Бродяга. Фантастическая бла-блалогия Глава 6
Репетиционная база команды моего нового приятеля располагалась в актовом зале местной школы. На моё немое изумление хохол что-то невнятно булькнул про уроки музыки для учеников и, отсекая вопросы о своей причастности, ускорил шаг.
- Давай, поторапливайся. Не хватало ещё, чтоб без меня начали…
Однако, не перестаю удивляться многогранности художественной натуры! Уверуешь вот так в святую простоту человека, а он – бац, и обозначит нетривиальный подход к творческому процессу.
-Всем привет. - бросил Лёшка поджидающей нас на школьном крыльце четвёрке, в числе которой обнаружилась девушка. - Знакомьтесь, мой друг – Костя. Если подойдёт на второй вокал, поставим…
(Вот тебе и раз, а меня спросить?!)
-Здорово дневали!- поздоровался я, в свою очередь, озадачиваясь пожимать ли руку девице, которая из самых честных рокерских правил вполне может оказаться феминисткой, и, наряду с привлекательной внешностью, обладает редким голосом любителя отборного самосада. А что, есть среди моих неформальных знакомых и такие девушки!
-Ксения,- деловито представилась белокурая обладательница холодного взгляда и, избавляя меня от долгих раздумий, первой протянула руку. – А это: Евгений, Сергей и Дмитрий.
-Ыгхым - утвердительно хмыкнул я и, на всякий случай, щёлкнул зубами. Ксения и бровью не повела, но нахально изучать меня не перестала.
Парни, как и следовало ожидать, обладали самой заурядной наружностью студентов-старшекурсников, все, как один, имели вид слегка потрёпанный, но не лишённый своеобразного шика. С такой внешностью всё едино: хочешь на сцене выступай, а не хочешь – пиво на фесте вместе с прочими фэнами пей. Смотрели, однако, с любопытством и с видимым дружелюбием обменялись со мной рукопожатием.
-Ну, вот и познакомились,- счёл нужным вмешаться бритый. - Евген у нас на басу, Серый - барабаны, Диман - на клавишах, а Ксюха, - подпуская в голос гордости, подытожил хохол,- помимо того, что стоит на ритм-гитаре, является вокалисткой и основным поэтом группы. Лешкина восторженность, казалось, не произвела на блондинку должного эффекта. То ли привыкла уже, то ли снобизм был ей родным братом. Пока единственное достоинство, что мне удалось в ней разглядеть, было наглухо упаковано в узкие черные брюки и того же цвета спортивную олимпийку. Да и девице, судя по гримаске, которую она состряпала на курносом личике, в ответных поисках повезло не больше. У меня же на лбу не написано, что я хороший. Хотя, стоит задуматься и о таком варианте. Может быть, после этого духовно неразвитые почитательницы образа «плохого парня» перестали бы донимать меня просьбами составить им диванную компанию?
Наконец, Лёшка сделал пригласительный жест, и мы нестройным гуськом двинулись за ним по лестнице.
-«В каморке, что за актовым залом, репетировал школьный ансамбль…»
-Ну, ансамбль, не ансамбль, а жару дать сможем, тем паче, что выступление в «Подвале»*(*Рок-бар «Подвал» - клуб для любителей тяжёлой музыки в Самаре) на носу, - вмешалась в мою мелодекламацию Ксюха,- ты, кстати, тоже особо не расслабляйся, если играть с нами намерен. Мы сейчас разогреемся, прогоним несколько своих вещей, а потом с превеликим любопытством тебя пробовать начнём… (Мне кажется, или девчонка восприняла мою скромную персону конкурентной?!)
-Таки искренне не советую этого делать. Удовольствие от результата может оказаться э-э… несколько жиденьким. Хотя с другой стороны, если иным вербальная активность помогает меньше, чем мешает, где вероятность не получить расстройство желудка, а заодно и слуха из-за банального любопытства?! Помянув мою музыкальную нестандартность, наш общий друг шутканул: стар я уже для статуса «звезды рок-н-ролла». Здесь же оказался за компанию, да по обоюдной любви к жанру…
А вот нечего на меня было изначально смотреть, как эльф на орка
-Грубый ты, Констан, и неженственный,- услышал я сквозь общий гогот от кого-то из ребят, (кажется, это был кавказской колоритности клавишник) Ксю, как всякий реальный пацан, зла не помнит, но и насмешек не прощает.
Уберусь-ка я подальше, в самый конец зала, да и прикинусь ветошью, пока не началось. Им-то за счастье позлить единственную привилегированную особь в группе, а моя внутренняя организация не рассчитана пробуждать яркие снопы чувственных искр. Тем паче при нынешнем раскладе от них более вероятно пострадать, чем получить удовольствие.
Нарождающийся базарный полдень внезапно разорвал резкий звук - это Задуба наконец-то подключился к усилителю, и всё потонуло в дисгармоничной какофонии. Вскоре я услышал некое подобие мелодии. Ребята, последовавшие Лешкиному примеру, в самых разнообразных позах сосредоточились над своими инструментами, напрочь позабыв о моём существовании. Лишь однажды, словно бы случайно, я поймал колючий прищур внимательных и умных глаз. Ну-ну, это ничего, я многим не нравлюсь с первого взгляда, а со второго у иных и вовсе вызываю рвотный рефлекс.
Раз- два, раз-два-три! Барабанщик дал дробь, подключился бас, вступили клавиши, зазвучала соло-гитара, сверху лёг рифф ритма, и панесла-ась! Тра-та-тра-та-та-там… Хм, а неплохо, я бы даже сказал: очень ничего. Человеку, несведущему в музыке, т.е. любому простому обывателю, не понять самого духа атмосферы, царящей на репетиционных точках. А ведь именно на них создаётся то, что впоследствии мы с таким удовольствием распеваем в шумных компаниях, или то, над чем грустим в одиночестве. Только здесь берёт начало то волшебство, что потом называют: «творчеством». Здесь играют от души и для души. Только здесь, как в кузне, вобрав в себя всё самое лучшее, отливается чистейший самородок … Чего? «Любви»? «Боли»? «Свободы»?! Ответ способно дать лишь зоркое сердце слушателя. Ведь пока звучит музыка, жив и сам музыкант, «вечно молодой, вечно пьяный», не знающий границ и рубежей, не имеющий национальности. За эти качества я и уважаю рок-н-ролл, как жанр, потому и смеюсь, когда его противопоставляют попсе – грубой подделке под искусство, штампующей треки по одной кальке.
Эх, что-то зафилософствовался я, а виноваты в том вон те пятеро на сцене. Мелодия тем временем сменила тональность, заструилась, потекла в миноре, увлекая за собой куда-то за пределы досягаемой грани. Я закрыл глаза, невольно растекаясь в кресле, и тут зазвучал голос чистый, сильный, печальный…
Горизонт плыл полоской стали,
Ветер выл в кронах,
Когда в горах убивали
Последнего из драконов.
А в небе горело пламя
В память о павших прежде,
Молчали холодные камни,
И капала кровь с одежды.
В домах задвигались шторы,
Влекомые ужасом страха,
Мрачно взирали горы
На торжество праха.
И катилась медленно влага
Из янтарно-жёлтого глаза,
От того, что бессильна отвага,
Если на одного все сразу…
Я знаю, что это было,
Хоть столетий прошло немало,
Что голову возложили
К королевскому пьедесталу,
А потом устроили праздник
В честь низложения силы,
И пили за святость казни,
И в набаты всем миром били…
А крылья вылизывал ветер
Глухим языком утраты,
И восходил красный месяц
Во имя скорой расплаты…
И драконов с тех пор не стало,
И разуверились в чуде,
А в небе по-прежнему ало
Напоминанием людям.
-Ко-ость… - ввинтилось в сознание проржавелым шурупом,- Эй, ты чего там …уснул?!
Нет, ну что за люди! Думаю, моё негодование поймёт каждый, кого однажды насильственно телепортировали из вышних грёз блаженства, куда заблаговременно, пятью минутами раньше, сами же и вознесли. Я неохотно разлепил веки. На меня с нескрываемым изумлением таращилось аж пять пар глаз. Нехорошо так таращилось, с укоризной
-Да не сплю я, не сплю. Просто от вашей игры мысли сами собой гаснут, происходит глубинное внеплановое переформирование харда…
-Щось це було?! – вознегодовала соло-гитара.
-Да играете вы, говорю, уж больно хорошо. Нам, в своё время, как раз таки и не хватило вашей сплочённости, в итоге распались. И стихи – дивные… Нет, ребята, вы молодцы! Я, по простоте, да исходя из Лёшкиной… кхм… самобытности, полагал услышать что-то вроде: «… Я не могу сдаться, но за проблемы своего паца всегда буду браться, за братца…» А тут целый пауэр* (*стиль в металлической музыке, для которого характерны быстрые риффы, вычурные соло, мелодичные баллады, высокий вокал и общая эпичность текстов: «эльфыдраконымагияклинкизаценитепацаныявчерапрочелклевоефэнтезидавайтепонемусваяемпесню». Как самые известные примеры: у них - «Blind guardian», «Seven kingdoms», «Rhapsody of fire», у нас - «Arida vortex», «The Arrow», «Catharsis» и да, Вы правильно подумали – «Эпидемия» - примеч. автора)
-Насчёт пауэра ты почти угадал,- за всех ответил барабанщик,- Хотя изначально не задавались целью вгонять свою музыку в узкие рамки. Просто собрались и начали играть. Хохол вон у нас - недоскин, но прекрасный мелодист. Хаттаб,- он указал на заросшего щетиной басиста. - тот вообще от джаза тащится. БандЭросу, - кивнул он в сторону клавишника, - вообще пофиг, лишь бы на тёлок пассажами впечатление производить. Ксю хорошо пишет и здорово поёт. Ну, а я вместе со своей барабанной установкой, прекрасно дополняю образовавшееся безобразие, громко названное: «Блокада».
-Стало быть, «серый кардинал»…
-Зачем же сразу так официально?! Можешь именовать просто и не выспренно: Графин. В миру: Сергей Орлов.
А они определённо начинают мне нравиться.
-Кстати, нам помощь нужна. - словно бы раздумывая, начал Сергей. - Хочешь разнообразить свой досуг костюмированной вечеринкой а-ля Хэллоуин, а заодно научить уму-разуму местных мракобесов?
-А что нужно делать?
-Значицца, так…
* * *
-Ксю, а тебе идёт этот прикид, он как нельзя лучше отображает твой внутренний мир…
Я внимательно посмотрел в ту сторону, где на манер веретена кружилась наша блондинка. Хм, а Орлов в чем-то прав. Дева пребывала в виде экстравагантном и совершенно неудобном - облаченная по самую щиколотку в огромный белый плащ с капюшоном, скрывающем добрую часть лица, она медленно плыла впереди нас, изредка совершая вальсирующие движения. ( Хоть сейчас вези на Нагорную для знакомства с очередным армейским уклонистом)*(Дом скорби в Самара - примеч. автора)
-Брюхо подтяни,- в тон Графину ответила блондинка.
-А это что-то даст?.
-Камзол не придётся штопать. Его размер не рассчитан на столь аморфные конструкции.
-И все-то меня учат. Причём именно тому, что в жизни пригождается меньше всего,- почёсывая вместо подтягивания живот, пробурчал серый кардинал. - Можно подумать, БандЭрос выглядит более изящно…
Я перевёл взгляд на клавишника, шествующего рядом со мной. Ну, что сказать?! Южный темперамент, в какой костюм его не обряди - всё одно даст о себе знать. Даже сейчас, обряженный в чёрную рясу, Димка умудрялся сохранять достоинство не монаха-схимника, а престарелого Казановы, как минимум. Виноват ли в том масляный взор, какой он то и дело посылал чуть ниже талии Ксюхиной хламиды или всё дело в его носе, кажущемся ещё колоритнее и длиннее в это время суток?
-… по крайне мере, в отличие от некоторых, в выборе костюма он не уподоблялся буржуазной кокотке элегантного возраста: «Ах, это меня полнит, а в этом темно дышать…»
-Ах, ты…
Словесную эквилибристику в корне пресёк Евгений, не проронивший за весь вечер ни слова, да и теперь обозначивший свою позицию исключительно показыванием увесистого кулака спорщикам. Кстати, пара фраз о нашем флегматике.
Строгая чёрная мантия плотно прилегала к его широким плечам, голову же венчали огромные букли при взгляде на которые вопрос о профессиональной принадлежности отыгрываемого персонажа отпадал сам собой. Единственное, над чем пришлось поработать нашему светловолосому визажисту, так это – щедро выбеленное лицо, отчего от природы малоэмоциональный басист стал похож на ожившую статую правосудия. Словом, тот ещё красавчЕГ. И лишь один человек, замыкающий процессию, был абсолютно доволен своим внешним видом. Аккуратный красный колпак с прорезями для глаз, да того же цвета кожаный фартук, были пошиты, словно на заказ. Вот уж кто с костюмом угадал, так угадал…
-Леш, тебе колпак не мешает?- выразил я своё беспокойство.
-Так же, как и тебе волосся, чудвище страхолюдное…
Что ж, пара слов и о моём облике. В гардеробной подборке, позаимствованной у ролевиков, с коими дружила Ксения, не нашлось костюма, соответствующего персонажу, скосплеить которого выпало на мою скромную долю. Пришлось воспользоваться извращённым воображением, да скромным маскарадным набором, нашедшимся в кладовке за тем самым актовым залом. Нацепив на меня нечто, отдалённо походящее на наряд лешего, перемазав лицо гуталином и увенчав сие безобразие самодельным свиным пятаком, меня выставили перед зеркалом. Свят-свят-свят! То ли я, правда, преуспел в создании отталкивающего образа, то ли бритый им что- то такое про меня напел?! Я решительно развернулся и двинулся вон из каморки – куда там! На пути торчал Хаттаб с париком, личность монументальная и в столь тесном пространстве, где и ногой не больно-то махнёшь, практически несокрушимая.
-Одевай ему на голову*, (*Ведро смотрелось бы лучше, но тут заокеанские игроделы нас опередили, fus ro dah! – прим. авт.) - тут же засуетился вездесущий Орлов,- с костюмом, конечно, отстой вышел, но будем надеяться, что в тёмное время суток и так сойдёт. Сделаем расчёт на систему Станиславского. Ну-ка, - это уже мне. - Сделай страшное лицо…
И как прикажете реагировать?! Правильно: не возражать, тем более что обещал помочь, прежде чем успел уточнить как именно.
А путь наш лежал к старому, заброшенному… погосту. Вот только не надо сейчас откладывать книгу. Мы не из этих, сами знаете каких.*(Очевидно, главный герой имеет в виду многочисленных почитателей потустороннего мира, устраивающих разного рода мероприятия аккурат в склепе и непременно в Вальпургиеву ночь. Бедолаги, ибо не ведают, что творят. И, вообще, как говорил один мой знакомый блекер: «Не разрывай над трупом яму - сам в неё попадёшь»- примеч. автора)