Дорога в никуда: приключения Василия за рулем⁠⁠

Глава 3: Пробка века

Василий Петрович, сжимая руль своего старенького «КАМАЗа», смотрел на бесконечную вереницу машин впереди с выражением лица, которое можно было бы описать как смесь усталости и философского смирения. Дорога, еще недавно казавшаяся ему верной подругой, превратилась в коварную ловушку. Пробка растянулась на километры, словно гигантская змея, обвившая трассу и сдавившая движение до полного паралича. Гул моторов сменился тишиной, нарушаемой лишь редкими гудками да обрывками разговоров, доносившихся с обочины.

Жора, сидевший рядом, не терял своего циркового задора. Он уже успел высунуться из окна, оглядывая окрестности с видом заправского режиссера, планирующего грандиозное представление. 

— Ну что, Василий, застряли мы с тобой, как два клоуна в финале неудачного номера! — весело заявил он, поправляя свою потрепанную кожаную куртку. — Но не переживай, я знаю, как такие ситуации разгонять. Однажды я в пробке устроил целый спектакль: жонглировал апельсинами, пока водители не начали мне аплодировать и пропустили вперед! 

Василий лишь хмыкнул, не отрывая взгляда от дороги. 

— Апельсинов у нас нет, а вот терпение кончается. Что там впереди, интересно? Авария? Ремонт? Или опять какой-нибудь мудак фуру поперек поставил? 

Ответа не пришлось долго ждать. По обочине, словно из ниоткуда, возник молодой парень в ярко-оранжевой жилетке — то ли дорожный рабочий, то ли просто любопытный зевака. Он подошел к кабине и, не утруждая себя приветствием, выпалил: 

— Там грузовик перевернулся. Картошка по всей дороге рассыпалась, как в каком-то фильме про конец света. Водилы уже дерутся за мешки, а гаишники только руками разводят. 

Василий покачал головой. 

— Картошка.Ну хоть не туалетная бумага, а то я бы подумал, что это мой груз судьбу догоняет. 

Жора, услышав про картошку, оживился еще больше. 

— Слушай, Василий, это же шанс! Представь: мы выходим, собираем пару мешков, а потом устраиваем тут импровизированный пикник. Я даже знаю, как картошку на выхлопной трубе запечь — цирковой трюк, между прочим! 

— Ты бы лучше придумал, как эту пробку объехать, мастер побегов, — буркнул Василий, но уголки его губ невольно дрогнули в улыбке. 

Тем временем вокруг начиналась настоящая жизнь. Водители, уставшие сидеть в кабинах, выбирались наружу. Кто-то разворачивал складные стулья, кто-то доставал термосы с чаем, а один особо предприимчивый мужик уже раздавал бутерброды с колбасой, явно намекая на бартер. Обочина превратилась в стихийный рынок: тут тебе и разговоры о жизни, и споры о политике, и даже пара дальнобойщиков, затеявших партию в карты прямо на капоте соседней фуры. 

Василий, приоткрыв дверь, вдохнул холодный воздух и вдруг заметил знакомую фигуру в толпе. Высокий, жилистый мужик в потрепанной ветровке стоял у здоровенной фуры в паре метров от «КАМАЗа». На его кепке красовалась выцветшая надпись «Volvo», а в руках он держал сигарету, пуская дым с видом короля, обозревающего свои владения. 

— Колян Шумахер, чтоб мне провалиться, — пробормотал Василий, узнавая старого знакомого. 

Жора тут же подхватил: 

— Шумахер? Это что, тот самый, который трассу на спор за три часа пролетал? Слышал я байки про него! 

— Он самый, — кивнул Василий, вылезая из кабины. — Пойду поздороваюсь, а ты тут не устраивай цирк без меня. 

Колян, заметив приближающегося Василия, широко улыбнулся, обнажив щербину между зубами. 

— Петрович, старый черт! Сколько лет, сколько рейсов? — прогудел он, протягивая руку. — Какими судьбами в этой дыре? 

— Да вот, с грузом застрял. А ты что, тоже картошку собираешь? — подколол Василий, пожимая крепкую ладонь. 

— Не, я теперь на международку хожу, — гордо ответил Колян. — Но тут, видишь, природа вмешалась. Помнишь, как мы раньше гоняли? Никаких тебе пробок, никаких камер — дорога была наша. А сейчас что? Логистика, мать её, да GPS этот проклятый. 

Василий кивнул, ощутив легкую тоску по тем временам, когда дальнобойщики действительно чувствовали себя хозяевами трассы, а не винтиками в огромной машине доставки. Они постояли молча, глядя на суету вокруг, пока к ним не подошел тот самый молодой водитель, что раньше сообщил про картошку. 

— Мужики, там ребята перекус затеяли. Не хотите присоединиться? У нас чай, колбаса, даже гитара есть, — предложил он с энтузиазмом. 

— Гитара — это уже интересно, — оживился Колян. — А ты, Петрович, идешь? 

— Да куда я денусь, — вздохнул Василий, бросив взгляд на кабину, где Жора уже размахивал руками, рассказывая что-то группе зевак. 

Через полчаса сцена вокруг «КАМАЗа» напоминала не то фестиваль, не то стихийный сход дальнобойщиков. Молодой водитель, оказавшийся Сашей из соседнего городка, бренчал на гитаре что-то отдаленно напоминающее «Мурку», а Жора, не упустивший шанса, вещал толпе очередную историю: 

— Представляете, однажды я в такой же пробке провел отвлекающий маневр! Пока все стояли, я пробрался через лесок, вышел к реке и переплыл её на самодельном плоту из старых покрышек. А потом вернулся с другой стороны — и ни один гаишник меня не поймал! 

Слушатели то ли верили, то ли просто подыгрывали, но смех разносился по обочине, заглушая шум двигателей. Василий, сидя на ящике с кружкой чая в руках, смотрел на это представление и думал, что, может, и не так уж плоха эта пробка. Впервые за долгое время он не чувствовал себя одиноким на дороге — вокруг были люди, пусть и такие же уставшие, но живые, готовые делиться теплом и историями. 

— Смотри, Петрович, — шепнул Колян, кивая на Жору. — Этот твой попутчик — тот еще фрукт. Где ты его откопал? 

— Сам меня нашел, — усмехнулся Василий. — Говорит, мастер побегов. Пока только от здравого смысла убегает. 

Пробка тем временем начала потихоньку рассасываться. Где-то впереди послышались гудки, и машины медленно, словно нехотя, тронулись с места. Василий допил чай, попрощался с Колей и Сашей, пожав им руки, и вернулся в кабину. Жора уже сидел на своем месте, сияя, как цирковая лампочка. 

— Ну что, Василий, повеселились? А я тебе говорил — пробка это не конец, а начало нового номера! 

— Главное, чтоб твой следующий номер не закончился в кювете, — проворчал Василий, заводя двигатель. 

«КАМАЗ» заскрипел, заворчал и, словно старый конь, нехотя двинулся вперед. Пробка осталась позади, но тепло этого странного, почти театрального перерыва на обочине еще долго грело Василия, пока дорога снова не поглотила его и его неугомонного попутчика в свой бесконечный ритм.