Чжан Ли Фу⁠⁠

Эта история началась в одной империи, продолжилась в другой, а завершилась... Можно сказать завершилась в третьей, "Красной", то бишь в СССР.

Третий год шла война с немцами. Как всегда, воевать приходилось русским. До кыргызов, волею Усатого ныне ставших казахами, к третьему году войны наконец то дошло, что в русских сёлах по Семиречью всё мужское население - не выше тележного колеса. По дряхлости либо малолетству. Всех остальных мобилизовали не на фронт, так в обоз. Полиции на всё Семиречье аж целых четырнадцать пердунов, да полторы сотни неполного состава казачьих инвалидов. И пошло полыхать народное восстание маленького, но гордого народа. Сёла то богатые, а с бабами воевать джигитам попроще... В сёлах многие сразу попали в "лучший мир", уцелевшие разбегались кто куда.

Мама Чжана подалась в Китай. Как у них там сладилось с молодым китайцем Ли - только они и знали. Но родня китайская носатую варваршу не приняла. Помыкавшись несколько лет по Китаю, молодые, уже с родившимся в октябре 1917 года Чжаном, подались в Трёхречье, где осели ушедшие от большевиков с атаманом Семёновым...

Лысый кукурузник с бровастым медаленосцем наворотили на целине такого, что оттуда разбегались не только комсомольцы, но и "спецпереселенцы". И тут Мао преподнёс Хрущёву подарок - депортировал из Трёхречья всех русских. В том числе и Чжан Ли Фу, родители которого к тому времени уже померли.

Надо сказать, что Чжан, за исключением некоторой раскосости и желтокожести, по его словам "пошёл в маму". То есть напоминал крупного медведя телосложением, волосатостью и даже цветом волос. Так что вопроов, почему Фу - русский, а не китаец, не возникло ни у депортирующей, ни у принимающей стороны. Да и у него самого. Мало ли, какие у него имя с фамилией. Говорит по русски, думает по русски, выглядит по медвежьи, пьёт... ну какой китаец столько выпьет?

По приезду Чжан стал работать трактористом. Да как работать... Сеял за троих, пахал за пятерых, трактор починял самостоятельно. Одним словом - ударник коммунистического труда.

Женился, построил дом, троих детей завёл. Чтобы грамоты всякие складывать - профком ему портфель подарил. На стене места не хватало. Вступил в партию. Орден получил, Трудового Красного Знамени, который с гордостью носил на выходном "спинжаке". Поговаривали - поедет делегатом от области на съезд партии.

И тут впервые в СССР на общесоюзном уровне взялись отмечать День Победы. Объявили 9 мая выходным днём. Ветераны тогда были не божьими одуванчиками, а мужиками в самой силе и авторитете. Одели они свои медали, а у кого то и орден был. Собрались после митинга в беседке у конторы. Выпили, закусили, поговорили... Мало! Нужен гонец. Говорят орденоносцу Фу:

- Чжан, сгоняй за беленькой, да по дороге там лучку с огурцами нарви!

- Самого молодого нашли?! Орденоносца?!!

- Мы воевали, вон у меня за Прагу, у Семёна за Будапешт, а у тебя даже за победу над Германией нету! Ты даже не крыса тыловая, ты вообще хрен знает где в войну просидел! А орден свой сними, сегодня боевые носить надо!

- У меня тоже есть боевая!

- Есть - одевай!

Ушёл. Мужики между собой:

- А с каких у него боевая? Он же к нам после войны только приехал, сидел в своём Китае...

- Да ляпнул с обиды, увидишь, не придёт больше.

Однако Чжан Ли Фу вернулся. На сине-жёлтой колодке рядом с орденом висела малеькая потемневшая медаль.

- Эт за чё?

- За Халхин-Гол!

- Ну, извини что обидел, ты ж не говорил... А ты ещё тогда... Ну, наливай!

Налили. Выпили. Закусили. Продолжили разговор... А сосед Чжана по лавке всё крутился, пытаясь рассмотреть медаль получше. Уж больно непривычно она выглядела. Ни бойца, ни звезды, какая-то птичка, что-ли. И ушко какое то чудное, а на нём надпись не по нашему... Монгольская наверно... Достал очки... Мать честная - иероглифы!

- Это с кем ты, падла, на Халхин-Голе воевал?!!

На съезд Чжан, естественно, не поехал. Из партии выгнали. Но - не посадили, и даже орден не отобрали. Пахал по прежнему и сеял на своём тракторе, получал грамоты. В свой срок умер, оставив многочисленных внуков, один из которых и рассказал мне эту историю.