Утро. Едет Илья Муромец по полю, смотрит — сидит у вырванного с корнем дуба Соловей-разбойник, весь побитый, без передних зубов.
Илья Муромец спрашивает: — Кто ж тебя так уделал, Соловушка? Назови обидчика, и я его мигом распотрошу!
А Соловей-разбойник в ответ: — Не переживай, Илюша! Это я сам с дерева навернулся случайно, сам виноват! — Ну, смотри, коли обижать кто будет — только свистни!
Поехал Илья Муромец дальше, смотрит — Змей Горыныч весь в бинтах перемотанный лежит и стонет. Илья Муромец спрашивает: — Кто ж тебя так уделал, Горынушка? Назови обидчика, и я его мигом распотрошу!
А Змей Горыныч в ответ: — Не переживай, Илюша! Это я сам на дерево налетел сдуру, сам виноват! — Ну, смотри, коли обижать кто будет — дай мне знать!
Поехал Илья Муромец дальше, смотрит — избушка на курьих ножках валяется лапками верх, догорают какие-то головёшки, повсюду валяются вещи, которые, охая и ахая, собирает Баба-яга.
Илья Муромец спрашивает: — Кто ж это всё натворил, бабуль? Назови смутьяна, и я его мигом распотрошу! Будет знать, как пожилых обижать!
А Баба-яга посмотрела на богатыря, тяжко вздохнула и сказала: — Ох, Илюша, какой же ты хороший и добрый… когда трезвый!
Утро. Едет Илья Муромец по полю, смотрит — сидит у вырванного с корнем дуба Соловей-разбойник, весь побитый, без передних зубов.
Илья Муромец спрашивает:
— Кто ж тебя так уделал, Соловушка? Назови обидчика, и я его мигом распотрошу!
А Соловей-разбойник в ответ:
— Не переживай, Илюша! Это я сам с дерева навернулся случайно, сам виноват!
— Ну, смотри, коли обижать кто будет — только свистни!
Поехал Илья Муромец дальше, смотрит — Змей Горыныч весь в бинтах перемотанный лежит и стонет.
Илья Муромец спрашивает:
— Кто ж тебя так уделал, Горынушка? Назови обидчика, и я его мигом распотрошу!
А Змей Горыныч в ответ:
— Не переживай, Илюша! Это я сам на дерево налетел сдуру, сам виноват!
— Ну, смотри, коли обижать кто будет — дай мне знать!
Поехал Илья Муромец дальше, смотрит — избушка на курьих ножках валяется лапками верх, догорают какие-то головёшки, повсюду валяются вещи, которые, охая и ахая, собирает Баба-яга.
Илья Муромец спрашивает:
— Кто ж это всё натворил, бабуль? Назови смутьяна, и я его мигом распотрошу! Будет знать, как пожилых обижать!
А Баба-яга посмотрела на богатыря, тяжко вздохнула и сказала:
— Ох, Илюша, какой же ты хороший и добрый… когда трезвый!