Часы без стрелок⁠⁠

С самого утра Лёхина жизнь не задалась, несмотря на чудесное утро субботы за окном. Апрель безмерно радовался человечеству, гнал на землю необычно жаркие лучи. А человечество было благодарно апрелю за раннюю весну. За завтраком в голове у Лёхи рисовался план правильного выходного дня – уехать на дачу и затеять там шашлыки. Первая сезонная вылазка обещала то, ради чего и был куплен участок в старом садовом обществе – блаженство. Забот – никаких. Рассада ещё зеленеет на подоконниках дома, снег белеет по углам и в тени заборов, и обычных дачных дел не предвидится. Монтаж грядок, устройство автополива, текущий ремонт теплиц, прочие мужские радости огородничества и чего там ещё жена придумает – всё потом, когда земля прогреется. Сейчас на ней может расти лишь мать-и-мачеха, вот пусть и радует первыми жёлтыми пятнышками на проталинах.

Лёхина жена Лика сдвинула брови и задумчиво водила по тысячному кругу ложкой в чашке с кофе. Не в Ликином характере был бессмысленный с её точки зрения отдых на даче за шашлыками и без упражнений по хозяйству. Хотя поначалу дача была нужна именно ей и именно для бездельничества. И если бы Алексей не тешился мыслями о предстоящих шашлыках, то заметил бы недобрую для него тень на женином лице.

– Лёш, – Ликины брови вопросительно поднялись, лицо разгладилось. Она обрела на сегодня цель.

– Ммм… – Лёха смотрел в телефон, мысленно решал, в каком маринаде замочить свининку и резал меленько укроп и красный лучок.

– Лёш! Ты тот хламушник в углу разберёшь? Третий год же обещаешь!

И такой, казалось бы, правильный Лёхин день потерял вдруг краски. Он поднял на жену глаза и безошибочно узнал настрой. Решительность и неотвратимость – вот, что читалось во взгляде. Если Лика решила, что ей что-то надо, то вариантов откосить нет, есть только способы решения задачи. А она решила.

– Ну, Лик… Ну, выходные же! Я всю неделю в конторе, дай продыху…

Вчера усилием воли Алексей заставил себя не думать о планах и незавершённых отчётах, о звонке шефа и необходимости сделать всё позавчера. Отключил незамолкающий рабочий телефон и успешно забыл про все встречи на следующей неделе. Работал он так, будто от его беготни зависят судьбы мира, и это стало тяготить. Он совсем перестал понимать, куда он бежит и зачем. Надо, надо, надо, надо… Надо успеть в дурдом на перекличку – вот, что надо, порешил он. Дача виделась спасением, да и мобильной сети там практически нет. Но.

Всё началось с мысли «а не посадить ли нам зеленушки на салат?». Потом пошли «свои огурчики и помидорчики», затем понадобилась баня с верандой непременно. А затем выяснилось, что все предыдущие поколения огородников были правы в своём стремлении сажать картошку самостоятельно, а не покупать её в супермаркете. Потому как экономия, экология и что-то ещё из веских доводов. Далее пошли банки и закатки, тара для урожая, сто способов консервации, потрясающие удобрения и распри с дедком-соседом относительно его неуёмной вишни, которая растёт вдоль общего забора и портит Лике свет на грядках с редиской. Сосед твердил, что жизнь он прожил и точно теперь знает, что дача – для удовольствия, а не для самоубийства путём заготовок на зиму. С этим Лика была категорически не согласна, и Лёха только вздыхал в ожидании такой же чудесной старости, как у деда. На третий год владения дачей и через три теплицы он смирился и даже почти уверился в необходимости всех этих упражнений.

И стал жить будущим. Однажды, верил он, Лика устанет. Устанет и вернётся к мысли об удовольствиях на даче, а не работе от рассвета до упора. Да-да, если начинается какое-то дело, то никто не уйдёт ни спать, ни есть, пока оно не будет закончено, будь то хоть глубокой ночью. Она даже заставила повесить по всему периметру прожекторы дневного освещения, чтобы световой день не влиял на выполнение работ. Почему-то в её понимании мироустройства ничто не может быть оставлено на завтра, любой проект должен быть начат и непременно закончен в тот же день. И ведь не придерёшься! Баня на даче – это же хорошо? Однозначно. Веранда при ней – приятно? Разумеется. Лето короткое, огурцы не вызревают без теплиц, а зимой ведь как хорошо похрустеть огурчиком да отварной картошечкой – так? И как же тогда без картошечки? Плюс – экономия же? Конечно, дорогая! Процесс улучшения и обустройства стал бесконечным. И преследовало Лёху неприятное ощущение, что блаженствовать на даче они будут неопределённо потом. А пока – вон, хламушник надо разобрать в углу. Не по фен-шую он там, портит Ликин дзен.

В дальнем углу участка лежит поросшая за много лет травой куча невообразимо чего. Виднеется старый фундамент, торчат ржавые железки непонятного назначения вперемешку с кирпичами и сгнившими тряпками, поблескивают битые стёкла, а оконные рамы оплёла бесконечная лиана. Лёха наморщил лоб, примеряясь, с какого краю подступиться и поможет ли садовый инструмент. «И чего на работу не пошёл, – с тоской думает он, оперев подбородок о лопату. – Там нет кучи. Там есть планы. И отчёты. И шеф же вызывал…». Что из перечисленного лучше, он не знал. Ветер принёс аромат шашлыка.

– Бог в помощь, казаки! – донеслось с соседнего участка.

Лёха обернулся и сквозь сетку-рабицу увидел соседа-дедка в выцветшей бейсболке. Тот перевернул кверху дном старое ведро, уселся на нём, закинув ногу на ногу, и закурил. Лёха мрачно кивнул и вернулся к созерцанию кучи. Сосед усмехнулся.

– Помню, Сашка всё подряд туда кидал. Пригоню, мол, трактор да вывезу разом потом. Ну, не таскать же по одной на мусорку! Вот тебе наследство и досталось.

– Сашка кидал, а мне разгребать! – вызверился Лёха, бросил лопату, натянул перчатки и взялся за торчавшую железку. – Вот, что это такое? Коса, что ли? Точно, коса… Проволока везде! Как её распутывать? Всё чёртовой вишней поросло, будь она неладна. Блин! Укололся чем-то! Бог его знает, какая зараза тут может быть…Сидел бы в офисе, писал бы проклятый отчёт, так нет же, шашлыков захотелось, на дачу…

Дед слушал Лёхино ворчание и лишь посмеивался.

– Ну-ну, боец, не хнычь! Вдруг сокровище какое найдёшь? Клад!

– Да какой клад… Тут одна рухлядь!

– А Сашка, помнится мне, всё часы какие-то искал, серебряные. По всему участку ползал, да так и не нашёл. Он же известный охламон, всё у него «потом». А те часы крепко искал, уж не знаю, почему.

– Часы… Сгрести бы это всё трактором да погрузить в КАМАЗ и увезти, и была печаль!.. Так яблони тут, техника не пройдёт. Жена не даёт их спилить, компоты ей варить, видите ли…

Дед слушал, слушал и вдруг резко встал:

– Остановись.

– Что?..

– Остановись, говорю. Посмотри наверх.

Лёха посмотрел бессмысленным взглядом вверх. Над головой качаются ветви раскидистой яблони с набухшими уже почками. Какая-то птица выводит затейливые трели где-то высоко над головой. И солнце светит сквозь ветки так, что, кажется, ослепит. Лёха зажмурился, прикрыв глаза тыльной стороной ладони.

– Чувствуешь? Весна пришла, тепло пришло, хорошо. Иди отсюда, делом займись: повесь гамак, полежи, посмотри в небо, послушай ветер… Живи! Здесь и сейчас.

– А… – Лёха только отмахнулся и повернулся к неразобранной куче. – Потом.

– Болван… Не будет никакого «потом».

Сосед тоже махнул рукой, натянул бейсболку на глаза и ушёл куда-то вглубь своего участка. Лёха же с остервенением принялся за работу. Выдернул, отбросил в сторону, отпилил, хлестнула ветка по щеке, выругался, дальше полез. Дело пошло. Спина вспотела, руки сплошь покрылись царапинами, во рту пересохло. А в голове – план, отчёт, встречи, план, отчёт, встречи… Чёртова вишня!

Добравшись до земли, Лёха заметил тусклый блеск в многолетней коричневой листве. Разметал сор и пыль, с трудом достал из глины что-то круглое. Постоял несколько минут, затем бросил перчатки в пыль и побежал в дом, сжимая часы в руке.

– Лик… Лика!

Лика, повязав голову белым платком, мыла окна. Раскраснелась, прядка волос выбилась на лоб, и выступила испарина. Отжав тряпку в ведро на полу, она медленно разогнулась и шумно выдохнула.

– А?..

– Лика! Дорогая моя и любимая! Ну, посмотри на себя: ты устала, ты всю неделю на работу ходила и теперь хочешь ещё и здесь уработаться. Мы три года сюда ездим, чтобы работать! А давай мы устроим бунт против безумного огородничества и будем делать ничего?!

– Как это? Некогда отдыхать… потом отдохнём!

– А когда наступит это «потом»? – тихо и внятно проговорил Алексей, беря жену за руки в перчатках и глядя ей прямо в глаза. – Не будет никакого «потом».

Он поднял руку, раскрыл ладонь, и повернул к ней часы без крышки, циферблата и стрелок. На них было написано лишь одно слово – «СЕЙЧАС».

Лика помолчала, будто что-то прикидывая в уме, пристально посмотрела на мужа и подмигнула:

– Так что… Шашлычок?

– С укропом и красным лучком! – просиял Алексей. И никакое апрельское солнце не могло затмить блаженную улыбку на его лице.