились к тотальной, позиционной войне на истощение с силами Соколова. Планировали держать глухую оборону годами. Но... планы изменились, — Настя на секунду запнулась, решая, насколько можно откровенничать с чужим врачом. — У нас есть пути отхода. Отсюда проложен скрытый, бронированный эвакуационный туннель на восток. Он выводит в безопасную, ненаблюдаемую зону за много километров от периметра. На случай, если базу придется сдать и экстренно эвакуировать маму и остатки оборудования.
Она повернулась к Зеро, и в ее глазах блеснула жесткая, непреклонная решимость.
— Мы не собираемся умирать здесь просто так, доктор.
Зеро мягко, предупредительным жестом поднял руку в белой перчатке, останавливая поток оперативной информации, которая ему, как врачу, была абсолютно не нужна, а как ИИ Ковчега — и так известна в мельчайших подробностях.
— В этих логистических подробностях нет необходимости, Анастасия, — успокаивающе произнес он. — Наша клиника не интересуется вашими стратегическими планами и путями отхода. Наша цель — медицина. И я гарантирую вам, как специалист, что через двое суток ваша мать вернется к вам в полном, абсолютном здравии. Необходимость в экстренной эвакуации по подземным туннелям для нее отпадет.
Настя снова посмотрела на спящую женщину. Жесткие, волевые линии ее лица смягчились. В глазах командира Скрапов, привыкшей видеть только смерть и разрушение, затеплился робкий, почти детский огонек надежды.
— Мы все на это надеемся, доктор... — прошептала она, и ее голос дрогнул. — Мы все.
Зеро, не желая затягивать эмоциональную паузу, демонстративно откинул манжету белого халата и сверился с циферблатом своих классических наручных часов.
— Транспорт на подходе, — деловито констатировал он, возвращаясь к роли руководителя операции. — Анастасия, Виктор, повторяю свое требование. Категорически запрещаю отключать любые системы жизнеобеспечения от пациентки. Автономная медицинская платформа, которая сейчас прибудет, сделает всё сама, без разрыва контуров поддержания жизни. Просто наблюдайте.
В этот самый момент тишину бокса разорвал резкий, трескучий звук рации в микронаушнике Насти.
— Салли, это вышка один, — голос часового звучал напряженно, с легкими нотками паники. — У нас на периметре гости. Из тумана к воротам выкатился белый броневик. Здоровая махина, слепит нас прожекторами. Жду приказа.
Настя мгновенно подобралась, ее спина выпрямилась.
— Пропустить, вышка один. Открыть ворота немедленно, — четко, без колебаний подтвердила девушка. — Это наш транспорт.
Наверху, в густой, молочной пелене весеннего тумана, окутывающего базу «ЭкоСити», к главным воротам действительно приблизился белоснежный, многотонный монстр. Автомобиль-реаниматор, больше похожий на футуристический танк с медицинскими крестами на бортах, слепил охрану мощнейшими, пронзающими туман лучами противотуманных фар.
Тяжелые бетонные ворота базы с громким, натужным лязгом медленно поползли в стороны. Вездеход, несмотря на свои колоссальные габариты, абсолютно бесшумно, словно скользя над раскисшей грязью, вкатился во внутренний двор комплекса.
Бойцы Скрапов, побросав свои дела в мастерских и у костров, высыпали на улицу. Они толпились у входов в ангары, ошарашенно, с нескрываемым благоговением рассматривая это технологическое чудо. Белоснежная, монолитная машина, лишенная сварных швов и углов, казалась пришельцем из другого, идеального мира, резко контрастируя с ржавой, кустарной бронетехникой самих подпольщиков.
Броневик, грациозно маневрируя между глубокими лужами и остовами старых машин, уверенно подъехал к воротам медицинского здания. Широкие створки гаража уже были распахнуты настежь. Белый левиафан въехал внутрь просторного, ярко освещенного помещения, и двигатели отключились.
Настя, находясь в реанимационном боксе на нижнем уровне, отдала следующий приказ по интеркому.
— Сергей, прием. Транспорт в гараже медблока. Выйди встретить автономную погрузочную медицинскую платформу, — скомандовала она дежурному лаборанту, который ожидал в шлюзовой комнате. — Проведи ее в грузовой лифт и спускай к нам. Без самодеятельности.
Лаборант Сергей, поправив съехавшие на нос очки, нервно сглотнул. Он поспешно вышел из шлюза в помещение гаража, где уже стоял застывший белоснежный автомобиль.
Боковая, монолитная панель броневика с легким пневматическим вздохом плавно ушла внутрь корпуса, открывая широкую аппарель. На серый бетонный пол гаража с тихим шуршанием колес выкатился компактный, матово-белый металлический куб. Это была сложенная медицинская платформа.
Как только куб оказался на полу, на его гранях вспыхнули яркие, зеленые габаритные огни. Платформа самостоятельно, ориентируясь по встроенным лазерным сканерам, подъехала к изумленному лаборанту и замерла в метре от него.
— Добрый день. Проведите меня к пациенту, — раздался из скрытых динамиков куба ровный, синтетический, но приятный женский голос.
Сергей, опешив от вежливости говорящей тумбочки, судорожно кивнул.
— Да, да... конечно, — пробормотал он, торопливо разворачиваясь и семеня к огромным стальным дверям лаборатории.
Платформа бесшумно последовала за ним. Встроенный в ее переднюю часть мощный вакуумный пылесборник мгновенно активировался. Он с негромким гудением очищал бетонный пол перед колесами аппарата от малейших частиц пыли и грязи, обеспечивая абсолютную, хирургическую стерильность пути.
Они зашли внутрь лаборатории, и Сергей нажал кнопку вызова грузового лифта. Через минуту тяжелые двери раскрылись, и платформа послушно въехала внутрь просторной кабины. Лаборант, спешно натянув медицинскую маску, бахилы и шапочку, протиснулся следом.
Двери закрылись. В кабине, лишенной окон, Сергей с нескрываемым, профессиональным любопытством разглядывал это чудо инженерной мысли. Внешне устройство выглядело как сложенная, невероятно компактная каталка. На площади метр на полтора и высотой всего в метр плотно, с ювелирной точностью были упакованы сложнейшие приборы, датчики и множество многосуставчатых манипуляторов. Платформа практически не издавала звуков во время движения, но лаборант отчетливо слышал тихое, ровное шипение — встроенные ионизаторы непрерывно очищали воздух в кабине лифта, делая его свежим и лишенным запаха металла.
Лифт с легким толчком остановился на нижнем ярусе. Двери разъехались. Платформа выехала в стерильный коридор и, следуя за семенящим впереди Сергеем, целенаправленно направилась к стеклянному боксу, где ее уже ждали Настя, Виктор и доктор Латко.
Две дежурные ассистентки, повинуясь кивку Насти, поспешно распахнули широкие стеклянные створки бокса и, зафиксировав их магнитами, благоразумно отступили назад, пропуская футуристическую машину внутрь реанимационного помещения.
Матово-белый куб, тихо шурша колесами по стерильному покрытию пола, въехал в самый центр реанимационного бокса. Платформа, словно обладая собственным зрением, безошибочно сориентировалась в пространстве и запарковалась вплотную к ложементной капсуле, на которой покоилась мать Насти.
Трансформация началась мгновенно и абсолютно бесшумно. Из массивного основания куба, словно лапы механического паука, плавно выдвинулись четыре прочные телескопические опоры. Они с глухим, надежным щелчком уперлись в пол, жестко и неподвижно зафиксировав базу платформы.
Верхняя панель куба с легким пневматическим вздохом раскрылась в стороны, превращаясь в широкое, эргономичное медицинское ложе. На его поверхности в ту же секунду надулся высокотехнологичный матрас, способный принимать анатомическую форму тела, а в изголовье сформировался мягкий подголовник.
Но самым завораживающим зрелищем стала работа манипуляторов. Восемь массивных, многосуставчатых механических рук, оснащенных крошечными камерами и прецизионными хирургическими захватами на концах, плавно отделились от боковин платформы. Они зависли в воздухе над неподвижной пациенткой, напоминая щупальца фантастического осьминога, готового к сложнейшей операции.
Боковое основание разложенного ложа плавно, с тихим гудением сервоприводов, выдвинулось вперед, вплотную примыкая к краю кушетки.
Манипуляторы, ведомые совершенными алгоритмами Зеро, с ювелирной, пугающей точностью начали работу. Тонкие щупальца аккуратно, одно за другим, отключали старые, примитивные датчики жизнеобеспечения, установленные кустарными медиками базы. На их место, синхронно и мгновенно, крепились миниатюрные беспроводные диагностические стикеры нового поколения, которые тут же начинали транслировать данные на внутренние экраны платформы.
Громоздкая, закрывающая пол-лица кислородная маска была бережно снята. Ее место занял миниатюрный, изящный респираторный прибор, который крепился прямо под носом пациентки и не требовал никаких внешних шлангов, работая на автономных химических генераторах кислорода.
Затем два тонких, специализированных манипулятора опустились к голове женщины. Они аккуратно, не дернув ни единого волоска, перебрали разметавшиеся седые пряди, ловко сплели их в тугую, ровную косу, чтобы волосы не мешали при транспортировке, и надежно зафиксировали конец силиконовой резинкой.
Настя и Виктор, забыв обо всем на свете, завороженно наблюдали за этим технологическим балетом. Даже Виктор, видавший виды инженер, не мог скрыть своего потрясения от уровня автоматизации и деликатности, с которой машины обращались с человеческим телом.
После завершения подготовительных процедур, все восемь манипуляторов заняли позиции по периметру тела пациентки. Они синхронно подвели свои широкие, плоские, покрытые мягким полимером поверхности под спину, бедра, икры и голову женщины, создавая жесткий, но комфортный поддерживающий каркас.
С легким гудением гидравлики манипуляторы плавно, абсолютно горизонтально приподняли тело женщины над кушеткой. В этот момент выдвижная боковая панель платформы быстро поднырнула под пациентку. Поверхность панели мгновенно надулась, превращаясь в мягкую, амортизирующую перину. Манипуляторы так же синхронно и плавно опустили тело на новое, технологичное ложе. Ни один датчик кардиомонитора не зафиксировал скачка пульса — перекладка прошла идеально.
Из скрытой ниши в боковине платформы вытянулась плотная, белоснежная антибактериальная ткань. Она автоматически, словно натянутая невидимыми пружинами, легла поверх тела женщины и надежно зафиксировалась в пазах на противоположном краю ложа, надежно укрывая пациента.
У изголовья ложа с тихим щелчком открылся небольшой отсек. Из него, плавно разворачиваясь, выдвинулась прозрачная, выполненная из сверхпрочного полимера полусфера. Она опустилась на лицо пациентки, герметично закрыв голову и изолируя ее дыхательные пути от любой внешней среды.
Погрузка была завершена.
Манипуляторы, выполнив свою задачу, с тихим шелестом сложились и спрятались обратно в ниши на корпусе платформы. Телескопические опоры втянулись внутрь. Машина плавно развернулась на месте и начала бесшумное, размеренное движение к открытым дверям стеклянного бокса.
Лаборант Сергей, всё еще пребывая в состоянии глубокого шока, попятился назад, уступая дорогу. Настя, Виктор и Зеро, в образе доктора Латко, молча последовали за уезжающей платформой в коридор. Настя замерла на пороге бокса, с замиранием сердца глядя на технологическое чудо, увозящее самого близкого ей человека.
Вся процессия, сопровождаемая мерным гудением электромоторов платформы, зашла в просторную кабину грузового лифта. Настя, перед тем как двери закрылись, коротким, благодарным кивком отпустила двух дежурных ассистенток. Девушки, облегченно выдохнув, поспешили в другой блок.
Лифт быстро и плавно поднял группу на поверхность, в гараж медицинского блока.
Белый броне-госпиталь, с выключенными фарами, терпеливо ожидал свой груз. Как только платформа выехала из лифта, из борта гигантской машины с гидравлическим шипением выдвинулся широкий телескопический рукав-трап. Внутри рукава загорелся мягкий, теплый, стерильный свет, освещая путь. Тяжелая аппарель плавно опустилась на бетонный пол гаража. Одновременно с этим пневматическая подвеска броневика с низким вздохом стравила воздух, значительно снизив клиренс машины, чтобы обеспечить платформе максимально пологий и удобный угол заезда.
Медицинская платформа, не сбавляя хода, уверенно въехала по аппарели внутрь белоснежного, сияющего чистотой салона. Как только она оказалась на месте, внутри сработали мощные электромагнитные захваты. Они с громким, надежным лязгом намертво зафиксировали каталку на специальной, активной гироскопической подвеске. Теперь никакие ухабы или крены на дороге не могли побеспокоить пациентку.
Аппарель втянулась обратно, телескопический рукав сложился, и тяжелая, бронированная дверь кузова герметично, с глухим хлопком задраилась.
Мощные светодиодные фары вездехода ослепительно вспыхнули, разрезая полумрак гаража. Огромная машина плавно, с низким рыком электродвигателей тронулась с места и выехала во двор базы в клубящийся, весенний туман.
Настя, стоя в гараже, с глубоким выдохом стянула с лица медицинскую маску. Напряжение, державшее ее в тисках последние часы, начало отпускать. Виктор, повернувшись к ошеломленному лаборанту, коротко приказал:
— Сергей, принеси плащ и вещи доктора из шлюзовой. Живо.
Парень кивнул и бегом скрылся в лаборатории. Зеро, невозмутимо снял с себя белый халат, стянул бахилы, перчатки и медицинскую шапочку, аккуратно сложив их на стеллаж. Приняв от вернувшегося Сергея свой темный плащ, ИИ неспешно надел его.
Он сунул руку в карман плаща и извлек оттуда небольшую пластиковую карточку с напечатанным на ней QR-кодом. Зеро протянул карточку Насте.
— По этой ссылке, Анастасия, вы сможете в режиме реального времени отслеживать все этапы хирургического вмешательства и ход восстановительных процедур, — произнес доктор Латко своим спокойным, профессорским тоном. — Наш закрытый канал гарантирует полную конфиденциальность данных.
Настя бережно взяла карточку. Ее глаза, в которых стояли слезы благодарности и восхищения, смотрели на доктора.
— Я... я никогда в жизни не видела подобных технологий, — искренне, с ноткой благоговения произнесла девушка. — То есть, мы слышали байки, читали обрывки в старых сетях, но чтобы так... вживую. Это просто магия.
Она сделала шаг ближе, глядя ему прямо в глаза сквозь строгие линзы очков.
— Скажите мне честно... Что вы за клиника такая? Кому в этом мире доступны такие технологии, если даже у Соколова роботы тупее дров?
Зеро, безупречно выдерживая паузу, поправил очки на переносице. На его лице появилась легкая, снисходительная улыбка человека, знающего истинную цену вещам в этом мире.
— Наша клиника, Анастасия, работает по эксклюзивным контрактам, — ответил он, и в его голосе прозвучали нотки элитарной закрытости. — Мы обслуживаем самых высокопоставленных лиц государства, тех, кто формирует политику и экономику страны. Уровень наших пациентов обязывает нас обладать не просто передовым, а абсолютно уникальным, экспериментальным оборудованием, обеспечивая высочайшие стандарты лечения и безопасности в любой, даже самой удаленной точке. Таковы требования контрактов.
Настя молча, понимающе кивнула. Это объяснение звучало более чем логично в реалиях их расслоенного общества. Элита всегда берегла себя лучше всех.
Виктор и Настя проводили доктора до самых ворот базы. Во дворе, несмотря на промозглую сырость, толпились бойцы Скрапов. Они тихо, с возбужденным шепотком обсуждали отъезд белоснежной чудо-машины, которая на их глазах увезла основательницу базы.
Юный хакер Вжик, не в силах сдерживать любопытство, подбежал к Виктору и дернул его за рукав куртки.
— Вит, а что это вообще сейчас было? Что за космолет прилетал? Куда Марину Викторовну увезли? — засыпал он инженера вопросами.
Виктор остановился. Он окинул взглядом собравшуюся толпу своих бойцов, их тревожные и непонимающие лица. Инженер глубоко вдохнул влажный воздух и громко, так, чтобы его услышали все на базе, объявил:
— Слушайте все! Марина Викторовна вернется к нам через два дня. И она вернется абсолютно здоровой.
Над двором повисла мертвая, ошеломленная тишина. Бойцы, привыкшие к плохим новостям и постоянным потерям, не могли поверить в то, что чудо возможно. Пять секунд длилось это молчание, а затем двор взорвался.
Ликующие, оглушительные крики "Ура!" разорвали пелену тумана. Суровые, закованные в броню мужики обнимались, хлопали друг друга по спинам, кто-то радостно свистел. Ощущение всеобщей, искренней радости затопило холодный бетонный двор «ЭкоСити».
Настя, улыбаясь сквозь слезы, подняла руку, призывая свою банду к тишине. Гвалт постепенно сошел на нет. Девушка обвела взглядом затихших бойцов, и ее лицо вновь приобрело жесткие, командирские черты.
— А теперь слушайте меня внимательно, — ее голос зазвенел металлом, пресекая любые мысли о расслабленности. — Вы рано радуетесь. С возвращением мамы все мои поблажки и сюсюканья закончатся. Я закрывала глаза на ваши нарушения графика дежурств, позволяла вам меняться сменами и отпускала в город вне графика. С ее возвращением дисциплина на базе будет железной. Шаг влево, шаг вправо — расстрел на месте. Послаблений больше не будет!
К ее удивлению, бойцы не стали возмущенно гудеть. Наоборот, со всех сторон посыпались радостные, одобряющие выкрики.
— Давно пора, Салли! Заждались мы твердой руки! — пробасил Семён-Титан, довольно ухмыляясь.
— Мы готовы потерпеть! Дисциплина только на пользу, командир! — поддержал его Дядя Боря, поглаживая усы.
Все были искренне рады, понимая, что возвращение жесткого лидера означает укрепление их маленькой, непокорной общины.
Настя повернулась к Зеро.
— Доктор, мы обеспечим вам непревзойденный, вооруженный конвой до самой трассы, — предложила она, указывая на пару стоящих у ворот квадроциклов.
Зеро вежливо, но твердо поднял руку, отказываясь.
— В этом нет никакой необходимости, Анастасия, — ответил он. — Чтобы не привлекать лишнего внимания к моему скромному транспорту. Мне ничего не угрожает.
Но Настя была непреклонна.
— Пару километров по лесу вам все же придется потерпеть нашу компанию, доктор, — жестко заявила она. — Это не только вопрос вашей безопасности. Это наш сигнал всем остальным бандам и мародерам в этом лесу. Их дроны должны увидеть, что вы находитесь под личной, вооруженной защитой Скрапов. Никто не посмеет тронуть машину с красным крестом, если за ней идем мы.
Доктор Латко, понимая логику полевого командира, благосклонно кивнул, соглашаясь на эскорт.
У массивных ворот базы их уже ждали два тяжелых, армейских квадроцикла. Вооруженные до зубов бойцы сидели в седлах, двигатели тихо рокотали, готовые сорваться с места.
Зеро еще раз поблагодарил Настю и Виктора за доверие и неспешно направился к своей старой, белой "Тойоте". Он сел за руль, завел мотор. Ворота «ЭкоСити» с грохотом распахнулись. Белый универсал, в сопровождении двух рычащих квадроциклов эскорта, выехал за периметр и медленно растворился в густом, непроницаемом весеннем тумане, увозя с собой искусственный интеллект, сыгравший роль доброго доктора.
Когда ворота с лязгом закрылись, отсекая базу от внешнего мира, Настя и Виктор остались одни посреди шумного, радующегося двора. Инженер повернулся к девушке, его глаза за стеклами очков светились теплом. Он крепко, по-отцовски обнял Настю, прижав ее к себе.
— Я же говорил тебе, Салли. Я уверен, что всё будет хорошо, — тихо произнес он ей на ухо.
Настя, уткнувшись лицом в его плечо, судорожно выдохнула, чувствуя, как с ее плеч окончательно спала тяжелейшая, многомесячная ноша.
— Да, Вит. Теперь я спокойна, — прошептала она в ответ. — Теперь мы будем жить.
Кнопка выхода новой главы.