Фильм «Джонни взял ружьё».⁠⁠

Неизвестный солдат №47. Руки и ноги оторваны взрывом. Вместо лица – одна огромная влажная дыра. Нет глаз, ушей, носа. Дыхание через пластиковый клапан. Еда подается из капельницы. Отходы выводятся через трубку.

Но внутри этого куска мяса по-прежнему живёт разум, у которого обрублены все контакты с реальным миром. Доступно лишь осязание, вибрации, ощущения тепла или холода.

Разум не поймёт где он оказался. Это рай? Ад? Или дурной сон, от которого невозможно проснуться? Ответы зашифрованы в подсознании, в воспоминаниях и бредовых фантазиях. Персонажи снов могут дать хоть какую-то информацию, утешить, подсказать выход.

Разум называет себя Джо. Кроме имени у него больше ничего нет…

Трамбо в первую очередь талантливый писатель и сценарист. Очень работоспособный и невероятно плодотворный: в середине 30-х начал сотрудничать с Голливудом, всего за несколько лет написал просто неприличное количество сценариев, а уже в 1941-м получил свою первую номинацию на «Оскар» за историю к «Китти Фойль».Параллельно с работой в кинематографе он каким-то чудом находил время для литературных произведений — и их тоже ценили. Так, в 39-м роман «Джонни взял ружьё» получил Национальную литературную премию — в то время взгляды Далтона Трамбо ещё не вызывали у общественности особого раздражения.

Но в 40-е всё изменилось. США вступили во Вторую мировую войну, и книгу запретили как антивоенную. А тут ещё сам Трамбо, преуспевающий голливудский деятель, стал членом коммунистической партии. Вряд ли, конечно, это для кого-то оказалось сюрпризом — писатель давно симпатизировал левым. Но с началом холодной войны его политические убеждения стали поводом для настоящей травли, завершившейся одним из самих показательных процессов своей эпохи. Далтона Трамбо осудили почти на год — за то, что отказался сотрудничать с властями.

И тюрьма оказалась лишь началом. На свободе Трамбо столкнулся с единодушным бойкотом со стороны голливудских студий. В Штатах как раз расцветал маккартизм, и сценарии члена компартии даже теоретически не имели шансов на зелёный свет. Другой бы запил и повесился — но только не наш парень. Трамбо продолжал писать и продавать свои сценарии под псевдонимами. Именно в опальный период он получил (фигурально, разумеется) два своих «Оскара» — за «Римские каникулы» и «Отважного».

Наконец, к концу 50-х влияние маккартистов стало снижаться; Отто Премингер открыто отдал Трамбо заказ на сценарий к своему «Исходу», а точку в «чёрном списке» поставила работа над «Спартаком» Стэнли Кубрика под протекцией самого Кирка Дугласа. 13 лет травли закончились, Далтон Трамбо победил и умудрился при этом не потерять лицо.

И вот спустя 10 лет он дозрел до режиссуры, выбрав для экранизации собственный роман «Джонни взял ружьё». Логика Трамбо читается довольно легко: США вязли во Вьетнамской войне всё глубже, а обществу это нравилось всё меньше — самое время подлить масла в огонь. Да, действие первоисточника происходит в период Первой мировой, но война есть война, не так ли?

Фильм вышел в 1971 году — идеальное время для антивоенной драмы. И хотя ленту обошли вниманием в Американской киноакадемии, её очень тепло приняли в Каннах. В восторге была и профильная пресса; оказалось, что за 30 с лишним лет после публикации романа отношение общества к войне и роли конкретного человека в ней нисколько не поменялось.

Далтон Трамбо не погружает зрителя в военный ад — ему интереснее критиковать власть имущих. Выходит отлично — даже сегодня, спустя почти полвека чувствуется мощь его звенящих стальных яиц, — но всё это уводит войну на второй план.

Война уступает место ещё большему ужасу: кошмару и безысходности человека, запертого в остатках собственного тела. Представьте себя застрявшими в узкой трубе — ни туда, ни сюда. Во рту у вас кляп, в темноте ни черта не видно, вокруг — полная тишина. Осознанно или нет, Трамбо играет на наших фундаментальных страхах — значит, главный герой с первых секунд может рассчитывать на полную эмпатию.

Из-за этого к фильму «Джонни взял ружьё» приходится какое-то время привыкать — как мы привыкаем, беспомощно глядя на сбитое машиной животное, которое всё ещё живо. Это некомфортно, а главное, очевидно не имеет смысла: несчастному существу уже не помочь. И всё же мы смотрим.

И тут Трамбо делает изящный ход: он добавляет флешбэки — расцвеченные, в отличие от основной линии. Это символически отделяет реальную жизнь здорового, дышащего полной грудью человека от кошмарного существования еле живого куска мяса, лежащего на больничной койке. И если раньше зрителю было просто некомфортно, тут он испытывает настоящий шок: жизнь может необратимо измениться в один миг. Мы невероятно уязвимы — Далтон Трамбо показывает пальцем на то, что осталось от такого же, как мы, после взрыва снаряда. И нехотя добавляет, что, вообще-то, это символ жестокости и неразборчивости войны, но в принципе подобное может случиться с каждым даже в мирное время.

Это очень важный момент — именно здесь фильм «Джонни взял ружьё» выходит из-под контроля своего автора. Зритель перестаёт ассоциировать главного героя с жертвой военного времени — остаётся только глубочайшее сострадание к ближнему. Картину дополняет неожиданный образ Иисуса Христа в исполнении Дональда Сазерленда. Местный Христос, бесконечно добрый и милосердный, служит кем-то вроде проводника между двумя мирами. И главный персонаж, равно как и мы с вами, в какой-то момент перестаёт понимать, какой из двух миров реальный.

Война с её картонными командирами остаётся далеко позади. Мы теперь — тот самый Джонни, который миллион лет назад взял ружьё. Мы уже и думать забыли про свои детские идеалы и устремления. Вся наша жизнь — это дыхание через трубку и попытки общаться, отбивая морзянку остатками головы. Нам уже плевать, что во всём виновата война. Мы хотим только, чтобы нас хоть кто-нибудь услышал. И проявил милосердие.

Что ж, нас, вероятно, слышат. Но вот с милосердием беда. Иисус уже отправился на небо с последним эшелоном мёртвых. Живым в его поезде места нет.

Автор: Юрок

http://pro-kino.by/pro-dzhonni-vzyal-ruzhyo/

Рецензент: Мейн Хаус

http://kinotom.com/recenziya-na-film-dzhonni-vzyal-ruzhyo-jo...