Делай, что хочешь⁠⁠

Впервые опубликовано в Бортовом журнале

– Ч-черт!

Джулиан помахал рукой, унимая боль. Молоток задел палец лишь по касательной, но приятного все равно мало. Хотя бы гвоздь забил, и на том спасибо.

Отступив на шаг, он мрачно оглядел почти готовый шкаф. Три дня потратил на него. И комната перекрашена уже полностью. Полторы недели ушло.

Джулиан выдохнул сквозь зубы. Вид никак не успокаивал, потому что мигом вспоминалось: точно так же придется возиться с остальным домом.

Он любил свой дом, но признавал, что ремонт ему давно нужен. Однако от цен, выставляемых бригадами ремонтников, у Джулиана округлялись глаза, и отшибало всякое желание обновлять обстановку. Потому он решил справиться своими силами, превратить дом в место, куда не совестно позвать хоть всех друзей, хоть девушку. Где можно хоть прием устроить.

Задача оказалась в разы сложнее, чем выглядела изначально. Джулиан неплохо управлялся с инструментами, но уже остро понимал: в одиночку он ремонт не потянет. Даже будь отпуск втрое длиннее, все равно бы не помогло, а на работу выходить уже завтра. И, как назло, среди друзей и знакомых никого с нужными навыками.

Поэтому и длилась переделка уже три месяца, и осталось еще немало.

Можно было распределить дела понемногу. Можно было растянуть ремонт надолго.

Но как раз этого Джулиану и не хотелось. Жизнь и так слишком коротка, чтобы убить годы на возню со стенами, мебелью и гвоздями!

Он едва не запустил молотком в стену, представив весь процесс. Особенно учитывая, что и окна-то даже не откроешь надолго – зима на улице, откровенно холодно, вся улица занесена снегом.

Но делать-то что-то надо! Проклятье!

Джулиан резко выдохнул, устало прислонился к стене. Вспышка раздражения сменилась апатией, разгоняемой лишь ощущением: делать что-то надо.

Внезапно ударившая в голову мысль оказалась очень странной. Он даже моргнул, пытаясь отогнать ее, но не получалось.

– А почему бы и нет? – спросил вслух Джулиан. – Хуже не станет. Хоть развлекусь.

Старый сундук на чердаке – прямо-таки стереотипный поворот историй, где надо найти что-то тайное. Джулиана этот штамп перестал смешить, когда он наконец заглянул внутрь и нашел записи прадеда.

Толстые книги в одинаковых зеленых обложках. Страницы, сплошь покрытые строками, рисунками и схемами. Посвященными одному – как «тянуться за Грань», как призывать кого-то оттуда, как договариваться и заключать сделки.

Сперва Джулиан решил, что перед ним грандиозная шутка или сказка. Потом – что прадед сошел с ума под старость.

Позже уверенность пошатнулась. Сам он прадеда не застал, но вся семья дружно говорила: человек предельно точный в высказываниях, с крайне ясным и острым умом. Не склонен к выдумкам. Никаких признаков расстройства психики – хотя Джулиан допускал, что оно выражалось только в таких вот книгах. Прадед все равно их никому не показывал.

Он тогда просмотрел все, ощутил неприятный холодок, вернул в сундук и постарался забыть. А теперь вспомнил. На память пришли строки о том, кто исполняет желания, если правильно позвать и попросить дар. Главное – не забыть сказать «чтобы не приносил горя мне и близким».

Можно попробовать. Где там серебряные вещи?

***

Дом стоял на окраине района, у реки, и задний двор выходил как раз на текущую воду. Увидеть двор можно было разве что случайно. В детстве Джулиан любил здесь играть, сейчас же был рад, что соседи неспособны его разглядеть.

Нужную книгу Джулиан нашел быстро, перечитал описание обряда и даже удивился тому, насколько это просто. Ну разве что летом не проведешь, требуются природные лед или снег.

Убрав мусор и оставив чистую белую поверхность, Джулиан прорезал серебряным ножом узор, сверяясь с изображенным в книге знаком. Выпрямился, медленно вздохнул. Слова как-то запомнились, даже не пришлось лишний раз заглянуть в записи.

– Застывшей луной проливаю жизнь над недвижной водой, о, Идущий по Меже, – выдохнул Джулиан. – Имя мне Джулиан; одним деянием и одним именем трижды зову тебя, о, Стоящий меж Осенью и Зимой.

Острие кольнуло запястье; капли казались черными на ночном снегу.

Серебро, кровь и снег. И имя, вычитанное на старых страницах.

– Аунан, – твердо произнес он. – Аунан. Аунан.

Сначала ничего не произошло. Джулиан уже успел опустить нож, почувствовав разочарование, собрался повернуться и уйти. Лишь зря урвал время у ремонта.

Потом снег перед ним расчертили множество линий.

Невидимое перо сновало по белой глади, обрисовывая контуры переплетенных листьев, вырезая тонкие линии вокруг капель пролитой крови. Один за другим снежные листья вспорхнули вверх, закружились вокруг Джулиана, размывая мир вокруг, запорошив глаза сплошным мелким снегом.

Он невольно прикрыл рукой лицо. А когда опустил – то понял, что уже не один в этом облаке снежных листьев.

Аунан стоял в нескольких шагах от него. Сотканные из воды, золота и багрянца листья и перья покачивались за его спиной узорчатым ореолом. Волосы цвета воды падали на плечи, а на бледном лице горели немигающие янтарные глаза.

Джулиан с трудом сглотнул. Только сейчас он поверил – да, старые книги никак не врали. Мир за Гранью существует. К нему можно обратиться.

И тебе даже ответят.

– Итак, – произнес Аунан, и голос его был похож на журчание воды и треск снега одновременно. – Зачем ты позвал меня, человек по имени Джулиан?

Слова застряли у Джулиана в горле. Вертевшаяся в голове фраза «сделай мне ремонт» казалась сейчас смертным приговором: нельзя было заявить нечто подобное этому существу.

– Я прошу о даре, – сказал он вместо того.

– Ты назвал свое имя, ты позвал по имени меня, – наклонил голову Аунан. – Ты можешь попросить, ибо все исполнил верно. Что за дар ты просишь?

– Дом.

Черная бровь изогнулась дугой.

– У тебя есть дом, человек Джулиан.

– Да. Но он стар, в нем нужно все переделать. Обставить, перестроить, обновить… – в Джулиане снова закипело раздражение. – На это уходит слишком много времени! Я не могу тратить столько дней на ремонт!

Янтарные глаза пристально изучали человека, словно разбирая его и проникая внутрь.

– Для того и существуют навыки ремесленника. Хочешь ли ты обрести новый дом, не отягощая своих рук работой и не вложив часть своей жизни?

– Да, – твердо сказал Джулиан.

Аунан негромко рассмеялся: словно листья зашелестели на сильном ветру.

– Ты можешь получить дом. Новый. Выглядящий так, как тебе хочется. Желаешь ли такой дар?

– Да, – кивнул Джулиан. Предупреждения внезапно ударили в память, и он поспешно добавил: – Но если это не причинит вреда ни мне, ни моим близким.

Аунан нарочито изобразил печаль.

– А в остальном ставишь ли ты мне границы?

– Нет, – покачал головой Джулиан, ощущая странную эйфорию. Все так просто?! – Делай, что хочешь.

– Будет так, – проронил Аунан. – Ты получишь свой дом. Ты получишь исполнение желания. Согласен ли ты?

– Да, – сказал Джулиан.

– Да будет так, – ответил ему шелестящий смех.

Холодный ветер взметнулся вокруг, вышвыривая человека в обыденный мир.

Джулиану казалось, что он пролежал без сознания немало времени, но часы показали: прошла от силы минута. Ну да, иначе бы он куда сильнее промерз.

Помотав головой, он поднялся на ноги. Привиделось, что ли? Да нет, вряд ли бы он просто упал… и знака на снегу больше нет. Лишь разворошенная поверхность без следов крови.

Подобрав нож и книгу, Джулиан шагнул в дом.

И замер.

Идеально чистые и ровные полы. Темная мебель и стены с плавными переливами краски. Шкафы, точно вписывающиеся на свои места. Неприметные, но яркие светильники под потолком. Новенькие окна и двери без малейшего изъяна.

Все, как он и мечтал.

Джулиан добрых полчаса просто ходил из комнаты в комнату и убеждался: да, как будто Аунан заглянул в его сознание и волшебством придал дому облик, безупречно соответствующий мечтам. Но почему «будто»? Так ведь и случилось.

Даже более того. Стоило Джулиану задуматься, что диван можно было бы взять и немного пошире – и по нему прошла легкая рябь. На глазах мебель изменила очертания, край выдвинулся вперед.

– Вот это да!

Еще пару часов Джулиан потратил на эксперименты, понимая: дом полностью послушен его идеям. Не подчиняется мимолетному капризу – но отзывается на осознанное желание.

Идеальный дом. Тысяча интерьеров в одних стенах, да?

Джулиан широко улыбнулся отражению в оконном стекле на фоне снега. Теперь заживем!

***

– Не понял, – озадаченно сказал Джулиан, глядя в пустой холодильник.

Выйдя из отпуска, он по самую макушку ушел в работу, приходил домой почти ночью. Так почти миновала неделя – и, предвкушая выходные, Джулиан вчера накупил немало еды, вечер провел за готовкой и сегодня собирался позвать друзей.

Хорошо еще, что утром открыл холодильник и обнаружил девственно пустые полки. Но что случилось-то?! Еда так просто не исчезает. Воры?

Нет, глупость. Даже самый голодный вор не способен сожрать столько, уйти прочь и не разбудить хозяина – на чуткость сна Джулиан никогда не жаловался.

Не приснились же ему ни покупки, ни готовка? От усталости, конечно, многое бывает, но не до такой же степени…

Помотав головой, Джулиан захлопнул холодильник и двинулся к двери. Ла-адно, выходной сегодня, можно и заново закупиться. Даже забавно.

Ситуация показалась куда менее забавной, когда это случилось во второй раз. Ровно неделя, снова выходные, снова полный холодильник с вечера – и пустой с утра. Джулиан специально проверил все окна и двери – ни следов взлома. Будто кто сквозь стену прошел.

…а если и впрямь так?

Джулиан вспомнил истории из детства. Существа за Гранью склонны к озорству. Могут ли они донимать человека, открывшегося одному из их владык? Вполне. Могут ли пройти в дом, созданный их же волшебством? Скорее всего.

– Это не смешно! – со злостью сказал Джулиан вслух. – Вообще! Прекратите, хорошо?!

Ответом ему была тишина. Оставалось только надеяться, что свое желание он донес.

…ровно до следующей недели. Холодильник снова опустел, и Джулиану оставалось лишь бессильно сжимать кулаки. Особенно жалко было с любовью испеченный пирог, который он собирался отнести симпатичной соседке.

– Черт вас возьми, – со злостью сказал Джулиан. – Достали! Буду есть не дома.

Теперь-то, когда не приходилось вкладываться в ремонт, денег хватало. А эти озорники пусть найдут себе другой ресторан! Или поголодают.

***

Через пару недель Джулиан возвращался домой, ощущая приятную тяжесть в желудке. Да, он любил и умел готовить, но было откровенно приятно поесть, даже не утруждаясь. Дополнительную радость придавало то, что эту-то еду никто у него не отберет.

Приближаясь к дому, Джулиан заметил трусившую вдоль забора лохматую собаку. Поначалу даже не обратил внимания, но потом замедлил шаг: пес добежал как раз до калитки в его двор и оперся лапами на дверь. Та подалась.

Джулиан остановился. Он же точно запер калитку, уходя!

Хозяин дома сорвался на бег, влетел во двор как раз когда пес подошел к двери, толкнул мордой – и та открылась.

– Эй! - рявкнул Джулиан. Собака даже ухом не дернула; она шагнула внутрь, словно завороженная.

Дверь закрылась. Раздался короткий, тут же оборвавшийся визг.

Джулиан распахнул дверь парой секунд спустя. Ни следа собаки, ни шерстинки, ни следов, хотя растаявший снег должен был натечь с лап.

И только темно-багровые пятна на гладком полу. Постепенно бледнеющие, всасывающиеся в паркет.

У Джулиана перехватило дыхание. Понимание пришло со внезапной ясностью.

Нет, никто не крал еду из холодильника. Он – часть дома. И дом в любой момент может...

Он медленно опустил взгляд, осознавая, что сам уже вошел. Но нет, пол не пытался поглотить его, оставался таким же твердым, как и раньше. Джулиан сделал несколько медленных шагов – все то же самое.

Да. Точно. Дом не должен причинять ему вреда.

А другим?! Джулиан в красках представил, как он созывает гостей, как наконец-то доедут родные, и как кто-то заходит в комнату... а потом на полу лишь пропадающие пятна...

Из горла вырвался сдавленный выкрик. Джулиан сорвался с места, спеша найти нож. Слава богу, снега еще полно!

***

Белый покров легко поддавался ножу. Джулиан буквально заставлял себя не торопиться, вычертить знак точно так же, как в первый раз. Все. Есть. Теперь – произнести слова, надрезать руку ножом, подождать, пока капли запятнают наст.

Самоконтроль окончательно разлетелся в клочья.

– Аунан! – закричал Джулиан. – Аунан, Аунан!

Мир снова подернулся дымкой снега и листьев. Стройная фигура проступила сквозь круговорот листьев, блеснули янтарные глаза. И, глядя на легкую улыбку, Джулиан осознал: сейчас Идущий по Меже не удивлен. Напротив, он ждал зова. Он ждал ярости и недоумения.

Джулиан не стал разочаровывать.

– Что ты мне дал?!

– То, что ты пожелал, – развел руками Аунан. – Дом, который не надо исправлять, который легко примет желаемый облик, который сам подстроится под тебя. Самый простой способ исполнить твое желание – сделать дом живым.

На бледных губах зазмеилась улыбка.

– А живое существо надо кормить, человек по имени Джулиан. Как ты заметил, дом любит то, что ты приготовил. Считай это похвалой себе.

– Так он будет меня постоянно объедать?

– Такова плата за удобства. Но тебе не обязательно трудиться на кухне, не правда ли? Позволь ему добывать пищу самому…

– Собак? – Джулиан замер. – Или…

– Не тебя, не твою семью, не друзей, – Аунан развел руками с показным сочувствием. – Они входят в договор. А так – любая слабая воля, которая поддастся его зову. Не могу, знаешь ли, сказать, кто это будет, слишком много у вас податливых.

В горле у Джулиана пересохло; он попытался сглотнуть, но не вышло.

– Но ты можешь избежать охоты, – сказал Аунан.

– Да? – внутри зажегся огонек надежды.

– Да, – кивнул Аунан. – Просто дай ему пищу сам. Приведи животное. Или лишенного дома. Или того, кто нежеланен в твоей жизни. Следов не найдут. Никто не подумает. А ты будешь жить в удобстве вечно.

– Это убийство… – прошептал Джулиан, чувствуя, как его уверенность тает под взглядом янтарных глаз.

– Да? – удивился Аунан. – Ах, да, вы его считаете таковым. Как будто вы и так не живете недолго, и будто ваши жизни имеют много ценности.

Он небрежно повел рукой.

– Это вопрос ваших законов. Ты хотел жить в безупречном доме, куда можно привести кого угодно, показать кому угодно. Ты не хотел создавать его своими руками. Твое желание исполнено. Дар поднесен.

– А если я сожгу дом?

– А вот это станет оскорблением, – предупредил Аунан. – Ты получил из моих рук дар, который даже не оставляет тебя в долгу передо мной. Отказываться от него – неучтиво уже по нашим законам, и тогда я получу право на любое деяние.

Он помедлил и вновь улыбнулся.

– Если, конечно, ты вообще сможешь его сжечь.

Джулиан почувствовал, как обмякают мышцы, как из тела уходят сила и гнев. Спорить с Аунаном было бессмысленно. И опасно.

– Я пожалею тебя, – внезапно сказал Аунан. – Ты не понимаешь, как надо кормить свой дом. Что же, я дам тебе… как вы, люди, говорите? А, да, инструкцию.

Аунан небрежно взмахнул рукой; осыпавшиеся с кончиков пальцев снежинки очертили контуры холодильника, собаки и сгорбленного человека.

– Полное содержимое твоей машины с морозом насытит его на неделю. Подманенная пища – на месяц. Отданная сознательно – на сезон, – на лице Аунана снова засветилась улыбка. – Трудись, махни рукой или жертвуй – выбор за тобой. И дам тебе еще лишь один совет, не требуя ничего взамен.

Он наклонился вперед; круговорот янтаря в глазах держал Джулиана, не давал двинуться.

– Когда ты заключаешь сделку с Народом, то никогда, никогда не говори – «делай как хочешь».

Улыбка стала шире.

– Потому что хотим мы многого!..