Мой младший брат пытался избежать позора. Было ему четыре года, играл он во дворе, а я, как старший, за ним приглядывал. И вдруг он пропал.
Я в ужасе носился по двору, заглядывая куда только можно. За несколько часов я несколько раз обежал весь поселок. Хрена там, как сквозь землю провалился.
И когда уже собрался идти сдаваться родителям, воображая как буду огребать, как до конца моих "недолгих" лет, при каждом удобном случае, мама с укором и презрением будет всем
рассказывать, какой я ротозей, угробивший братюню...
На горизонте мелькнул знакомый желтый свитер. Как я бежал, как перемахнул забор, как продрался через густые заросли...я не помню, схватил его и, размазывая сопли, спросил, зачем он убежал.
Он сказал, что пока играли, его прихватило, но до дома не успел и навалил в штаны.
Но передо мной в таком виде показаться ему было позорно и он решил спрятаться, что бы обдумать дальнейшие свои действия.
Конечно я его успокоил, объяснил, что ничего позорного здесь нет. С кем не бывает.
И мы уставшие, в репейнике с ног до головы, побрели домой.
Я, с чувством выполненного долга, братишка...с полными штанами. Но оба счастливые.
Мой младший брат пытался избежать позора. Было ему четыре года, играл он во дворе, а я, как старший, за ним приглядывал. И вдруг он пропал.
Я в ужасе носился по двору, заглядывая куда только можно. За несколько часов я несколько раз обежал весь поселок. Хрена там, как сквозь землю провалился.
И когда уже собрался идти сдаваться родителям, воображая как буду огребать, как до конца моих "недолгих" лет, при каждом удобном случае, мама с укором и презрением будет всем
рассказывать, какой я ротозей, угробивший братюню...
На горизонте мелькнул знакомый желтый свитер. Как я бежал, как перемахнул забор, как продрался через густые заросли...я не помню, схватил его и, размазывая сопли, спросил, зачем он убежал.
Он сказал, что пока играли, его прихватило, но до дома не успел и навалил в штаны.
Но передо мной в таком виде показаться ему было позорно и он решил спрятаться, что бы обдумать дальнейшие свои действия.
Конечно я его успокоил, объяснил, что ничего позорного здесь нет. С кем не бывает.
И мы уставшие, в репейнике с ног до головы, побрели домой.
Я, с чувством выполненного долга, братишка...с полными штанами. Но оба счастливые.