IuliiaShmulinson

Положи ты мне руки на плечи

Голос тих твой, печален, и чист

Этот миг, крайний миг нашей встречи,

Пусть запомнится свеж и лучист.

На протянутых к небу ладонях

Остановят свой бег облака.

Ты молчишь, я молчу - так

не больно...

На века этот миг, на века!

Она долго стояла на балконе и всматривалась в ночное небо. Обещенным синоптиками дождём не пахло. Лишь свежестью. А ещё воздух был пропитан горьким и пряным запахом листвы. Первой, клейкой, терпкой. И хотя весна уже второй месяц, как была полновластной хозяйкой здешних мест, наслаждаться её прелестью после затяжной зимней спячки было - одно удовольствие. Она невольно посмотрела на свои ступни и, зябко ёжась, подумала: "А носки-то с тапками, знамо, опять Кузька на починку реквизировал. Эх, тоже мне: хозяйка медной горы! Ни-чегошеньки не могу сделать без участия домового. И как же всё-таки удачно вышло, что мы вместе въехали в новую двушку. Коли не он, то полнейший "абзац" был бы не только старенькой микроволновке, но и нашим желудкам. Не удивительно, потому, как единственное фирменное блюдо, которое я могу подать к столу называется: " просто подогрей". Во всех супермаркетах, между прочем, продаётся. Да и конкурировать с домовым в плане кухонного чародейства, может разве, что только маман(стабильно приезжающая попроведовать внучку, а заодно и преподать очередной курс мозготерапии из разряда: тожемнечеловексвысшимобразованиемужклимаксблизитсяагерманавновьнет)... Кстати, о детях: а как там дочка, не проснулась?" Потоптавшись на одном месте в тщетной попытке смахнуть несуществующий мусор с босых ног, она по возможности тихо, попыталась открыть балконную дверь.Получилось не очень - защемлённая в спешке косяком тюль, спружинила и грохнула об пол вазу с цветами по случаю дня её рождения, стоявшую на узком подоконнике.

-От недотёпа, простоволосая! Одни убытки от вас. Сказал же тебе: не ставь туды - ухнется, а она всё своё: Вона букетов много как! Да знаю, что много.Наташшили оглоеды твои. Замужняя девица, а всё молодцев, вместо подружек содержишь!,- тут же укоризненно напустился на неё из недр зала домовой- Тут не столь за зелень енту (не петрушка с укропом опять же), сколь за имущество мне в ведомство даденное обидно...

-Ку-узенька, не бронись, а. Ну, хочешь, я сама сейчас всё быстренько уберу...

-Не по твоим рукам дело сие. Опять пол-терема мне разгромишь, как давеча, когда уборку со скуки пыльдозером своим иноземным затеяла. Иди вона к дочке в светёлку лучше. И ты - при деле, и мне - покойней... Тоже мне, родители,- летело ей в спину,- одна с книженциями пудовыми лялькается, другой пропадает не весть где денно и нощно...У семи нянек и дитё без глазу...

-Я - филолог. Работа у меня такая,- в очередной раз, слова для, донеслось уже из прихожей,- а муж... муж...

-Груш объелся твой муж,- передразнил домовой, прошмыгнув в ванную за веником.

-Ты же знаешь, ему по-другому никак. Ведь он - проводник...

-Нешто?! Может, я и дремучий, а всё одно знаю: проводникам положенно быть подле вагонных дел мастеров, а не шляться, прости Род, по местам, где предки спят...

Последнюю фразу, молодая женщина то ли не расслышала в самом деле, то ли просто создала вид, оставляя спорщика браниться за дверью в детской. Однако, нарождавшийся конфликт был исчерпан. И слава Богу. Прежде случалось день напролёт играть в молчанку, и идти на перемирие лишь с приходом хозяина видеть которого, не смотря ни на что, рады были оба. "И, где же его в самом деле носит?- уже в который раз за этот вечер подумалось ей, но тут дочка зашевелилась и женщина невольно отвлеклась,- Васька, Ва-асечка",- шёпотом, боясь потревожить, позвала она. Василиса сладко потянулась и перевернулась на другой бок. Малышка спала и ей пока ещё было невдомёк, что не только именем, но и своим рождением она обязана одной странной сказке, случившейся в жизни её родительницы три года назад. "Спокойной ночи",- одними губами произнесла мама, и поправив одеяльце, вышла из комнаты.

-Аксинья,- на свой лад позвал её Кузька, очевидно забывший про недавнюю ссору.

-А?

-Да успокойся ты. Придёт скоро наш... твой... Не в первой опять же? Давай-ка лучше чайку с душицей приготовлю.

-Как хочешь,- тихо отозвалась Ксения, начиная тревожиться всё сильнее. Удивительнее всего было то, что за несколько лет она так и не привыкла к его переодическим отсутствиям. Они не были частыми, но согласитесь, мало приятного когда твой любимый исчезает на ночь глядя со словами: " Там Серого - бес попутал. Выручать надо..." Или того пуще: "У бабки моей переполох: к деду Змий наведался!" И самое неприятное во всей этой истории то, что "бес"- это и есть самый настоящий бес, а "Змий"- вовсе не зелёный, а вполне себе чашуйчатый и двукрылый... И каждое такое прощание, оно, как последнее... Совсем, как тогда... Под ложечкой сосало всё сильнее.

-Кузь, нормально всё, правда. Я чуть-чуть ещё подожду, посмотрю фильм и, если не придёт, спать лягу. Ага?

Домовой тяжело вздохнул и бубня, что-то нелицеприятное о нравах современных "мужей" утопал в сторону кухни. И тут в дверь раздался стук.

-Кто там? - Уравнивая дыхание и подпуская в тон как можно больше равнодушия спросила она, выждав положенные десять секунд.

Приличный и адекватный человек, услышав подобный вопрос, отвечает, как правило: "Я", но он ни за что в жизни не смог бы признать себя таковым . Он был находчивым и любил импровизацию. А ещё он очень не любил чувствовать себ виноватым, вот отчего и ответ получился соответствующим:

- Если ты ожидаешь увидеть мужчину своей мечты, смею предупредить: хрупкая надежда обречена умереть в жутких конвульсиях. За дверью ты увидишь обычного сумрачного типка славянской наружности, лет эдак тридцати, в инвалидного покроя косухе и футболке с тремя волками, луной и шаманом по типу"на спор надел". Если бы её (футболку) запачкала птичка, ты бы нимало не удивилась, потому как этой птахе, даже я сам, посмертно навесил орден за самую правильную реализацию нечистоплотного птичьего поведения. Вобщем, странный человечек пришёл, малосимпатичный и даже чуть-чуть не в себе... Откроешь?!

-Да... Вот только перезаряжу для порядку АПС мужа...

"...помню очень смутно"-17 марта 2013г.

10.

Боюсь потревожить свое состояние,

Полное лирики, ласки и нежности.

Спугнуть лишней строчкой (и словом?), не знанием

Законов заложенных стихотворением.

Представьте, что слышите ночью в колонках

Мелодию вашей души, очень тихую

И что-то внутри, как хрусталь горный ломко.

Сорвется – и вниз, защемляя больную

Струну.

Несмотря на гудящую голову, сосредоточиться никак не удавалось. Наконец, я не выдержал и встал со стула на котором пребывал с тех самых пор, как мы оказались в актовом зале. Из-за кулис сцены слышалось мелодичное треньканье. Чтож, каждый убивает время, как может. Задуба вот решил посвятить отпущенные до рассвета часы любимому занятию - игре на гитаре. Ксюша, я поискал её взглядом, обхватив колени, сидела на широком подоконнике и завороженно, как мне показалось, изучала панораму вечерних огней.

-Ксю?-окликнул её я, подходя к окну.

Она вздрогнула и обронила носовой плоток, который теребила в руках.

-М-мм?

-Не помешаю? - Я прислонился спиной к краешку импроизированного сидения и внимательно в неё вгляделся. Нет, мне не почудилось, лицо девушки неуловимо изменилось. Словно ...погасло изнутри. В огромных светлых глазах, отражавших обычно покой и вдумчивость, ныне плескалась внутренняя борьба и невиданная мной доселе тоска. И губы поджаты, как-будто из последних сил сдержиают напрашивающийся плач. Ай-ай-ай! А вдруг, моё присутствие окажется кстати? На крайняк - уйду сам, случаи бывают разные.

-Можно я с тобой посижу?

Девчёнка неопределённо развела руками, но головой всё же кивнула. Я водрузился рядом. Некоторое время мы молча рассмаиривали, как за окном бесконечной вереницей ночных светлячков убегает за невидимый горизонт дорога. Когда же за стеклом закружился первый снег, Ксюшка по-детски прижалась к моему плечу и тихо прошептала:

-Расскажи что-нибудь...

И я, неожиданно для самого себя, взял и начал рассказывать... наиболее смешные, а порой и вовсе трагикомичные эпизоды придуманной кем-то, но такой реальной ... жизни... собственной жизни.

...о своём детстве...

...о том, как в средних классах едва не довёл до белого коления учителя по ботанике, когда принёс на урок заформалининую крысу с собственноручно сделанным корпспейнтом уверяя, что это мутирующий вид -"rat-heavyn".

...о том, как служил в армии и испугал одного генерала, когда в туманное и дождливое утро, облаченный в длиннющую плащ-накидку с капюшёном, косил траву вдоль части для полковничьих свиней...

...о институте и лихой студенческой жизни...

Краем глаза я переодически посматривал на Ксюшку и не без удовольствия отмечал, что бледность, бывшая на её щеках, уступила место здоровому румянцу. Она то тихонько - едва слышно, посмеивалась, то напротив - громко, во весь голос, начинала хохотать. В такие моменты я ловил себя на том, что ... счастлив. Странно. Безотчётно. Впервые в ЭТОЙ действительности.

-... а я ему говорю: панк не сдох, он просто так пахнет...

-Ахахах, Костя, какой же ты всё-таки-и ... настоящий... А вот я, наверно, нет...

Вот и пришёл мой черёд обращаться во внимание. Девушку неимоверно тревожило что-то. Нечто такое, на фоне чего вся наша история казалась всего лишь неприятным, но однозначно исправимым недоразумением. Я замер, понимая, что в нынешней ситуации вопросы будут излишними. Ксюшке не нужен собеседник. Ей нужен внимательный и чуткий ... слушатель. Этой сильной умной, находящейся всегда на виду и от того одинокой маленькой девочке.

-Я боюсь,- просто сказала она,- Никогда и ничего не боялась, а теперь ...страшно...

Ксения явно начала сомневаться в целесообразности доверительной беседы. Вот почему я решил чуть-чуть ей помочь и окольными путями направить диалог в нужное русло.

-Чего?

-Ну, всё когда-то быает впервые...

-Верно подмечено. Впервые страшно, например, окунуться в ледяную воду на Крещение. Зато потом, стоишь себе в тёплых валенках и тулупе и не чувствуешь мороза от сошедшей благодати. Только пар от мокрых волос... А ещё каждый мужчина, будь-то Валуев или Кличко, боится права на первый удар. Это уже чистые инстинкты. Впервые страшно многое: взять ипотеку, угнать машину или даже... влюбиться...

-...влюбиться... -эхом отозвалась Ксюша.

-... а ка-а-кой потом простор для творчества...

-Не в любви дело... -Ксюша пронзила меня коротким взглядом, и вновь опустила глаза,- ...у меня из-за разногласий с Беляевым по философии - "неуд", а ещё я вне...временна...

Последняя, невнятная, выпаленная на одном дыхании фраза, не ускользнула от моего слуха, вопреки всем стараниям переговорщицы, и была-таки верно понята, но я решил поддаться умыслу девушки и оставить её незамеченной.

-Вспомни-ка, ещё Сократ говорил, что "истина рождается в споре". Тема, извини за тавтологию, спорная, и мне, опять же, как истинному рокеру ближе точка зрения Плиния*...( утерждающая, что истина в вине-примеч.автора)...

-Да нет же,- уже в сердцах крикнула Ксюшка,- Я - БЕРЕМЕННА!

-... с чем я тебя от всего сердца и поздравляю...

Девчёнка внимательно и недоверчиво заглянула в мои глаза, пытаясь отыскать в них скрытую иронию. Не обнаружив которую, так же резко отвернулась и, сотрясаясь всем телом, беззвучно заплакала. Впервые за долгое время.

-Это ничего. Это всё стресс. Просто ты слишком долго ...молчала.

Как же это оказывается сложно не говорить сочувстенных и оттого фальшивых банальностей, не давать ободряющих, но малоприменимых на деле советов. Я просто сидел рядом и ощущал себя круглым дураком, который по какой-то необъяснимой причине горд и счастлив от возможности делиться своим теплом.

-Знаешь, -сказал я,- когда Ксюша немного успокоилась и ободрённые наступившей тишиной тени снова начали выползать из углов,- я сам рос в детском доме, и не по-наслышке знаю, что такое быть по-истине одиноким... Так вот, из тебя получится замечательная мама, добрая, умная и чуткая. Ксюшь, ну, улыбнись. Всё ... будет... хорошо.

-Ты обещаешь?

-Я клянусь тебе.- и мягко накрыл её ладонь своей.

-Он тоже клялся,- прошептала девушка, но руку не убрала.

-Ой, не знаю, как у вас, а у меня - глаза слипаются. Денёк-то выдался не из лёгких. Может, мы зря подняли кипеш? - сладко потягиваясь спросил Хохол, и вальготно располажился на одном из кресел.

- Откуда паранойя? Артисту не пристало встречаться с чародейством в уютной ложе зрительного зала, - я резко соскочил с подоконника, за что удостоился сразу двух непонимающих взглядов, - Скоро рассвет, а значит, всё только начинается.

- И чем ты предлагаешь заняться? - из последних сил подавляя подкативший зевок осведомился бритый.

-Элементарно: будем наслаждаться моментом... Вот представь: на Землю летит гигантский метеорит, и надежды спастись - никакой. Через несколько часов случится полнейший Армагеддец... Как ты намерен его встретить,а? Аналогия, конечно, скверная, но суть проблемы, полагаю, передал... Если бы ты был художником, то, наверняка, залез на крышу собственного дома с холстом и красками, и, жадно всматриваясь в небо, рисовал самую лучшую свою картину. А поэт бы не покинул место у микрофона даже, когда ужас смёл из залы последнего ценителя словесности... Эх, и всему-то вас учить нужно. Тоже мне, рокеры.

Я полез на сцену и уже оттуда крикнул соплеменникам:

-Лёх, можно я позаимствую твою гитару? Айда меняться: я - на твой ритм, а ты - на Женьков бас. Ксюшь, сможешь на барабанах, хоть счёт дать?

-Обижаешь,- отозвалась девушка, раньше Хохла уяснившая суть моей мысли.

-Вот и ладненько! Ну, Задуба, чего застыл как студень в холодильнике?! Давай, регенирируй быстрее до класса прямоходячих, звонко орущих и ударно жарящих металл!

" ... что за п...?"- очевидно подумает сторож, пока не сообразит, что ближайшие представители сего славного рода, уже год, как арендуют помещение над его головой. Бог с тобой, дедушка. И с нами. Со всеми нами! Мне стало, вдруг, необычайно весело. И что с того, что всё походит на фарс?! Вся моя жизнь, если задуматься, один сплошной, хорошо организованный и отрепетированный фарс, в котором по нелепому стечению обстоятельств оказались задействованы обычные люди. Ставшие для меня чем-то большим, чем просто друзья. Так, почему же я не имею права напоследок... Так почему же мы не имеем права... Додумывать я не счёл нужным... Ведь мелодия уже кружилась, её настойчивые риффы стучали отбойным молотком в висках, текли по жилам, и манили - отдайся мне, растворись, будь моим продолжением. Тишина рождает покой, в то время, как я, делюсь бессмертием.

-Ксю, раз-два-раз-два-три...

Казалось, что овладевшая мной музыкальная горячка, передалась и ребятам. Лёшка, подхативший знакомый мотив, встал в широкую стойку и ракачиваясь в такт с ударными, коснулся струн. Ксюша задорно улыбалась, лихо управляясь с карданом.*(Кардан-разновидность педали(для бас бочки)-примеч автора*.

Нечего терять,

Нам двоим с тобой

Некуда бежать

Подожди, постой.

Не ищи меня,

Подожди немного.

Позади – весна,

Впереди – дорога.

Я отдам полкоролевства своего

Первым встречным, даже лучшему врагу,

Другу злейшему отдам остатки все.

Звон монет заглушит ветра злобный вой.

И я пойду, я пойду за тобой.

"Так вот, что такое "драйв"! Так вот, как выглядит чистая энергия в руках гитариста! Внезаптно рядом со мной тюкнулся о паркет маленький кусочек чего-то, похожего на штукатурку. Потом ещё один, и ещё. Мы, не прекращая игры, переглянулись. Наконец, откуда-то сверху начали просачиваться неровные струйки дыма. Эвона вот оказывается как оно, побывать в шкуре Тиля Линденманна*( Лидер немецкой группы "Rammstein" известен своей любовью к использованию живого огня для антуража и яркости сценографии- примеч.автора)* Шутки в сторону. Неужели пожар? Врядли. Помятуя давешнюю мистику, погибнуть от огня было бы в крайней степени нелепо. А если брать во внимание расчёт, которым я руководствовался - то и вовсе глупо.

Хватит упрекать,

Мы уже давно не дети.

Нечего терять,

Мы за всё в ответе.

Вольный ветер зол,

Нетерпеньем дышит.

Ну а мы с тобой,

Мы с тобою дальше, выше.

А ведь я всегда мечтал исполнить эту песню вот так, стоя на сцене, плечом к плечу с единомышленниками... В глазах и носу щипало всё сильнее. Вдруг, по ногам прошла ощутимая дрожь - это закачался фундамент здания.

Выход есть всегда

Но никто не знает где он

К нам пришла беда,

В нас вселился демон.

Ветер злее стал.

Мы с ним не добрее тоже

Позади обман,

Да и впереди похоже.*( в тексте использован фрагмент песни группы "Эйдол" -"Нечего терять" -примеч. автора)

Уже на одной импровизации, уже не так громко (отключилось питание в колонках), а последнюю две фразу и вовсе - мысленно.

И тут... бабахнуло. Это открылся портал. На какое-то время я потерял из поля зрения и Лёшку и Ксюшку. Всё вокруг тонуло в кромешном чёрном мареве. Должно быть, замкнутость помещения изрядно усилила эффект. На несколько секунд я отключился, придавленный к полу тяжёлым фрагментом потолочного барельефа. А когда очнулся - то обнаружил, что лежу на спине, припорошенный бетонной крошкой с иссечённого потолка. Рядом валялась искалеченная арматурой гитара.

-Р-ребята,- на бок я сумел повернуться лишь с третьей попытки. Левое плечо саднило, бок выворачивало,- Р-ребята,- снова позвал я, заметив угловым зрением слабое движение со стороны оборванного занавеса. Приглядевшись, к бесформенной куче из досок и тряпья, я увидел Задубу, сгрупперовавшегося в защитной позе над девушкой. Судя по выражению лица: жить будут.

Ф-фу!- облегчённо вздохнут я, и вот тут пришла боль. Сохранить сознание мне помог голос, резкий, неприятный и... ужасно знакомый. "Получилось!"

-Как дела, бродяга?

-Да, знаешь не айс. Крокодил не ловится, не растёт кокс, Гриш.

-А всё песенки поёшь,- пробасил убийца где-то на уровне моего уха. Рассмотреть его не получалось из-за пришедшей с болью кровавой мути в глазах,- Ты мне уже не нужен. Твой конец близок, а вот они... Сам понимаешь: коли ты умрёшь здесь, им путь - туда...

-И всё-то ты знаешь! И везде-то ты побывал! Вот ведь даже и послать тебя некуда... Ан, нет, придумал. Пошёл ты...- долго разыгрывать комедию не выйдет, (тем паче, что мат, которым я из последних сил покрыл противника, вот-вот норовил перейти в вой), так хоть съэкономить пару минут, ввести в заблуждение... А там Стечкин решит всё за меня.

-...а как бабуля-то ловко тебя об пол приложила давеча, ткнула носом, прямо, как котёнка, сделавшего каку в хозяйский тапо...-договорить я не сумел. Киллер подошёл вплотную, и теперь я хрипел по-настоящему. Сдерживаться больше не было сил - всё ушло на один единственный рывок, чтобы подняться и ловкой подсечкой уложить убийцу в красную лужу, оставшуюся после меня на паркете.

-Убью!

-Исчезни!

И два выстрела, слившиеся в один. Только я стрелял в воздух. Намеренно.Как и предполагалось. Ведь, главным было вызвать огонь на себя. А там... по закону сюжета... Как же в груди печёт... Я повалился на Гришку и последним, что увидел и ощутил была воронка, в которую нас обоих начинало затягивать.

Друзья, будьте. Надеюсь, всё у вас сложится. Ксюша... Всё будет хорошо...

* * *

-Как ты думаешь имеем ли мы моральное право на публикацию?

-Конечно нет. Давай забудем всё, как ту страшную пьянку на выпускном.

-Опять язвишь! Тут одно из двух: Или тебе понравилось быть по ту сторону, или ты впала в крайнюю степень пофигизма. Первое маловероятно. Стоит вспомнить, чем твоё авторское слово отзывается на незрелых умах... Значит всё же...

-О да, я падшая женщина. . .падаю и падаю, иногда раз по двадцать на дню.

Обычно на кровать... если из нее кто-нибудь не успеет выскочить. . .

-Хорошо, попробую зайти с другой стороны:а тебе не кажется, что при всех сменах пейзажей жизнь наша чертовски однообразна и часто повторяема?! А тут, вдруг, чудо, и наша к нему причастность?

-Если твоя однообразна, то мне иногда страшно просыпаться, нипочем не угадаешь свежий пакет обновлений. Чудо?

Помилуй, все вокруг - от рождения до смерти чудо и есть. А особливо чудесатее тот факт, что я умудряюсь дожить до следующей зарплаты

-Стало быть, высшее из благ - благо невмешательства?

-Благо только одно - жизнь. А дальше по обстоятельствам.

Ты так рассуждаешь, будто все заранее спланировала и завизировала.

-Остынь! Последней в ящике Пандоры является, как известно - Надежда. А вот я сегодня обнаружила в ящике своего письменного стола...

-Пиво, сахар и каннабиноидные стрипы?..

-Вот...

-Зачем, у меня же ес. . . Хей-хоу, а это уже интереснее!

-Спецом не ознакомилась. Давай, сделаем это месте...

9.

А в кармане – нож,

А в душе – роса.

Ликом не пригож,

Нравом полосат.

То вслед свету шёл,

То катился вниз.

Было хорошо –

В сердце пела высь.

А теперь тоска

Разъедает мир.

Громовой раскат

Катит меж людьми

И срывает с лиц

Маски и мечты,

Тигров и ослиц

Развевает в дым.

Как понять теперь:

Кто ты среди них,

Чья открыта дверь,

А чей смех - утих.

Лишь порог зовёт.

Выбор сделай сам,

Зная наперёд,

Что в душе – роса.

Тьма, вопреки заверениям Ядвиги, не спешила сдавать своих позиций. До калитки я добирался на ощупь и едва вторично не ослеп, как только отпер щеколду. За пределами бабкиного дворика царил солнечный осенний денёк. Всюду мельтешили тепло одетые прохожие, не подозревающие, что в паре метров от них, царствует совсем иная жизнь. С подотчётным лишь чародейству, ходом времени. Угрызений совести по причине внепланового дезертирства я тоже не испытывал. Как-никак, оставшаяся «наедине с разъярённым внуком» старушка, была и сама не из робкого десятка. И уж если запросто могла обращать время вспять, то утихомирить обычного человека для неё явно не составляло особого труда. Хотя лёгкое беспокойство всё же присутствовало. Оно-то и заставило меня обернуться. Почему-то вид высокого двухъярусного терема, с табличкой «Областной Краеведческий Музей», стоящего на том самом месте, где минутой раньше наличествовал накренившийся ядвигин забор, меня ничуть не удивил. Не удивила и гирлянда из первоклассников, неплотным полукружием разместившаяся подле его крыльца. Малыши шумно галдели и почти не слушали молоденькую учительницу, которая стояла здесь же и что-то вещала, «о памятниках Соловецкой старины» монотонным и нудным голосом. Было видно, что говорит она давно и лекция ей порядком надоела.

Обезопасила, значит, себя старушка от вторжения. Или … меня от внука. Парня я узнал с первого взгляда. Трудно не узнать того, чьи глаза однажды рассматривали тебя сквозь прицел. Я невольно поёжился. Нет, трусом я не был. Просто одно дело, отражать нападение в честной схватке голыми руками, и совсем другое – быть застигнутым врасплох, вооружённым стволом профессионалом. Даже сейчас я сожалел о том, что драка не состоялась. Пора бы уже, наконец, поставить точку в этой тёмной истории. Однако присутствие старушки делало потенциальную схватку не просто трагичной, но и мерзкой. Что хорошего в зрелище, как собственный внук одним выстрелом отправляет к праотцам незадачливого квартиросъёмщика? Или того хуже – видеть, как последний, увернувшись от пули, колошматит первого. Стоп. А ведь у меня тоже есть ствол, и это уравнивает позиции. Ой-ой-ой! Час от часу не легче. Так вот объяснение столь неожиданному «подарку»… Ход размышлений прервал телефонный звонок.

-Здарово. Не шибко занят?

-И вам: здаровеньки булы. Нет, а что необходимо моё присутствие?

-Да. Тут дело такое… Короче, ждём тебя на базе. Подходи. Отбой.

Что ж, на базе, так на базе. Планы на собственную будущность вновь были туманны и не определены, а вот другу, судя по встревоженному тону, была необходима помощь. Потому, максимально ускорившись, я зашагал в сторону школы.

* * *

- Привет частной компании. Сударыня, моё – почтение.

- И тебе не хворать,- за всех поприветствовал меня Хохол,- У нас возникла экстренная ситуация… Через четыре часа в «Подвале» выступать, а басист пропал…

- И…- недопонял я.

-Ну, ты ж, вроде, как-то говорил, что имеешь опыт игры в группе,- косясь на одинокий «Ibanez» молвил Лёшка,- вот и … шанс подвернулся, так сказать, вновь попрактиковать…

-Э-ээ… Я, что на Дуба похож*, чтобы за экстремально короткие сроки овладевать песенным репертуаром полноценного концертника?! (Главный герой отнюдь не иронизирует, сравнивая себя с упомянутым деревом. Скорее наоборот, отдаёт дань уважения Владимиру Дубинину – известному отечественному гитаристу, вставшему на бас в коллективе «Ария», и за очень непродолжительное время разучившего все партии ушедшего из коллектива Алика Грановского - примеч. автора)

-… и ещё,- проигнорировав моё недоумение,- От нашего басиста сольное выступление в заявке значится… Выруча-ай…

* * *

-Непонятно: я жив или помер,

И в какой помойке валяюсь.

Я в футболке "13" номер,

Где штаны и ботинки - не знаю...

Я под Новый год забухал,

Сколько выпил - трудно сказать,

Только помню сдал на металл

Свою панцирную кровать.

В голове гудит, как в котельной,

И во рту словно жменя компоста...

Ща бы водочки хлопнуть с похмелья,

Да, боюсь, это сделать не просто.

Я под Новый Год забухал,

Сколько выпил сложно сказать,

Только помню в бордель продал

Свою старенькую мать!

Я под Новый Год забухал,

Сколько выпил - сложно сказать,

Только помню, где-то украл

Чемоданчик со словом на "...ять"!

Вопреки ксюхиным опасениям, публике моя песня пришлась по вкусу. В неформальных тусовках не в ходу особые церемонии с исполнителями. Если репертуар понравился, то уже со второго куплета зал начинает подпевать вокалисту. О том же, что происходит в обратном случае говорить, как-то не очень хочется... Помятый имидж и множественные отпечатки подошв на костюме - порой красноречивее слов. А иногда происходят и вовсе экстроординарные случаи, когда уходящего со сцены солиста могут и трусами закидать. Но то - прерогатива лишь великих.*(Очевидно главный герой имеет ввиду Микка Джеггера, которого по традиции поклоннницы закидывают именно собственным бельём. Причём не заранее приготовленным и пронесённым на концерт через пост охраны в полиэтиленовом пакете, а снятым конкретно с себя в процессе выступления, и успевшим впитать все, так сказать, эмоции от выступления легендарных "Роллингов")

Песня не выбиралась с умыслом. По сути то была единственная вещь, которую я, по старой памяти, мог отыграть сходу ешё на базе. И ныне риск оправдал себя. С головой. Мой сольный выход был заключительным аккордом нашего сегодняшнего выступления. В последний раз ударив по струнам, я посмотрел в кулисы, где сгруппировавшись в кучку стояли мои ребята. Задуба широко улыбался и любовно оглаживал гриф так и не снятой гитары. Орлов изображал лицом жертву нервного тика и показывал кулак с оттопыренным вверх большим пальцем. Димка во всю кокетничал с молоденькой журналисткой, бравшей у нас интервью для какой-то студенческой малотиражки. И лишь Ксения смотрела просто и ровно, выражая всей позой внутреннюю гармонию. Я приветственно махнул в сторону ребят, приглашая их на прощальный поклон. Это их день. И их праздник. Событие, которого они так ждали, и которое, могло сегодня не состояться. И куда же пропал наш брутальный молчун?!

"БЛО-КА-ДА! БЛО-КА-ДА! БЛО-КА-ДА!"- скандировала публика.

-"Блок-ада". Группа из Усть-Кинельска. С первым и, будем надеяться, не последним своим выступлением в нашем клубе,- в очередной раз обозначил нас раскатистый голос ведущего,- До встречи! И-и-и наши новые гости: "Джокер". Встречаем!

* * *

- Не берёт трубку.

-Я только что на домашний звонила. Тоже - глухо. Родичи ещё на прошлой неделе улетели в Египет, а Женька так и не появился, значит.

-Может, стоит того... домой сходить?!

-Ага. Будем вести диалог с домофоном...

-Серый, не дури-а, на их лестнечной клетке оборудован свой "рентген-кабинет", там и выясним...

-Чего?!

-Да бабка там, говорю, живёт. Информ-бюро подъездное...

-А-аа...

-Ну, дак чего мы тогда выжидаем?!

-Ща еще одну бутылочку закажу и поехали. Всё ж таки в рок-баре находимся...

-Графин, у тебя уже и так взгляд, как у обитателя глубоководья?!

-Чего?!

-Вот ты заладил повторяться! Заливай свои переоскопы, тем что в бокале осталось и в темпе. Отметим, как Евген отыщется...

* * *

В женькин подъезд мы попали без проблем. Просто зашли следом за кем-то из жильцов высотки. Поднявшись на нужный этаж, замерли возле малопримечательной двери.

-Так и будем стоять или попробуем...- невыдержала Ксюша.

Наверное, я оказался самым решительным, ну или наоборот - отмороженным (стучаться в дом, заведомо зная, что хозяева отсутствуют) раз решил исполнить роль непрошенного визитёра...

Постучать не получилось. То есть, вообще, не получилось. Рука по запястье ушла в дверь. Я ровным счётом ничего не ощутил, но кожа мгновенно покрылась мурашками и по сердцу будто медиатором ударили. За спиной, что-то резко бумкнулось об пол. Должно быть Хохол уронил чехол со своей электрухой. Размышлять о законах всемирного тяготения в данной ситуации было малоуместным, потому я зажмурился и решительно шагнул вперёд. Какая там типовая толщина железной двери - сорок, пятьдесят миллиметров?

Когда я открыл глаза, то обнаружил, что излишне перестраховался и почти утыкаюсь носом о противоположную стену полутёмной прихожей. Всерьёз озадачиться окружающим интерьером я не успел: пыхтя и отдуваясь рядом возник Задуба.

Приложив палец к губам, одними глазами я попросил его не суетиться и оставаться на месте (на случай, если оставшаяся за дверью часть делегации решит дополнить собой конвент уже присутствующих). Получив в ответ утвердительный кивок, на ватных ногах я отправился на обыск квартиры. Дом пустовал. Однако, у меня сложилось странное ощущение, что опустел он как-то внезаптно. Словно, хозяева покинули его совсем недавно и не надолго. В ванной горел свет и тоненькой струйкой из крана текла вода. На раковине лежала зубная щётка с засохшей на ней пастой. В кухне, как и следовало ожидать, тоже никого не оказалось, зато на столе обнаружился надкусаный с одного края ломоть хлеба и здесь же стояла сковорода с недоеденной яичницей. Я принюхался. Тухляком не пахло. Остывший завтрак. Хм. По всему выходит, что Евгений здесь был. И что примечательно: был ещё ЭТИМ утром. Я двинулся дальше. Зал. Аккуратно. Помпезно. Пусто. На стильной стенке - тонкий слой пыли. Раскидистая манстера - требует незамедлительной реанимации поливом. Я припомнил, что родители Женьки в отъезде, а значит вести домашнее хозяйство попросту некому. Та-а-к, что там у нас дальше? Ещё комната. Двуспальная кровать... С этим всё ясно. Как и предполагалось: полнейшее отсутствие присутствия. А вот за этой дверью, должно быть, комната нашего басиста. Кому бы ещё пришло в голову украшать итальянское пвх незатейливым плакатом с зелёным пятилистником?! Я присмотрелся. Проём был обазначен едва уловимым мерцанием. На душе вторично заскребли кошки. Загипнотизированно я шагнул вперёд, и, поскользнувшись на незамеченной яичной луже с грохотом рухнул внутрь.

-Костя-ан!- гаркнул где-то внутри дома Лёшка,- мы идём...

Кое-как поднявшись и, прихрамывая на одну ногу, огляделся. До чего обидно, а! На пороге в неизведанное, умудриться вляпаться, упасть, да ещё и набить шишку!

-Дим, Серёж дверь прикройте,- отрывисто бросил Хохол, ввалившись в комнату вслед за мной.- И тут стойте, Ксюшку прикрывайте...

На несколько минут в комнате воцарилась абсолютная тишина: все ошалело приглядывались ко всему, и самый неожиданный вывод получился у Орлова:

- ... я, конечно, давно предполагал, что сия обитель - есть вертеп, где в разные дни многие из нас теряли честь, ум и совесть... Ксю, не стоит на меня так возмущённо молчать. Ты в это время изучала хроники о Санта Хрякусе*(«Санта-Хрякус» (англ. Hogfather) — юмористическое фэнтези известного английского писателя Терри Пратчетта. Издано в 1996 году. Двадцатая книга из цикла «Плоский мир», четвёртая книга подцикла о Смерти и его внучке Сьюзан.- примеч. автора)Оч рекомендуем)). Но вот кто мне объяснит, что это за хрень в раме висит, на месте постера с Френком Гомбале*?(Френк Гомбале- культовый джаз-гитарист, знаменитый своим использованием свипа* и экономического штриха*) За разъяснениями просьба обращаться в "Викепедию", а в "Яндексе" и послушать можно;)- примеч. автора)

Как по команде мы обернулись в ту сторону, куда махнул рукой Серёжка. Картина. Кхм, если можно её так поименовать. Лично я никогда не воспринимал творчество супрематистов, в особенности отца основателя этой системы - Казимира Малевича. (Мнение спорное, субъективное и никоим образом Вам не навязываемое.)

-... репродукция...

- Иди ты! Чего тогда оно, тьфу ты:"он", так ...пульсирует?!

-Не трогайте!- подозревая недоброе, крикнул я Орлову с БандЭросом, вплотную подошедшим к достопамятному "Чёрному квадрату". Но было поздно. Резкий щелчок, очередное внеплановое отключение, а затем включение электричества ... И вот мы уже втроём посреди четырёх стен на одной из которых висит перекошенный постер, с усатым дядькой, рекламирующий шестиструнную продукцию "Yamaha"...

* * *

-А ты заметил, что обстановка в комнате была точь в точь, как у твоих писательниц на момент исчезновения?!

-Угу. Ещё две жертвы чьего-то злого произвола,- отозвался я,- Однако, безвинными назвать их язык не поворачивается. Итого пропало пять человек. Пять! И все они были тесно связаны со мной. Боюсь высказать вслух, кто будет следующим.

-Н-да... Как предлагаешь поступить, пока мы с Ксюшей ещё здесь?

-Ой, не знаю, Лёх. Впору хоть петлю на шею, или пулю в висок... Стоп!

-Эй-ей! Не дури. Тоже мне, нашёл выход из положения. А ещё другом называется; заварил кашу - и ствол к голове! Во-первых, ты - наиглавнейшая жертва обстоятельств. А, во-вторых, где гарантия что с твоей ...эээ... назовём это: "ликвидацией" закончится цепь злоключений? Как-то оно всё не стыкуется. Кто знает куда девались ребята, и не замешан ли в их... пропаже... давешний киллер?

-У-уу!- я схватился за голову,- Во всей этой суматохе я же так и не успел вам рассказать...

Мы сидели на бревенчатой лавочке старого городского парка. Шёл уже девятый час и в угольном небе клубились буроватые тучи. Складывалось ощущение, что каждый из нас боится потревожить пришедшую из ниоткуда, и воцарившуюся повсеместно тишину. Но это только казалось. На самом деле мыслей просто не было. Как и предложений.

-А у меня маманя с сестрой к бабушке в Георгиевку сегодня уехали,- просто чтобы что-то сказать вполголоса проронил Хохол.

-И у меня родителей в командировку вызвали. Они археологи,- тихо отозвалась Ксения.

Мы переглянулись.

-Ыгы. И Женины родители в отъезде...

-И ... и Димка, говорил, что-то такое про своих...

-Стечение обстоятельств? Врядли! Всё сходится. Так, не представляю каким образом, но нам ни в коем, повторяю: ни в коем случае нельзя оставаться порознь. Вам с Ксюхой грозит огромная опасность, предотвратить которую, мы можем только сообща. Этой ночью нам нужно где-то зависнуть. И это "где-то" не должно быть домом...

-Реп. база?

-Она тоже сойдёт. Ведь у тебя есть ключи.

Вместо ответа Лёша полез рыться в карманах, а Ксюша, словно раздумывая над каждым словом произнесла:

- У писателей фантастов есть такое понятие: "пространственно-временной континуум"- своего рода временная петля. Она возникает от того, что "нечто", или "некто" из одного мира попадает в другой, и начинает перекраивать окружающую действительность... То есть просто быть в ней... Или жить...

-И...-мы с Хохлом одновременно полезли чесать макушки, производя звук, как от соприкосновения граблей с шифером.

-... происходит схлопывание пространства. Мир, принявший "гостя", перестаёт существовать. Не сразу конечно. Это медленный процесс. Своего рода геометрическая прогрессия. От меньшего - к большему. Очагом, может служить то место, где произошёл выброс потусторонней энергии. Ну, или к "пришельцу" привязана своего рода воронка в которую затягиает все объекты на которые он имел воздействие. В нашем случае, это узкая среда его контактирования. А-а потом по нарастающей... Сначала происходят разного рода странные события, затем - мелкие природные катаклизмы, которые постепенно перерастают в стихийные бедствия...

-Ксю, не нагоняй жути, а! Чего делать-то?

-Я озвучила лишь свою гипотизу. А насчёт "делать"... Искать твоего Гришу, и... решать проблему...

8.

Стыло и тучи за окнами сеют,

Тянутся к стеклам тающей влагой.

День с каждой каплей тихо стареет,

Словно стихи на газетной бумаге.

Ветер устало бродит по крышам,

Трется котом о трубы печные,

В них шепчет тайны все тише и тише

Или же греет тонкую выю.

Брошенный пес жмется к забору,

В карих глазах - глухая обида.

Серой печалью полнится город,

Но, как и я, не подаст в этом виду.

В квартире возмутительно до слюновыделения пахло домашней едой. Не удержавшись от соблазна, Лёха прошмыгнул на кухню и уже через мгновение предстал передо мной, сверкая широкой улыбкой.

-На ужин у нас котлеты, "По-Киевски"

Очень кстати, тем более, если учитывать, что последний раз есть по-человечески мне приходилось ещё в … прошлой жизни.

-Так, дуй мыть руки, а я пока стол накрою,- словно, не замечая моего скуловорота, по-свойски послал меня бритый - Только старайся не шуметь. Чего доброго, маманю разбудишь. Она у меня хорошая, только впечатлительная очень. Та-а-кое напридумывать может. Лучше я с ней утром поговорю…

Уборная встретила меня умопомрачительной чистотой. На аккуратных маленьких полочках было великое множество разноцветных тюбиков-флакончиков-распылителей с пугающими нас, мужчин, названиями. (Скрабы-гели-пиллинги - маски…) С трудом обнаружив искомое мыло (оно оказалось жидким, дозатор с ним стоял тут же, на раковине), я наскоро ополоснул лицо и в ужасе ретировался из бабьего царства. Нужно ли упоминать, что в пользу противоположного пола свидетельствовали лишь станок с помазком? Да и те, будто случайно там оказались.

-Мне вот жутко интересно, чей это «Клерасил» я едва не использовал почти по прямому назначению?!

-А-а-а… - замялся хохол,- Это Дашкин, сестрёнки моей младшей.

-А у тебя и сестра, что ли, есть?!

-Есть. И ещё какая! Ты только заранее губу не раскатывай, она маленькая. Восьмиклассница.

Нет, ну а почему, собственно я так удивляюсь. Исходя из обстановки, которую мне удалось рассмотреть (простенько, но со вкусом оформленная прихожая, добротная меблировка, дорогая кухонная техника) лёшкины родичи, вполне могли себе позволить содержание целого домашнего детсада. Что уж говорить о двух чадах.

-А отец у тебя должно быть сало на рынок поставляет…

Хохол сразу как-то поник лицом. Ёрш твою медь, да он что шуток не понимает!

-Ни. Батя строителем всю жизнь… был. Умер он пять лет назад,- и, резко вздёрнув подбородок, закончил,- Я теперь за него.

Мне стало неловко.

-Кушать подано. Садитесь жрать, пожалуйста, - резко сменил тему хохол - Маманя у меня – повар! Знаешь, как вкусно она готовит?! Во…

***

-… да не голубой я, не голубой!

Началось в колхозе утро. Я открыл глаза и огляделся. Сквозь задёрнутые шторы едва-едва пробивались первые лучи рассвета. Следовательно, ещё рано. Стоп. А где Лёшка? Помнится, вчера он задрых едва ли не сразу после того, как его голова коснулась подушки. Мне, лежащему на старенькой раскладушке, оставалось только завидовать такому быстрому переходу от одного состояния – к другому. Постойте-ка… А кто это там за дверью про голубых кричит?! Я прислушался.

-… а я-то, дура наивная, слышу, пришёл, да не один, а с кем – то. Ну, думаю, дождалась ты мать, внуков скоро нянчить будешь. Заглядываю утром к нему, а он там с мужиком голым лежит… Ой, срамота-а! Отец бы видел…

- Сколько раз тебе говорить: товарищ - это мой. Учимся мы вместе. Несчастье у него…

-Ой, не ври-и… Матери лжешь!

Нет, больше я этого слушать не намерен. Вот с кем меня только не сравнивали, и как только надо мной не глумились (было дело, даже святой водой бабка соседская поливала, когда с очередного концерта домой под утро шёл), но чтоб голубым обозвать! Надо срочно реабилитировать своё мужское достоинство… Наскоро натянув джинсы, я вышел в коридор.

-Здрасьте.

-Ах ты - распутник! Мальчонку неразумного с пути сбивать вознамерился! Да я тебя… - вместо ответного приветствия набросилась на меня лёшкина мама, оказавшаяся сухопарой подвижной шатенкой средних лет с кокетливо подведёнными глазами.

-Пардон, мадам. Как бы вам это помягче объяснить… Тут вот какое дело. Я – действительно хороший знакомый вашего сына. Ночью же у вас оказался сугубо по интимной причине… Нет, не надо меня бить. Дослушайте. У ваших соседей дочка…

-Зинка, – услужливо подсказал хохол.

-Да, Зина… В общем, мы с ней вечером… того-этого… а тут родители её вернулись. Вы ведь в курсе их пуританских нравов. Я одеться даже не успел... А с Алёшей мы заранее договорились…

-Он договорился…

-Да не перебивай ты…

-А-ааа,- как будто бы даже разочарованно протянула мама- дальше можешь не рассказывать. Дело молодое. И зачем ты мне врал (это уже сыну)? Зачем про какой-то пожар басни пел?! А ты – смельчак и оригинал (это уже мне). Знаю я родителей Зинаиды. Бабе замуж давно пора, а они её всё в девках держат, ПрЫнца ищут. А оно, вишь как, любовь. Даром шо на рожу не вышла (я тайком показал бритому кулак). Ладно, насмешили вы меня, черти полосатые. Ладно, сын, накорми этого Казанову завтраком, чай, вечером кроме вина-шоколада и не ел-то ничего. А мне на работу пора. Ну, гость нечаянный, чувствуй себя, как дома, да в гости теперь заглядывай чаще. Алексею жизненно необходимо общаться с настоящими мужчинами, примером проникаться. А то якшается, ни пойми с кем. Гитара ему, видите ли, и увлечение и хобби и девушка! Уж сколько я его сватала-а…

Скин за спиной ближайшей родственницы изобразил вселенскую скорбь.

Властно притянув Лёшку за шею, она чмокнула его в макушку и уцокала в направлении прихожей.

- А ты у нас, значит, на выданье?- обратился я к пунцовому, как рак хохлу.

-На себя оглянись, жаних. Особенно любопытно будет посмотреть на вас в паре с этой… образиной.

-Неужто так страшна?!

-Акселерация, наверно. Чуть ли не полные шесть футов, добавить вместо извечных кедов каблуки – станет со мной вровень. И в дверь еле проходит. Причём по любому на выбор измерению.

-Хех, уж то ли дело миниатюрная Ксю.

-Да она-то тут причём?!- вдруг смутился бритый,- С ней мы – друзья. И, вообще, у неё, по-моему, кто-то есть... Не о том сейчас разговор идёт... Гости – это, конечно, здорово придумано, но долго дурить маман голову этой историей мы не сможем.

- А что, есть варианты?

- Ну, как сказать…

- Прямо и без предисловий.

- Короче, тут мама на днях обмолвилась, нет ли у меня друзей, приехавших из села. Какая-то знакомая ее знакомой… В общем, там бабка одна сожителя ищет.

Хорошо, что я ничего сейчас не жую. Иначе точно поперхнулся бы.

- Да не в том плане!! Она одинокая, а соцработникам не доверяет. Типа, ты живи, а взамен полы помой, в магаз сбегай, поболтай, все такое. Ну?

Я задумался. Надолго здесь оставаться я не планировал ни в коем случае. А до тех пор можно и побыть содержанцем, за-ради крыши над головой. Только вот интересно, придусь ли я, колоритный неформал, по вкусу подозрительной «сожительнице». Кузьку до времени было решено оставить хозяйничать на Лешкиной хате.

- Лады, сходим, познакомимся. Так ты это, от завтрака-то не уклоняйся!

* * *

Поиски дома определенно затянулись. Улица, по которой мы шли, постоянно петляла и меняла своё направление. За вторым домом сразу шёл восьмой, приземистые городские многоквартирники перемежались добротными коттеджами и домиками сельского типа, а все опрашиваемые прохожие, недоумённо разводили руками и пожимали плечами. Вот почему, случайно оказавшись у старинных дубовых ворот с искомой номерной табличкой, мы облегчённо перевели дух. Вот он. Мой очередной временный приют. Нажав на кнопку современного звонка, прикреплённого прямо на тяжеленной воротине, мы замерли в ожидании хозяйки. Спустя непродолжительное время с той стороны послышались неспешные шаркающие шаги, сопровождаемые старческим кашлем. Ворота монотонно заскрипели, раздался скрежет отпираемой щеколды, и в образовавшемся проёме появилось бледное старческое лицо.

- Явились, молодцы,- не заморачиваясь приветствиями неожиданно громким и раскатистым голосом констатировала очевидное бабка,- Ну, проходите. Самовар как раз поспел.

Квартиродательнице, пожалуй, было, лет сто. Если не больше. Вся её кожа, при более близком рассмотрении, походила на многократно комканый и мятый пергамент. Лицо, изрезанное глубокими морщинами и складками, имело лимонный оттенок. Глаза же неожиданно оказались молодыми и проницательными. Однако, от взгляда веяло таким холодом, что по спине невольно начинали бегать табуны обескураженных мурашек. Отдельного описания заслуживал нос. Крючкообразный и огромный, он с однообразной периодичностью выдавал резкие свистящие звуки. Мы поклонились, понимая, что пока старуха занята изучением наружности потенциального «сожителя», следует помалкивать.

- Ядвигой Туровной Желя по пачпорту значусь,- нарочно игнорируя наше смущение, сказала она, наконец.

-Зовите просто: Костей и Лёшей,- в свою очередь за обоих представился я.

-Каковский по делу, а кто до кучи?

- Я… если позволите.

-Вот и ладненько - подвела под знакомством черту бабка, и, повернувшись к нам горбатой спиной, скрылась за воротами. Вот вам нате, шиш в томате, а как же результаты аудиенции?

Но тут мы снова услышали ее голос.

- Чего встали-то, пошлите в терем, а то ить плюшки совсем простынут.

Двор был огромным, в глубине стоял деревянный сруб на двух гигантских пеньках, очевидно выполняющих роль опоры и фундамента. Неподалёку произрастал необъятный по своей ширине дуб, с густой, заслоняющей солнце кроной. Под ним наличествовала аккуратно сложенная поленница. Здесь же стояли колодец с баней, чёрной и покрытой мхом от старости, но судя по дыму, струящемуся из трубы, вполне функционирующей. Довершали картину беспорядочно раскиданные капустные грядки с ещё не собранным урожаем, да нужник, незатейливо подпирающий соседский забор.

-Костя, ты, милок, водицы-то из колодца почерпни. Оно лишним не будет,- не поворачиваясь, попросила старушка,- А то тяжко мне туды-сюды с ведром бегать, да и нога болит опять же. Должно непогодь в ночь разыграется.

Я внимательно посмотрел на бабку, бодро хромавшую впереди нас, и только теперь заметил в её руках простенький деревянный бадик. Было в ней что-то неуловимо странное. И дело вовсе не во внешнем виде. На мой взгляд, все женщины, чей возраст перевалил далеко за шестьдесят, выглядят примерно, как она. Тёплая душегрейка, поверх весёленького ситцевого платья. Безразмерные, спортивные штанцы, с лампочками на коленках. Шаль, вокруг талии. Да непременные войлочные унты, оставшиеся, наверняка, от почившего деда. Хотя, этой пенсионерке чувства юмора явно хватало с избытком. Чем ещё прикажете объяснить предпочтение, отданное чёрной бандане с пиратской символикой, более привычному для пенсионеров головному убору оренбургской прядильной фабрики? Разве что возрастными парадоксами. Опуская в колодец ворот, я беззвучно засмеялся.

-А ты, касатик, как жеребец комолый не ржи… Синтетику енту внучок у меня в запрошлой неделе забыл, когда попроведовать приезжал. Тепла-то в ней, может, трошки, а любовь всё одно: греет,- не поворачиваясь, пробасила старуха,- И рот закрой, а то простату вона видно.

Поднявшись по высоченному крыльцу и толкнув внутрь громоздкую дверь, бабка, ничуть не сбившаяся в дыхании, провела нас в тёмные и заваленные неопределённой рухлядью сени, а оттуда в просторную и светлую горницу с большой русской печью посредине. Комната не изобиловала мебелью. Обеденный стол с белоснежной скатертью. Несколько табуретов. Кресло-качалка у печки, да кадка с деревянным черпаком на широкой лавке. На идеально выскобленных половицах – радужные коврики, на двух окошках - узорчатые шторки и горшки с геранью. По-деревенски простенько. Чрезвычайно опрятно. И очень, ну просто очень уютно. Но была в этой комнате и вещица, никоим боком не вписывавшаяся в общий антураж. А именно: большущая, накрытая от пыли накрахмаленной салфеткой плазма, висящая в красном углу. (Да-да, имеется ввиду именно телевизионная диагональ, занимающая то место, где у прочих стариков обычно устроен иконостас.)

- … внук опять же на юбилей сподобил,- не поворачивая к нам головы, поведала Ядвига Туровна, разливая по бокалам ароматный, пахнущий душицей и чабрецом чай,- одна я у сиротки… Вот и старается для старой.

-Аккуратность. Добропорядочность. Помощь, - загибала пальцы старуха,- Аккуратность, прежде всего в оплате лепектричества. Телевизер там посмотреть, али лампочку зажечь, когда по надобности ночью во двор засобираешься. Удобства-то сам вишь, на улице все. А от благ нонешних (косясь на широкоэкранное чудо современной инженерии) не в силах я отказаться, повинна в том. Порядок, опять же, да чистоту блюди. Не разводи в хате хлев, да исполнителен, в просьбах моих будь. Где попрошу – воды принесёшь, али дрова нарубишь.

- Всё сделаю, как оговорили.

-И не перебивай старших,- как заправский прапорщик рыкнула бабка,- Старость, она почтенным отношением красна. Так, что бишь ещё сказать хотела? – задумалась она - В дела твои – не лезу. Что захочешь поведать – поведаешь. Советом же мудрым, да пирогом со щами всегда вознагражу. Друга тваво – завсегда рада видеть. Мне добры молодцы спокон веков службу служили… т.е. помогали… Тьфу, ты!- осеклась старуха, оборотившись в ту сторону, где сидел не проронивший за всё время и слова Лёшка,- В общем, иди-ка ты, сынок, в баньку. Да товарища до калитки проводи. Поздно уже, да и дождь собирается…

-ЧуднАя она у тебя какая-то,- высказал своё мнение о хозяйке квартиры бритый,- И хата у неё, прямо, как из сказки про тридевятое царство.

-Главное, что хлебосольная. Доброй я её пока назвать не могу. Впрочем, как и злой. Властная – самое – то! Ладно, и впрямь, смеркается уже. Спасибо тебе за всё, дружище. Кузьме передавай привет. Если, что – звони.

* * *

Очнулся я далеко за полночь с явственным ощущением, что спать больше не хочется. Мобильник, лежащий на подушке, показывал без четверти два. Покрутившись с боку на бок, я сел на лавке, приспособленной для меня хозяйкой, под кровать. Прислушался. В окно колотили частые капли дождя. На печи завозилась старуха. От нечего делать я прошёлся по горнице. Под ногами затрещали половицы. Храп с полатей прервался, чтобы спустя секунду возобновиться с удвоенной силой. Чем бы занять себя? Зачерпнув из фляги полную кружку холодной воды, я направился к телевизору. С вечера, помнится, старуха долго смотрела «Битву экстрасенсов», желчно комментируя каждого из участников, да видно так и уснула, оставив его не выключенным. Убавив до предела звук, я занялся переключением каналов. Реклама – новости – гламурные пензельмухи… О, а вот это посмотреть можно. Нет, нельзя. Мало ли бабка проснётся, сраму потом не оберёшься. Я нехотя переключился с ночного кинопоказа «РЕН-ТВ». Так, а это что? Странный канал какой-то: ни тебе логотипа, ни цифр реального времени. Я внимательно вгляделся в изображение, да так и замер. В диагонали экрана, как в квадрате окна, чётко просматривались стены, взятого в фокус невидимым оператором дома… Моего дома. Под отбойный молоток судорожно стучащего в висках пульса, я подошёл к монитору и коснулся его рукой. Изображение подёрнулось, поплыло. Плоскость экрана вдруг стала вязкой, как желе, из-под ног ушёл липнущий к голым ступням пол, меня приподняло, перевернуло, опрокинуло и больно обо что-то брякнуло. Испугаться я по привычке так и не успел. В лицо пахнуло чем-то влажным, в голове же промелькнуло: «А мне всё это представлялось несколько иначе»…

Это было первая мысль. А следующая «Ять! Да я же дома!»

Не веря, боясь поверить увиденному, я прошелся по комнате. Споткнулся о сваленную возле кровати стопку книг, провел кончиками пальцев по запыленному корпусу ноутбука, заглянул в поллитровую кружку с грязными потеками на боках. Внутри нее ссохся и покрылся плесенью позабытый пакетик чая. Сколько же времени меня здесь не было…

Я прикрыл глаза, наслаждаясь снизошедшим ощущением покоя. Вдохнул полной грудью запах дома.. кха, а бутерброд-то, оказывается, тоже постигла участь чая.

Нет, есть все-таки в жизни справедливость! Давно следовало прервать цепь моих нелепых приключений и вернуть меня домой. Может, сыграло свою роль то, что я согласился помочь бедной одинокой старушенции, к которой в этот миг испытывал такую нежность, как ни к одной из своих девушек?

Интересно, что она подумает, обнаружив поутру мое исчезновение?

Я открыл глаза. Странно, раньше, помнится, стол доходил мне до пояса… отчего же теперь он находится на уровне плеч? И цвета.. они блекнут?!

Я в ужасе опустил взгляд. Мои ноги примерно до колен погрузились в ставший неожиданно зыбучим пол.

Что?! Опять?!

Хрясь!

Что-то больно стукнуло меня по затылку, а знакомый голос проскрипел:

-Хватайся, оглоед, да поживее!

Вцепившись в палку, оказавшуюся бабкиным бадиком, я успел подумать «да куда ей меня вытяну…», когда вдруг был одним резким рывком выдернут обратно. Растянувшись на знакомом лоскутном половичке, я неуверенно покосился на злополучную «плазму». По экрану шла постепенно исчезающая рябь, как будто передо мной был не продукт передовых китайских технологий, а лужа с потревоженной водой.

Бам!

Меня вторично огрели тростью, на этот раз осознанно.

- Разрядил, ирод, как есть разрядил, теперь месяц не притронься – ворчала домохозяйка – И как только нашарил, не иначе сам чужинец… А ну признавайся, откуда на тебе волшба? Иначе это – бадик стукнул по корпусу чудо-телевизора – детским лепетом покажется!

- Какая…

Бам!

- Ну хватит меня лупить! Сейчас все расскажу, дайте только встать – взмолился я.

- Вставай. – согласилась бабка – да садись-ка поближе к печи.

Помолчала и добавила:

- Чтоб далеко бежать не пришлось в случае чего. Хучь и жилистый ты до безобразия.

Я привычно забубнил свою Удивительную И Полную Приключений Историю. Скольким людям мне пришлось ее рассказывать, скоро каждый мальчишка на улице при встрече будет тыкать в меня пальцем и кричать «Пришелец, пришелец!».

Бабка молча слушала меня и не перебивала.

- Ну вот и все, вроде бы. А это…

- Тарелочка. С яблочком. Только яблочки гниют скоро. Вот и обзавелась на свою голову. Ты ж, паскудник, его на месяц вперед разрядил своими мечтаниями о доме.

- Разрядил?!

- Вот именно. И попробуй только не отслужить мне эту утрату. Пирог не пирог, а чебуреков я с тебя наверчу, мил человек. Для поправки урону моего доброго имени. Да и без сериалов тяжко будет. Как же я теперь прознаю, открылась ли Машенька Петру Ильичу, что доченька она ему родная, да не желает выходить за Павла Федорыча, поелику цыган Лачо ее сердцу мил?

- Э-э… - постарался я перебить поток спама – Так что там с отработкой?

* * *

Топать до леса пришлось минут двадцать. Ветра почти не было. Кроны деревьев, сохранившие кое-где последние жёлтые листья, едва заметно шевелились в печальном осеннем беззвучии. Поворошив пожухлую траву ботинком, я огляделся. Ну, и где прикажете его искать? Если, кто не понял, то речь идёт о давнем бабкином знакомом, по её словам живущем именно здесь, в лесу то есть. Егерь он что ли, или заведующий местным охотхозяйством? Ладно, разберёмся. Я полез в карман и извлёк матерчатый свёрток, каким снабдила меня старуха со словами: « Отдашь в собственные руки, да скажешь, дескать, Ядвига-свет-Туровна, в подношениях сиих не нуждается». Странновато это всё. Однако, к чудесам в последнее время я уже попривык. Засунув передачку обратно и подтянув вывернутые наизнанку штаны, (опять же бабкины наставления), я двинулся вглубь по узенькой тропинке, от нечего делать, насвистывая незамысловатый мотивчик из тарантиновского боевика. Вот же, пойди туда - не знаю куда, отдай тому - не знаю кому. Сосенки, да ёлочки, белочки, иголочки, отцвели цветочки, вылезли грибочки… Ох, же и не фига се! Вот это мухомор! Я невольно разинул рот, склонившись над гигантским грибом. А вон ещё один, и ещё. Машинально пнув ближнюю красную шляпку, я принялся отламывать суковатую липовую ветку. Пока ищу товарища своей квартиродательницы, заодно и опят насобираю, как раз сезон. И старухе приятно, и мне не в тягость.

-Ты чего же, эт, негодник, творишь?! Грибы топчешь, да деревья ломаешь?!

Я оглянулся. Прямо позади меня стоял сухопарый старикан в заношенном до потери цвета брезентовом плаще, да комканной клокастой шапке-ушанке с серпом и молотом. Из-под плаща выглядывала полосатая и засаленная у ворота телогрейка. Картину довершали громоздкие и дырявые сапожищи, надетые чудаком задом-наперёд.

-А тебе, дедушка, какое до того дело? Грибник я, может. Бабуле своей на суп корзинку готовлю.

-Из тебя грибник, как из меня анпираторский лекарь с клизьмой от всех хворей. Толку никакого, один пшик - зато вред неописуемый. Отрастил космы, аки баба гулящая, простоволосая, и знай себе во владениях не свойских командывает! Ты мне свистом своим всех зайцев раньше времени поседеть заставил…

-Дед, ты мне поганки на уши не кроши, а подскажи лучше, где человека одного здесь найти можно.

-А идём за мной,- словно бы даже обрадовался мужичёк,- я и поляков с немцами, тож, было дело, по местам здешним водил, дорогу, значит, показывал,- И тебе, забубённому, поводырём стану…

Как-то резко он сменил гнев на милость. Я насторожился, но виду пока не подавал, кроме того в голове мелькнуло одно нелепое предположение.

-А пошли… Только, давай побыстрее управимся. А то у меня бабуля строгая, не терпит, когда я вместо обеда косым в лесу охоту к размножению отбиваю. Ядвига Туровна. Не слышал о такой?!

Старик вторично изменился в лице. Ага. Расчёт оказался верным.

-А уж как она браниться начёт, ежели узнает, что ты меня не по делу охаял!- словно не замечая дедовских метаморфоз, продолжал разоряться я,- Ну, чего встали, или Мерлина третьим для компании поджидаем? Так ты имей в виду: я с утра не пью.

-Ядвига – бабка твоя, значит… Стало быть, дети есть, потому и супружник должон наличествовать, - начал вслух размышлять вдруг поникший дед.

- А тебе о том печаль какая?! Есть – или нету. Она у меня, сам знаешь, женщина видная… Особенно в профиль... А тебе вот, что передать велела: нет ей надобностей в твоих подарках, так что забирай их назад.

Старик недоверчиво покосился в мою сторону, но протянутый свёрток всё же принял.

-Бусы там. Из шунгита,- не разворачивая кулька, разрешил давно терзавшее меня любопытство дед,- Лечебный енто камень. А она смолоду ногой мается… Эх, сколько лет прошло, а не простила, выходит, меня…

- Дык, нечего было спервоначалу себя бестактно вести, - на авось брякнул я,- женщины, они, как горы – к ним подход правильный найти нужно и только на правах покорителя пользоваться заслуженной позицией – «сверху»

-… дец! Да, я даже знаком с той кикиморой не был! Оклеветали меня, а она, вишь, поверила. А во мне гнев сыграл. Объясниться не взялся,- в свою очередь начал оправдываться престарелый Ромео.

-Какой ещё такой кикиморой?!

-Известно: болотной. Забудь. Дело прошлое, да и не твоего ума. Ты хоть и внук ейный, а мне – не ровня,- Пожалею я тебя. Ядвигу в том благодарить будешь. Ступай откуда пришёл, и мне уходить пора.

-Постой,- мне вдруг стало обидно за безвинно оклеветанного деда,- Нет у неё никого, да и тебя она до сих пор помнит… Стала бы иначе спустя столькие годы дар возвращать?! Я вот, что думаю: давай свои бусы назад, я ей по-свойски всё расскажу. За услугу свою обратно много не прошу - кузовок грибов, да лубок орехов. И бабуле приятно, и внуку сытно. На неделе опять к тебе загляну с подробным отчётом о проведённой операции. И это (глядя на сияющего, как олимпийский рубль лесника), ежели после перемирия обидишь словом, али поступком каким её, или мне пакости на обратный путь организуешь, в следующий раз не с приветом, а канистрой бензина пожалую…

-Что ты! Что ты!- заверещал старик, словно каждое моё слово вонзалось ему иголкой в задницу,- Вот, держи.

Я и глазом моргнуть не успел, как он вытащил откуда-то из-за спины огромный короб с разнокалиберными лесными яствами.

-Вертайси скорее, хлопчик, и уж там расстарайся за меня, горемычного. Прощевай,- И исчез в жёлтом вихре поднятых в воздух листьев. Чтож, и мне домой пора. Бабкины ватрушки как раз по времени должны испечься.

* * *

… а о гостях бабуля, должно быть, предупредить забыла,- подумал я, рассматривая тонированный чёрный «бумер», припарковавшийся аккуратно возле наших ворот. О том, что подчас они хуже татар, я вспомнил, уже оказавшись в хате.

-Пришёл, касатик? – хлебосольно закудахтала старушка, суетясь возле жарко натопленной печки,- Как раз блинцы в сметане натомились… Садись, давай, кашу ешь, да с внуком моим – Гришенькой, знакомься…

Я посмотрел на широкоплечего, коротко стриженого амбала, по-хозяйски расположившегося за обеденным столом и кивнул головой. «Типичный браток», внимательно разглядывавший меня всё это время, подмигнул в ответ и, неприятно осклабившись, процедил:

-Ну, вот и свиделись… Я ж говорил: далеко не уйдёшь!

Так и не успев ничего толком понять, я метнулся в сторону, ибо летящий мне в голову котелок с кашей, объяснял намерения новоявленного родственничка более чем красноречиво.

-…э-э… Дай-ка угадаю…. Ты - тренер из спортивной секции: «Бодрые пенсионеры»… или - распространитель стирального порошка?! Кейса, хранящего в недрах грязные семейники, не вижу… А вот кухонную утварь кидаешь – ловко. Следовательно…

Первое правило безопасности – не упускай инициативу. Упустил – и, считай, пропало. Жизненные позиции резко меняют угол восприятия, и утка, стоящая под кроватью, становится много дороже, парящего журавля.

Хрясть! Это в опасной близости от меня об пол разбился табурет. Шмяк! Это уже я удачно метнул корзинку, которую так и не успел отдать Ядвиге.

-Да ты!..- прорычал детина, стряхивая с волос рябиновые кисти.

-…Феликс… Юровский,- подсказал я,- известный великосветский… брадобрей. Ай-кью под две сотни, плюс высокий рейтинг в Контакте. И это…ещё голубой. Прошу за мной, поработаем над твоей харизмой.

Тирада, на мой взгляд, получилась достаточно убедительной, но, то ли мордоворот чурался гламура, то ли напротив, привык к более изящному обращению. Обойдя стол, он встряхнулся всем телом, едва не заставив спортивную куртку лопнуть сразу по всем швам, и шагнул в мою сторону. Я на всякий случай сместился по стеночке, поближе к двери. А что? Рефлексы, загнанного в тупик, зачастую опережают всё на свете, даже его моральные принципы. А мне бы очень не хотелось ими пренебрегать, находясь в стенах, дававших мне приют последние несколько дней.

По счастью, в ситуацию вмешалась сама хозяйка избы, до сего момента олицетворявшая статую молчаливого недоумения, застывшую наперевес с ухватом.

- Ах ты, негодник! Вырастила-а оглоеда на свою седую голову! На постояльца моего кидается, на мальчонку безобидного!.. Вот, как топну сейчас, как в ладоши хлопну – и будешь знать, по какой тропе раки на зимовье до Кудыкиной горы добираются!

И действительно топнула… и, может быть, даже хлопнула. Знаний о праздных перемещениях представителей речной флоры в моей голове явно не прибавилось, зато появилось представление о том, как именно происходит конец света. В самом буквальном смысле. Внезапно наступила кромешная тьма, да такая, что хоть глаз коли. Складывалось ощущение, что кто-то большой, и неведомо могущественный просто взял и выключил солнце, как обычную лампочку.

-Костенька, сынок, ты давай, беги отсель… (Невнятная возня и сопение, изредка прерываемые звуками похожими на стук колотушки о кожаный барабан.) Наспех заклятие творила, да пару стихов забыла. Сила у колдовства не та, что должна быть. Разве ещё на пару минут её хватит… Как раз этого, нежданно юродивого дитятю (Звонкий «Темссс», сменил гулкий «Бумм» - это бабка вспомнила про ухват) удержать. У Албастого схоронишься, да благодарствие ему за лубок передашь. Не поминай лихом, а там свидемси-и…

«…и чего только не сделаешь, коли женщина настаивает, особенно когда в её руках столь грозный чугунный амулет…» - подумал я и шагнул в ночь.

* * *

-… и что же на этот раз: «Фанера Миллосская», «Верхом на Титанике», или всё-таки «Вынос дела»?!

-О! Да ты, оказывается, большой профи в вопросах неизящной словесности… Так вот кто тырит из нашей спец. библиотеки макулатуру для поддержания высокотемпературного режима… А мы-то грешили на несанкционированный перерасход…

-Не иезуитствуй. Ценителей литературы хватает, как среди нашей, так и среди вашей братии. Насколько я знаю, подлинник «Мастера и Маргариты» существует в двух экземплярах. Отгадай, где хранится второй? Мне просто любопытно, откуда конкретно ты, черпаешь вдохновение для своих злодеяний?! Где аллюзии, где перфоманс и инсталляции?!

-Ага. Ты мне ещё «Последний Дозор» продемонстрируй… с автографам автора. Остынь, блондявый. Прибереги патетику для заупокойной проповеди. Сдаётся мне, что исход близок. Тем паче, что мальчики с моей подачи наконец-то встретились. Tempus fujit.

-Ты ещё добавь: «Ружьё, появившееся в прологе, обязательно выстреливает в эпилоге».

-Заметь, не я это сейчас сказал. Адьос.

-Amor wineit omniа, и да будут ей помошниками воля и разум...

Кладбищем давно не пользовались. Как гласят местные легенды, оно было заложено ещё первыми поселенцами, обосновавшими этот чудный поволжский городок, и ныне играло ценность сугубо историческую. Наскоро припарковав Орловского жеребца (древний, помятый в области бампера «Жигуль») в загородном лесу (попробуйте представить реакцию таксиста, реши мы воспользоваться его помощью), оставшуюся часть маршрута мы продолжили пешком. Наконец, когда слева от нас показался длинный колхозный коровник, а справа – заиленный пруд, мы увидели кладбище.

-А ты точно уверен, шо они придут? – заволновалась не с того не с сего лысая часть нашей команды.

-Сведения из достоверных источников, - едва слышно ответил Графин.

-Знаю я эти источники, - не преминула вставить блонди,- они у тебя фонтанируют с завидной регулярностью раз в неделю, и непременно после выходных…

-… а-ааа, сцЫкотно стало?!

-Да я… Да ты!..

Ситуацию вновь разрулил Евгений, как заправский рефери, разведя извечных спорщиков в разные стороны.

-Может быть, перестанем, наконец, трепаться и осуществим задуманное?- подал и я свой голос, ощущая, как заседание клуба праздных болтунов медленно перетекает в балаган. Возражений не последовало, и мы двинулись к погосту.

Не знаю, кто как, а я не люблю подобных мест, потому стараюсь посещать их как можно реже, да и то сугубо по горькой необходимости. Подойдя к высоким каменным воротам, мы остановились, чтобы собраться с мыслями. Каждый перекрестился и шёпотом попросил прощения за нарушение покоя. Казалось, мы были услышаны: едва ощутимый порыв ветра распахнул тяжёлые створки дверей. Ну, с Богом!

Кладбище встретило нас абсолютной тишиной. Кругом, куда не посмотри, возвышались старинные, поросшие мхом надгробия. Высеченные из мрамора памятники, соседствовали с чугунными, а кое-где мелькали и простые дубовые кресты, посеревшие от времени, но не утратившие своей прочности. С восточной стороны от врат располагалась маленькая часовня. В неё-то мы и направились. Оказавшись внутри, каждый занялся своим делом. Хохол, суеверно вращая глазами, забился в угол. Димка – начал перебирать болтающиеся у него на поясе четки. Ксю – застыла у распятия. Евген - погрузился в изучение настенных фресок. Я же – занял наблюдательный пост у входа. Никто не проронил ни слова. В нынешней ситуации – это казалось кощунственным.

Ждать нам пришлось недолго, очень скоро громоподобные раскаты аЦЦкого блека*(муз. направление в тяжёлом металле, сформированное на почве антихристианской идеалогии, в связи с чем большинство групп эксплуатируют сатанинскую и оккультные символы -прим. автора) взорвали вековечную тишину этих мест. Я припал к каменному косяку, взяв под обозрение врата погоста. Прибыли! Створки отлетели к ограждению от меткого пинка, впуская разгорячённую толпу «скорбящих». Из новоприбывших я насчитал десятерых. Все, как на подбор, один другого краше. На одежде пентаграммы, на лицах кривой «корпспейнт*», )(*специфический «трупный» грим. Примерно таким «украшает» себя Брайан Уорнер, который до кучи еще и Мэрилин Мэнсон) у кого крест на шее перевёрнутый, у кого амулет невнятный. Ктулху ф`тагн! Двое тащили ящик, издающий характерный звон стекла. Прочие – дрова и пластиковые бутылки, должно быть, наполненные бензином. У меня рефлекторно сжались кулаки, а над ухом кто-то надсадно засопел, сдавив всей пятернёй моё плечо. Обернувшись, я наткнулся на гневный взгляд Лешкиных глаз. «Не время» - дал понять я, прижав палец к губам и разворачиваясь в обратном направлении. А там… веселье только начиналось. Несколько «посетителей» были заняты выкладыванием ритуального костровища, прочие разливали по рюмкам выпивку. Один из них, судя по характерным жестам главарь, колдовал над музыкальным центром, который по неведомым причинам отказывался служить по своему назначению в пределах кладбища. Мы переглянулись. Подождём ещё чуть-чуть.

По моим подсчётам, прошло около часа, пока гульба несколько поутихла, а сектанты основательно поднабрались и разбрелись. Наконец, лидер, явно вспомнив о первоначальной цели визита, что-то прокричал, созывая публику. В наступивших сумерках я так и не смог рассмотреть его лицо. Однако, неадекватность движений выдавала состояние с головой: мертвецки пьян. И тут ночной мрак озарился всполохом десятка зажигалок, потянувшихся к поленнице. Я резко махнул рукой. Пора!

Лёгким, светящимся во тьме силуэтом, Ксения выпорхнула из нашего укрытия и с глубоким, хорошо поставленным сопрано поплыла навстречу язычкам пламени. Вслед за ней с заранее зажжённой церковной свечой отправился Димка, на ходу читая православную молитву. Следующим был Евгений. Тот держал в руках весы с фосфоресцирующим химическим составом на чашах. Задуба покуда оставался рядом со мной, в резерве. Расчёт был прост: если появление самодеятельных артистов не устрашит меломанов, и те решат поближе ознакомиться с труппой, подключимся мы, и как основная физическая единица, наваляем люлей всем, кто осмелится попасть под руку. Участие в потасовке Орлова, как я успел понять, имело исключительно показательный характер.

На словах всё выглядело хорошо и гладко, но риск неблагодарное дело. Откуда слепая уверенность, что не наваляют нам? Где, уверенность, что не пострадает Ксюха? Ведь, пока мы были все вместе, под одной крышей, была лишь безрассудная злость против всего гадкого, что есть в человеке. Не наказать которого - значит дать возможность совершать новые, всё более омерзительные деяния. Мы выглянули наружу.

Снаружи нас ожидал хорошо организованный хаос. В могильной тишине, я прокрался между чередой надгробий к ритуальной поленнице, так и оставшись незамеченным. (Хвала костюму!) Похоже, господа экстремалы в «ожидании» нашего выступления баловались не только водкой - к общей благоВОНии, примешалось сладковатый запашок марихуаны. И сейчас все яства празднества: рюмки, бутылки, какие-то бумажки были тщательно перемешаны с землёй и самими отдыхающими, опасливо жавшимися кто к плитам, кто к крестам. Посреди всего безобразия, как каменные изваяния, возвышалась наша троица, внушая всему живому суеверный ужас. Ну, что ж, скоро давать занавес, а это значит: пробил мой час. Запалив китайскую хлопушку, и набрав полные лёгкие воздуха, я скачкообразным движением ввинтился прямо в поленницу, разнося её к такой-то матери.

-А-А-А-А-А-А!!!-прогроулил*я - Принесли свои х.. – не сносить вам головы!*(Гроулинг-вокальный приём в некоторых стилях металла. Звучит примерно как утробный рык, исходящий из живота солиста) Словно в подтверждение моих слов, будто из-под земли, возник Лёшка с устрашающим своими размерами, бутафорским топором. Зашевелившиеся на поляне тела, как раки поползли в сторону выхода.

-А-а-а-а-а!!! – надсадно захрипел я, желая ускорить отступления богохульников.

-А-а-а-а-а! – зашлась в очередном вокализе Ксения.

БАХ!!! – это Орлов взорвал заранее припасённые петарды. Пожалуй, хлопок взрыва оказался последним аргументом, заставившим сектантов пуститься в паническое бегство. С нескрываемым удовольствием мы слушали, как они копошатся в кромешной тьме у врат. А уже минут через пятнадцать на погосте воцарилась привычная тишина. Финито ля комедиа.

Я посмотрел на своих друзей. Какие они всё-таки молодцы!

-Прибраться бы здесь нужно,- нарушил безмолвие Серёжка и первым опустился на корточки подобрать мусор…

Уходили мы спешно, буд-то боясь вновь потревожить сон тех, кто мирно спал здесь до сего дня. Шедший позади всех, я на мгновение остановился и уже у самых врат оглянулся назад. В нарождающемся рассвете, около часовни, стояла одинокая фигура в белой рубахе, подпоясанной кушаком, и осеняла нас крестным знамением. Я тряхнул головой. Наваждение исчезло, оставив на сердце непонятную щемящую боль.

«-Паренек опоздал родиться. С таким талантом совершать злодеяния во имя Лу.. то есть добродетели, ему полагается жить в Испании лет 500 назад. Что скажешь, герой татуировок?

- То, что Инквизиция была нам неподотчетна, если ты об этом, герой славянских сказок. А что подразумевается под злодеяниями?

- Да так, сущие мелочи. Микроинфаркт и проблемы со сфинктерами у сектантиков. Мне себя жальче. Это костюмированное шоу не засчитают не нашим, не вашим.

- Досадно. Что будем делать?

- Вступать в неформальные отношения. Не пучь глаза, ресницы помнешь. Предлагаю обмен. Я совершенно случайно сделаю то, что нельзя тебе - разглашу номер его мобилы какой-нибудь заблудшей душе, пфе… а ты…

- А я? Совершенно случайно втравлю его в переделку? Из благих побуждений?!

- Типа того.»

Наступила полночь. Я по-прежнему находился в чуждом мне мире. На чужой даче.

- Склоняй буйну головушку – строго велел Кузьма – И впредь не спорь со старшими.

Получив щелбан (неожиданно звонкий - для своего размера домовой был весьма силен), я отбросил мобильный телефон, по которому отслеживал течение времени. Тот самый, кстати, который мне подсунули, прежде чем отправить в эту одиссею. Средство связи прокатилось по блеклому линолеуму, как снаряд для керлинга. Интересно, если я на нем попрыгаю, хотя бы дисплей поцарапается? Еще днем я выпросил у новых друзей з/у, в просторечии именуемое «лягушкой» и теперь имел сомнительное удовольствие совершать звонки. Только вот кому? Известные мне номера оставались недоступными, как и прежде.

- А теперь, сообразно литературной логике, ты должен зазвонить. – произнес я, не рассчитывая на результат.

Поэтому едва не подпрыгнул, когда телефон вдруг, дрожа, пополз прочь. Секундой позже вибровызова зазвучала тема из старого фильма про волшебников и медведей.

- Слушаю.

- Костя?

На голос угрожавшего мне недавно анонимуса вроде бы не похоже.

- Думаю, это и так ясно. С кем имею честь?

- Э-э.. То есть ты имя предлагаешь назвать? – почему-то начал мямлить незнакомец.

Я покосился на занятого починкой моего «гриндера» Кузьму.

- А оно у тебя есть? – спросил я, начиная подозревать, что с нормальными людьми мне не суждено долго общаться.

- Так в том-то и дело, что уже нет. Видишь ли, помер я недавно…

Я закрыл глаза ладонью.

- Почему-то меня это не удивляет. Продолжай.

- Так вот, я-то помер, а это… Ну, как бы так сказать… Ты только не смейся.

- Не буду. – пообещал я.

- У меня крест украли. Я пока три дня дома был, глядел, как меня провожают, да еще шесть дней по городу бродил, прощался с местами, где маленьким играл, где жену свою встретил… В общем, когда к своему телу вернулся, там уже креста не было.

- И в чем проблема?

- Так ведь я имени своего не помню. Поэтому уйти не могу. Мне ж там назваться надо. Без этого не пустят.

- А спросить не у кого?

Собеседник долго не отвечал на вопрос. Я почти уверился в том, что сейчас он прервет соединение и мне дозволено будет спокойно вернуться к своему депрессивному отчаянию.

- Не у кого. Меня никто не слышит. И… и я уже начал забывать, как выглядят мои родственники. Помоги мне, пожалуйста! Моя соседка сказала, что ты с друзьями вчера выгнал с кладбища вандалов, я пытался им звонить, но меня никто не может услышать, кроме тебя.

- Интересно, как ты вообще можешь звонки совершать.

- Так ведь это же электричество. А я теперь из него одного, похоже, и состою. Поможешь?

- Ты уверен, что не хочешь остаться вольным призраком?

Он хмыкнул.

- Если до сорокового дня не уйду, то просто исчезну.

- Ладно, х… анси Курш с тобой, выручу. Улики есть?

- Соседка говорит, крест уволокли двое малолеток. Он тяжелый, металлический…

- Ага, вот теперь ситуация проясняется. Жди меня на кладбище, username.

Я отключился. Набирая по памяти Лешкин номер, размышлял о том, что мой звонок в 12 ночи с целью узнать местные точки приема металлолома вряд ли стоит мотивировать настоящей причиной…

* * *

- Повторяю, тебе вовсе необязательно было идти со мной.

- Ага, чтобы ты, москальская морда, меня полночи будил звонками?! Я не навигатор. Проще показать дорогу.

- Сдается мне, это не единственная причина.

- Конечно! Вдруг еще какое приключение увижу?

Не понравилась мне Лехина улыбка. Потомок запорожской анархии на глазах превращается в адреналинового наркомана. Разумному убеждению он поддаваться не желал, а оставлять его связанным и с кляпом во рту на даче мне показалось как-то невежливо.

- А чего мелкого не взял?

- Кузьма только слово «металл» услышал, сразу отмежевался. Какие-то у его народа предубеждения против холодного железа. Хотя вот как раз с ним бы управились за пять минут.

Учитывая, какой план мы приняли на вооружение, помощь домового была бы действительно неоценима…

А началось все с того, что, услышав мой вопрос, Леха без колебаний предложил: «Тебе что, деньги нужны? Так давай занесу?». Ну, я сдуру и объяснил, что приемщиками интересуюсь не из финансовых соображений. Через полчаса Алексей уже заявился на дачу с набором начинающего ниндзя. То бишь с обмотанной вокруг пояса веревкой, огромным ржавым крюком, фонариком и вязаной шапочкой, из которой пытались при помощи ножниц изобразить все ту же балаклаву.

- Короче, я все продумал! – с порога устроил мозговой штурм этот самарский синоби – Сейчас насобираем на твоей даче железа, вон, вокруг цветника решетки фигурчатые торчат, я потащу их Додику, пока буду с нм трепаться, ты пошаришься у него во дворе, поглядишь имя на кресте и все! Тот потерянец с песнями отправляется в ирий*! (* в славянских преданиях место, где зимуют птицы и души ожидают перерождения)

Я поглядел на радостного улыбающегося Леху. На дорогие джинсы и модные кроссовки. Представил его, заявившимся к Додику с двумя грязными решетками, вырученных за которых средств в лучшем случае хватит лишь на пиво. Поразмышлял над реакцией приемщика, которому принесли чермет во втором часу ночи.

- А этично ли это, лишать владельцев дачи предметов культа и поклонения?

-Чё?

- Решетки, говорю, красивые. Стремно их воровать.

- И что тогда делать?

Заметно было, что ему мой ответ не особенно понравился. Вероятно, он ожидал чего-то другого. Вроде: «Пся крев, и почему я сам не додумался до такой потрясающей идеи?»

- Говоришь, чермет у него во дворе хранится?

- Ну да, гараж-то занят, а железо во дворе под навесом.

Вот они, преимущества частного сектора.

- Точно знаешь?

- Обижаешь. Сколько раз пацанам помогал дюральку туда отвозить.

- Так может, проще мне самому под навес слазать?

- Ага, попробуй. У него кобель на цепи там рядом. Если не зажует, так орать на весь ПГТ будет. Говорю ж, давай железо понесем! Пока буду с ним разговаривать, пес по любому разоряться на меня будет, вот и пролезешь.

- Боюсь только, разговор слишком коротким получится. «Приходи утром» - в лучшем случае. Кстати, а почему не утром, действительно?

- Ты что, хочешь, чтобы он все железо в город отвезти успел?! Пошли сейчас!

Ну, мы и пошли. От решеток я Леху отговорил, но от следующей «гениальной» идеи не смог. Он решил пойти и напрямую попросить показать ему табличку с креста. А вдруг сработает.

«Здравствуйте! Извините, но мне жизненно необходимо именно сейчас, в 2 часа ночи, взглянуть на табличку с ворованного креста, который вы держите на своем нелегальном пункте приема металлолома»

Не удивлюсь, если он скажет что-то подобное.

А я, как и подразумевалось первоначально, буду в это время пробираться на тот самый склад.

…который оказался двором дома типа «Коттедж на двух хозяев». Правая половина даже в свете уличных фонарей казалась пустой и неухоженной. Слева обретался Додик. Свет в окнах его жилища все еще горел, что вселяло надежду. Стукнувшись на удачу кулаками, мы разошлись в разные стороны. Слышно было, как барабанит по калитке Леха. Басовито забрехал пес, которым стращал меня скин. Доподлинно не зная, что за забором из листов шифера скрывается именно собака, по звукам можно было предположить, что там прищемил себе что-то важное медведь.

Пролезть со стороны огорода не составило труда. Не понадобилась даже помощь набора ниндзя. Поминутно натыкаясь на что-то острое и коварно расположившееся на моем пути, я прислушивался к звукам разговора. Увы, клятый пес надрывался буквально в паре метров от меня, хрипя и натягивая цепь, поэтому разобрать хоть слово не представлялось возможным. Оставалось надеяться лишь на прочность цепи и продолжительность беседы.

Та-ак, судя по тактильным ощущениям, здесь свалены трубы… разделенные болгаркой на фрагменты – острые щепки на распилах впиваются в кожу. А здесь отчетливо несет кислым дымом – это обожженная электропроводка. Тут… тут что-то совсем непонятное… а здесь завитушки… Завитушки? Я рискнул включить фонарик, прикрыв его предварительно рукавом косухи.

Да, действительно крест. И табличка на нем цела. Как же того бедолагу звали? Ага. Стало быть, родился имярек в эпоху культа личности отечественных строителей социализма. Что ж, как не повезло тебе, с именем, да фамилией, уважаемый товарищ Вилен Мудель, при рождении, так и после смерти ответ за прозвание, предками данное, держать пришлось. Ладно, пора отступать. А то или меня здесь обнаружат, или пес на цепи повесится, или Лехе за полночные диалоги в глаз засветят.

Оказавшись на улице, я пронзительно свистнул, отчего бэк-вокал додикову псу составили шарики из соседних дворов. Леха сигнал услышал и понял, так как буквально через пару минут появился на условленной точке сбора у фонаря.

- Нашел?

- Нашел! А ты как поговорил?

- Ну…. Додик моим красноречием не проникся. Что, теперь идем на кладбище?

На кладбище, так на кладбище. Поскольку Орлова и его верного транспорта с нами не было, пришлось раскошелиться на такси. Леха поворчал, что зря решетки не сдали, раз такое дело, зато я наконец-то узнал, что отвечают диспетчеры такси в ответ на просьбу предоставить машину до погоста предрассветной порой.

Оказывается, они лишь называют цену и номер выехавшего автомобиля.

Слабо светила луна. Здесь было прохладнее, чем в Усть-Кинельском, хотя перед рассветом стих легкий ночной ветер. Было тихо, только от желтых огней города на горизонте шел слабый шум. Чуть задумайся, и он сольется с шорохом травы под ногами. Не зная доподлинно пути, я полагался на уверенно топающего впереди Леху. А что, если он сам сейчас дорогу вспоминает?

Только я открыл рот, чтобы поделится своими подозрениями, как истинный ариец застыл на месте, подобно соляному столпу. Как я умудрился не врезаться в него, загадка.

- Твою же ж мать… - еле слышно выдохнул Леха.

Поскольку я уже успел обойти оторопевшего скина, то причина лехиного замешательства была прекрасно видна. Ну что сказать, если бы неделю назад я встретил посреди ночи фосфорецирующего и просвечивающего насквозь мужика, то выразился бы и покрепче.

- Вы пришли… - тихо, словно бы размышляя, произнес призрак и тут до него дошел смысл происходящего – Вы пришли!! Спасибо вам! Скажите, вы… Вы нашли мое имя?

- Квест «Поиски имени» завершен. – улыбнулся я. – Мы получаем +5 к благородству и +3 к самоотверженности. А звали тебя: Виленом!

Пару мгновений он не двигался, потом расхохотался и… исчез. Вот так вот простенько, без спецэффектов. Я даже на мгновение почувствовал себя обманутым.

- Шо, все? – разделил мое мнение Леха.

- Да, все.

Последнюю фразу произнес не я. А нежный девичий голосок за нашими спинами.

Его приятного звучания хватило, чтобы два взрослых мужика с матом отшатнулись в стороны.

Да что же это такое?! Здесь что, всеобластной слет привидений? Вроде ж до хэллоуина далековато!

За нашими спинами стояла хрупкая девушка. В белом платьице. С распущенными волосами. Которые слиплись, будто бы она их давно не мыла. Или, напротив, недавно намочила.

Да-да, набор штампов налицо. Остается только найти где-нибудь оператора с камерой и узнать, что отечественный кинематограф взялся за римейки азиатских ужастиков.

- Ты тоже не человек?

Она склонила голову к плечу.

- Вроде того. Я здесь обитаю. Рада за Вилена. Надо же, из всех могил воры выбрали именно его…

Рассказывая, она шажок за шажком приближалась к нам. Мы в том же темпе отступали. Должно быть, со стороны это должно забавно смотреться. Однако мне было не себе.

- Так это ты та соседка, про которую он говорил! – заполнял возникшую в беседе паузу я – А можно узнать, кто ты?

- Конечно – согласилась она и… прыгнула.

Мимо меня промелькнула ее белое платьице, обдав запахом сырости и гнили, а секундой позже я услышал лешкин хрип, сменившийся надрывным воем…

« - Ответь мне, откуда там русалка?!

- Сам без понятия! Вот уж не думал, что скажу это, но… Случайная неприятность иногда бывает посильнее моих каверз. А жаль, я имел богатые планы на эту ночь.

- Надо что-то сделать! Мальчик может погибнуть!

- Совершенно справедливо и заслуженно, хочу заметить. Лезешь ночью на неспокойное кладбище, будь готов к последствиям. Это только в… Куда-а?!

- Пусть это против правил, но я не могу спокойно смотреть!

- Зато я могу. Хочешь, поделюсь опытом? Эй, эй, ну меня-то хоть подожди!!»

- Водяница, лесовица, шальная девица! Отвяжись, откатись, перед нами не кажись: тебе тут не век жить, а мгновенье быть. Ступай в реку глубокую, на осину высокую. Осина трясись, водяница, уймись. Я закон принимал, златой крест целовал; мне с тобой не водиться, не кумиться. Ступай в бор, в чащу, к лесному хозяину, он тебя ждал, на мху постелюшку слал, муравой устилал, в изголовье колодку клал; с ним тебе спать, а нас крещёных, не видать!.. А не быть по сему обе цацки порву, будешь ты не как баба, как болотная жаба! Ни один водяной не станет е... с тобой, ведь он тоже мужик, любит милых на лик... Ну, русалка, wie heisst du?! Вырывать тебе... ?!

- П-прекрати, за-а-молчи!.. – взмолилась водяница, отшатнувшись от Лёшки и истаивая на глазах,- Твой заговор режет острее ножа. Спрашивать откуда ты такой ведающий выискался не буду, видно, Сила благая послала, потому о помощи испрошу ... Убили меня люди лихие, ещё во времена далёкие, надругались, да и в речке утопили. С тех пор и скитаюсь между небом и землёй на века неприкаянная. Тело давно истлело, да кости по руслу течением разбросало, а дух мается, покоя не зная. Сиротка при жизни была, помянуть некому. Многие лета прошли, а я всё стражду. Люди меня не слышат, а кто слышит – тот пугается, страх их и длит моё существование. Освободи меня, дай с миром уйти. Закажи в храме службу за невинно убиенную рабу Марфу, свечку затепли, помяни, обрящу тогда Царствие Небесное, и за тебя, забубённого, там, за гранью, молиться буду…

- Что ж, исполню, как просила, а ноне ступай, откуда пришла и нам дай уйти целыми и невредимыми.

-Прощай,- чуть слышно отозвалась водява и исчезла, как и не было её вовсе.

За спиной охнул хохол. Обернувшись, я увидел, как тот сжимает шею, на которой выступили характерные отпечатки пятерни.

-… это,- прокашлявшись, выдавил он,- а откуда ты, догадался, как говорить с ней нужно?!

А что ответишь, когда самому удивительно.

-Знал и всё. Меня больше другой вопрос волнует. Почему ты, обычный паренёк, начал видеть то же, что и я?! Не иначе, проникся…

Мы вернулись к асфальтированной дороге и двинулись вдоль неё по направлению к городу. Ещё издали моё внимание привлекло зарево, разливающееся на его окраинах.

-Горит что-то, чувствуешь запах?- спросил Лёшка, указывая на далёкое свечение.

-Чувствую, и даже догадываюсь, где горит.

-Бежим, может, ещё успеем!- подхватился Задуба, разгадав мои опасения.

Не чувствуя под собой ног, мы ворвались в дачный посёлок, и устремились на отсветы яркого пламени, очагом которого служила … моя дача. Кузя, Кузя! Только бы успеть. «Дом гибнет, а вместе с ним и я»,- пронеслась в голове однажды упомянутая домовым фраза.

Домик полыхал в лучших традициях исторического экшена. Где-то далеко завывала пожарная сирена. Эх, не успеть спасателям. Вон и треск уже по стенам пошёл. Ещё минута и крыша обвалится, погребая под жарким крошевом беззаветно преданного ему хозяина.

-Ку-у-зька!- проорал я, отпихивая бритого и врываясь в огненный ад,- Ну, где же ты?! Не можешь ты…- Я присел на корточки, пытаясь оглядеться. С тем же успехом можно было сунуть голову в духовку. Ослепительный кошмар. Вдруг, внизу что-то ворохнулось, заставив меня поспешно нагнуться. Из дыма вынырнуло чёрное кошкообразное существо и, надсадно отхаркиваясь, прохрипело:

-Ботинок… ботинок...

Сноровисто впихнув дачного в дымящуюся обувь и подскакивая на одной ноге, я побежал по направлению к выходу. Очень своевременно. Позади загрохотало, едва только мы оказались на улице, ощутимо пихнуло в спину воздухом и ухнуло пламенем так, что мы откатились на несколько добрых метров прямо в тлеющие кусты.

-Уж я их увещевал, как только мог. И в двери стучал, и собакой лаял, а они, знай, одно повторяли: «Умри», и избу чем-то давай поливать, а потом, ка-а-к запылает. А тебя всё нет и нет… И с жизнью я прощаться начал,- хлюпал носом Кузька, приобретя привычный взору вид и, как ребёнок, доверчиво прижимался к моей груди.

-Ну-ну, ничего. Главное, что ты – жив, а дом мы справим, не в пример лучше прежнего.

-Пошли ко мне, погорельцы, - подал свой голос Лёшка,- из-за меня вы крова лишились

* * *

На пути квартире лехиных родителей мне пришла в голову умная, но запоздалая идея. А чего это мы носимся из угла в угол, как камешки в ботинке? Почему бы сразу не взять быка за… Хм, ладно, у них этого нет… Музу за перо.

Когда я озвучил свои соображения хохлу, тот не сразу отозвался. Видимо, все еще пребывал под шоковым воздействием вида сожженной дачи.

-А? Че?

- В общагу, говорю, пошли.

-Зачем… хотя да.

Вдруг он принялся судорожно хлопать себя по одежде – я даже решил сперва, что хохол заметил припаявшийся к синтетике тлеющий уголек. Но нет, Леха искал мобильник.

- Але, Ксюх, ты можешь ща говорить?

И через минуту:

- Серый, не спишь?

-…слушай, тут такое дело…

-…Женек, кроме шуток!

А ведь он прав. Увлеченный мысленными поисками босса этого уровня, я и не подумал, что лехины недруги, спалившие родную хату, с такой же легкостью могут взяться и за других его товарищей. Ладно я лицо причастное, они от моей «пушки» улепёты…

Пушки?! Я же не брал ее с собой, отправляясь на кладбище! Дача!!

* * *

- Угу, вот из-за таких, как он, и приходится добрые дела делать… Так ты от моего подарка и отделался. Хм, надо сказать что-то соответствующее случаю. А, вот – ляськи-масяськи!

* * *

Что-то тяжелое ухнуло мне на ногу. Готов поклясться, что оно прилетело откуда-то сверху. Готов, но не буду, так как занят матерным воплем. Леха отвлекся от своих функций радиста и посветил экраном телефона на метательный снаряд.

- Ты с ним осторожнее, что ли, будь – укоризненно произнес он – Ладно хоть не стрельнул.

Перед нами лежал тот самый злосчастный АПС.

* * *

- И вот это вот волшебные слова?!

- Выразимся проще – непринужденная импровизация.

- Или беззастенчивый плагиат?

- А зачем напрягаться, если можно воспользоваться готовым шаблоном? Ты, кстати, камнями бросаться сам не имеешь права. Это ж надо, умудрился вспомнить языческий наговор, который не каждый волхв знает.

- Ты еще вспомни, кто его подопечному нашептал.

- Цыц! Покричи тут еще. Вам-то со служебными взысканиями проще – перенес пару-другую миллиардов писем и свободен. А вот нашему брату тяжко приходится.

- Тяжко?! Да я бы с радостью прослушал концерт органной музы…

- Бр-р, даже название уши царапает.

* * *

Половина окон общаги радостно сияли светом. Непонятно, куда глядит фараон с вязальными спицами. Вероятно, что на зарево пожара.

- Кузя-а… - позвал я, сунув нос в «гриндерс». О чем тут же пожалел. Как уже упоминалось выше, с гигиеническими удобствами на даче было плоховато.

-Что? – мрачно вопросил знакомый голос и из мрака изумрудно блеснули два крошечных глаза.

- Зачаруй вахту. Жизненно надо.

Он вздохнул.

– Несите.

Думаю, нет нужды повторяться и описывать наше проникновение на территорию общежития. Нужную комнату нашли быстро, хотя Леху и тормозили на каждом лестничном пролете знакомые. Найти-то нашли, а вот дальше последовали сюрпризы. Начать с того, что дверь оказалась незаперта. Я только взялся за ручку, а она со скрипом подалась вперед. Разумеется, в открытый проем тотчас же проник я, ожидая увидеть что угодно. Кроме того, что действительно обнаружил.

- Нет, пустота это как-то несерьезно – проворчал я, стоя посреди совершенно пустого помещения. Ни мебели, ни предметов обихода, ни запомнившихся по прошлому визиту постеров на стенах. Великий стратокастер, да тут даже пыли нет!

- Костян – как-то неуверенно позвал меня хохол – Шел бы ты оттуда, а?

- Почему? – удивился я.

- Так ты по сторонам-то погляди.

Я поглядел. Потом еще раз, так как не сразу понял, что заметил глазастый Леха. И быстро последовал его совету. Потому что оставаться в комнате, где у обоев нет стыков, окно неразделимо со стеной, а за стеклом вместо привычного ночного мрака что-то темно-синее с искорками, мне отчего-то не захотелось.

* * *

Очередной мой гениальный план оказался пустой тратой времени. Неудача скверно сказалась на самочувствии. Или это наконец-то дала о себе знать накопившаяся усталость? Ноги подкашивались, хотелось прикрыть глаза и ни о чем не думать пару часов. Пожалуй, пора воспользоваться лехиным приглашением…

Репетиционная база команды моего нового приятеля располагалась в актовом зале местной школы. На моё немое изумление хохол что-то невнятно булькнул про уроки музыки для учеников и, отсекая вопросы о своей причастности, ускорил шаг.

- Давай, поторапливайся. Не хватало ещё, чтоб без меня начали…

Однако, не перестаю удивляться многогранности художественной натуры! Уверуешь вот так в святую простоту человека, а он – бац, и обозначит нетривиальный подход к творческому процессу.

-Всем привет. - бросил Лёшка поджидающей нас на школьном крыльце четвёрке, в числе которой обнаружилась девушка. - Знакомьтесь, мой друг – Костя. Если подойдёт на второй вокал, поставим…

(Вот тебе и раз, а меня спросить?!)

-Здорово дневали!- поздоровался я, в свою очередь, озадачиваясь пожимать ли руку девице, которая из самых честных рокерских правил вполне может оказаться феминисткой, и, наряду с привлекательной внешностью, обладает редким голосом любителя отборного самосада. А что, есть среди моих неформальных знакомых и такие девушки!

-Ксения,- деловито представилась белокурая обладательница холодного взгляда и, избавляя меня от долгих раздумий, первой протянула руку. – А это: Евгений, Сергей и Дмитрий.

-Ыгхым - утвердительно хмыкнул я и, на всякий случай, щёлкнул зубами. Ксения и бровью не повела, но нахально изучать меня не перестала.

Парни, как и следовало ожидать, обладали самой заурядной наружностью студентов-старшекурсников, все, как один, имели вид слегка потрёпанный, но не лишённый своеобразного шика. С такой внешностью всё едино: хочешь на сцене выступай, а не хочешь – пиво на фесте вместе с прочими фэнами пей. Смотрели, однако, с любопытством и с видимым дружелюбием обменялись со мной рукопожатием.

-Ну, вот и познакомились,- счёл нужным вмешаться бритый. - Евген у нас на басу, Серый - барабаны, Диман - на клавишах, а Ксюха, - подпуская в голос гордости, подытожил хохол,- помимо того, что стоит на ритм-гитаре, является вокалисткой и основным поэтом группы. Лешкина восторженность, казалось, не произвела на блондинку должного эффекта. То ли привыкла уже, то ли снобизм был ей родным братом. Пока единственное достоинство, что мне удалось в ней разглядеть, было наглухо упаковано в узкие черные брюки и того же цвета спортивную олимпийку. Да и девице, судя по гримаске, которую она состряпала на курносом личике, в ответных поисках повезло не больше. У меня же на лбу не написано, что я хороший. Хотя, стоит задуматься и о таком варианте. Может быть, после этого духовно неразвитые почитательницы образа «плохого парня» перестали бы донимать меня просьбами составить им диванную компанию?

Наконец, Лёшка сделал пригласительный жест, и мы нестройным гуськом двинулись за ним по лестнице.

-«В каморке, что за актовым залом, репетировал школьный ансамбль…»

-Ну, ансамбль, не ансамбль, а жару дать сможем, тем паче, что выступление в «Подвале»*(*Рок-бар «Подвал» - клуб для любителей тяжёлой музыки в Самаре) на носу, - вмешалась в мою мелодекламацию Ксюха,- ты, кстати, тоже особо не расслабляйся, если играть с нами намерен. Мы сейчас разогреемся, прогоним несколько своих вещей, а потом с превеликим любопытством тебя пробовать начнём… (Мне кажется, или девчонка восприняла мою скромную персону конкурентной?!)

-Таки искренне не советую этого делать. Удовольствие от результата может оказаться э-э… несколько жиденьким. Хотя с другой стороны, если иным вербальная активность помогает меньше, чем мешает, где вероятность не получить расстройство желудка, а заодно и слуха из-за банального любопытства?! Помянув мою музыкальную нестандартность, наш общий друг шутканул: стар я уже для статуса «звезды рок-н-ролла». Здесь же оказался за компанию, да по обоюдной любви к жанру…

А вот нечего на меня было изначально смотреть, как эльф на орка

-Грубый ты, Констан, и неженственный,- услышал я сквозь общий гогот от кого-то из ребят, (кажется, это был кавказской колоритности клавишник) Ксю, как всякий реальный пацан, зла не помнит, но и насмешек не прощает.

Уберусь-ка я подальше, в самый конец зала, да и прикинусь ветошью, пока не началось. Им-то за счастье позлить единственную привилегированную особь в группе, а моя внутренняя организация не рассчитана пробуждать яркие снопы чувственных искр. Тем паче при нынешнем раскладе от них более вероятно пострадать, чем получить удовольствие.

Нарождающийся базарный полдень внезапно разорвал резкий звук - это Задуба наконец-то подключился к усилителю, и всё потонуло в дисгармоничной какофонии. Вскоре я услышал некое подобие мелодии. Ребята, последовавшие Лешкиному примеру, в самых разнообразных позах сосредоточились над своими инструментами, напрочь позабыв о моём существовании. Лишь однажды, словно бы случайно, я поймал колючий прищур внимательных и умных глаз. Ну-ну, это ничего, я многим не нравлюсь с первого взгляда, а со второго у иных и вовсе вызываю рвотный рефлекс.

Раз- два, раз-два-три! Барабанщик дал дробь, подключился бас, вступили клавиши, зазвучала соло-гитара, сверху лёг рифф ритма, и панесла-ась! Тра-та-тра-та-та-там… Хм, а неплохо, я бы даже сказал: очень ничего. Человеку, несведущему в музыке, т.е. любому простому обывателю, не понять самого духа атмосферы, царящей на репетиционных точках. А ведь именно на них создаётся то, что впоследствии мы с таким удовольствием распеваем в шумных компаниях, или то, над чем грустим в одиночестве. Только здесь берёт начало то волшебство, что потом называют: «творчеством». Здесь играют от души и для души. Только здесь, как в кузне, вобрав в себя всё самое лучшее, отливается чистейший самородок … Чего? «Любви»? «Боли»? «Свободы»?! Ответ способно дать лишь зоркое сердце слушателя. Ведь пока звучит музыка, жив и сам музыкант, «вечно молодой, вечно пьяный», не знающий границ и рубежей, не имеющий национальности. За эти качества я и уважаю рок-н-ролл, как жанр, потому и смеюсь, когда его противопоставляют попсе – грубой подделке под искусство, штампующей треки по одной кальке.

Эх, что-то зафилософствовался я, а виноваты в том вон те пятеро на сцене. Мелодия тем временем сменила тональность, заструилась, потекла в миноре, увлекая за собой куда-то за пределы досягаемой грани. Я закрыл глаза, невольно растекаясь в кресле, и тут зазвучал голос чистый, сильный, печальный…

Горизонт плыл полоской стали,

Ветер выл в кронах,

Когда в горах убивали

Последнего из драконов.

А в небе горело пламя

В память о павших прежде,

Молчали холодные камни,

И капала кровь с одежды.

В домах задвигались шторы,

Влекомые ужасом страха,

Мрачно взирали горы

На торжество праха.

И катилась медленно влага

Из янтарно-жёлтого глаза,

От того, что бессильна отвага,

Если на одного все сразу…

Я знаю, что это было,

Хоть столетий прошло немало,

Что голову возложили

К королевскому пьедесталу,

А потом устроили праздник

В честь низложения силы,

И пили за святость казни,

И в набаты всем миром били…

А крылья вылизывал ветер

Глухим языком утраты,

И восходил красный месяц

Во имя скорой расплаты…

И драконов с тех пор не стало,

И разуверились в чуде,

А в небе по-прежнему ало

Напоминанием людям.

-Ко-ость… - ввинтилось в сознание проржавелым шурупом,- Эй, ты чего там …уснул?!

Нет, ну что за люди! Думаю, моё негодование поймёт каждый, кого однажды насильственно телепортировали из вышних грёз блаженства, куда заблаговременно, пятью минутами раньше, сами же и вознесли. Я неохотно разлепил веки. На меня с нескрываемым изумлением таращилось аж пять пар глаз. Нехорошо так таращилось, с укоризной

-Да не сплю я, не сплю. Просто от вашей игры мысли сами собой гаснут, происходит глубинное внеплановое переформирование харда…

-Щось це було?! – вознегодовала соло-гитара.

-Да играете вы, говорю, уж больно хорошо. Нам, в своё время, как раз таки и не хватило вашей сплочённости, в итоге распались. И стихи – дивные… Нет, ребята, вы молодцы! Я, по простоте, да исходя из Лёшкиной… кхм… самобытности, полагал услышать что-то вроде: «… Я не могу сдаться, но за проблемы своего паца всегда буду браться, за братца…» А тут целый пауэр* (*стиль в металлической музыке, для которого характерны быстрые риффы, вычурные соло, мелодичные баллады, высокий вокал и общая эпичность текстов: «эльфыдраконымагияклинкизаценитепацаныявчерапрочелклевоефэнтезидавайтепонемусваяемпесню». Как самые известные примеры: у них - «Blind guardian», «Seven kingdoms», «Rhapsody of fire», у нас - «Arida vortex», «The Arrow», «Catharsis» и да, Вы правильно подумали – «Эпидемия» - примеч. автора)

-Насчёт пауэра ты почти угадал,- за всех ответил барабанщик,- Хотя изначально не задавались целью вгонять свою музыку в узкие рамки. Просто собрались и начали играть. Хохол вон у нас - недоскин, но прекрасный мелодист. Хаттаб,- он указал на заросшего щетиной басиста. - тот вообще от джаза тащится. БандЭросу, - кивнул он в сторону клавишника, - вообще пофиг, лишь бы на тёлок пассажами впечатление производить. Ксю хорошо пишет и здорово поёт. Ну, а я вместе со своей барабанной установкой, прекрасно дополняю образовавшееся безобразие, громко названное: «Блокада».

-Стало быть, «серый кардинал»…

-Зачем же сразу так официально?! Можешь именовать просто и не выспренно: Графин. В миру: Сергей Орлов.

А они определённо начинают мне нравиться.

-Кстати, нам помощь нужна. - словно бы раздумывая, начал Сергей. - Хочешь разнообразить свой досуг костюмированной вечеринкой а-ля Хэллоуин, а заодно научить уму-разуму местных мракобесов?

-А что нужно делать?

-Значицца, так…

* * *

-Ксю, а тебе идёт этот прикид, он как нельзя лучше отображает твой внутренний мир…

Я внимательно посмотрел в ту сторону, где на манер веретена кружилась наша блондинка. Хм, а Орлов в чем-то прав. Дева пребывала в виде экстравагантном и совершенно неудобном - облаченная по самую щиколотку в огромный белый плащ с капюшоном, скрывающем добрую часть лица, она медленно плыла впереди нас, изредка совершая вальсирующие движения. ( Хоть сейчас вези на Нагорную для знакомства с очередным армейским уклонистом)*(Дом скорби в Самара - примеч. автора)

-Брюхо подтяни,- в тон Графину ответила блондинка.

-А это что-то даст?.

-Камзол не придётся штопать. Его размер не рассчитан на столь аморфные конструкции.

-И все-то меня учат. Причём именно тому, что в жизни пригождается меньше всего,- почёсывая вместо подтягивания живот, пробурчал серый кардинал. - Можно подумать, БандЭрос выглядит более изящно…

Я перевёл взгляд на клавишника, шествующего рядом со мной. Ну, что сказать?! Южный темперамент, в какой костюм его не обряди - всё одно даст о себе знать. Даже сейчас, обряженный в чёрную рясу, Димка умудрялся сохранять достоинство не монаха-схимника, а престарелого Казановы, как минимум. Виноват ли в том масляный взор, какой он то и дело посылал чуть ниже талии Ксюхиной хламиды или всё дело в его носе, кажущемся ещё колоритнее и длиннее в это время суток?

-… по крайне мере, в отличие от некоторых, в выборе костюма он не уподоблялся буржуазной кокотке элегантного возраста: «Ах, это меня полнит, а в этом темно дышать…»

-Ах, ты…

Словесную эквилибристику в корне пресёк Евгений, не проронивший за весь вечер ни слова, да и теперь обозначивший свою позицию исключительно показыванием увесистого кулака спорщикам. Кстати, пара фраз о нашем флегматике.

Строгая чёрная мантия плотно прилегала к его широким плечам, голову же венчали огромные букли при взгляде на которые вопрос о профессиональной принадлежности отыгрываемого персонажа отпадал сам собой. Единственное, над чем пришлось поработать нашему светловолосому визажисту, так это – щедро выбеленное лицо, отчего от природы малоэмоциональный басист стал похож на ожившую статую правосудия. Словом, тот ещё красавчЕГ. И лишь один человек, замыкающий процессию, был абсолютно доволен своим внешним видом. Аккуратный красный колпак с прорезями для глаз, да того же цвета кожаный фартук, были пошиты, словно на заказ. Вот уж кто с костюмом угадал, так угадал…

-Леш, тебе колпак не мешает?- выразил я своё беспокойство.

-Так же, как и тебе волосся, чудвище страхолюдное…

Что ж, пара слов и о моём облике. В гардеробной подборке, позаимствованной у ролевиков, с коими дружила Ксения, не нашлось костюма, соответствующего персонажу, скосплеить которого выпало на мою скромную долю. Пришлось воспользоваться извращённым воображением, да скромным маскарадным набором, нашедшимся в кладовке за тем самым актовым залом. Нацепив на меня нечто, отдалённо походящее на наряд лешего, перемазав лицо гуталином и увенчав сие безобразие самодельным свиным пятаком, меня выставили перед зеркалом. Свят-свят-свят! То ли я, правда, преуспел в создании отталкивающего образа, то ли бритый им что- то такое про меня напел?! Я решительно развернулся и двинулся вон из каморки – куда там! На пути торчал Хаттаб с париком, личность монументальная и в столь тесном пространстве, где и ногой не больно-то махнёшь, практически несокрушимая.

-Одевай ему на голову*, (*Ведро смотрелось бы лучше, но тут заокеанские игроделы нас опередили, fus ro dah! – прим. авт.) - тут же засуетился вездесущий Орлов,- с костюмом, конечно, отстой вышел, но будем надеяться, что в тёмное время суток и так сойдёт. Сделаем расчёт на систему Станиславского. Ну-ка, - это уже мне. - Сделай страшное лицо…

И как прикажете реагировать?! Правильно: не возражать, тем более что обещал помочь, прежде чем успел уточнить как именно.

А путь наш лежал к старому, заброшенному… погосту. Вот только не надо сейчас откладывать книгу. Мы не из этих, сами знаете каких.*(Очевидно, главный герой имеет в виду многочисленных почитателей потустороннего мира, устраивающих разного рода мероприятия аккурат в склепе и непременно в Вальпургиеву ночь. Бедолаги, ибо не ведают, что творят. И, вообще, как говорил один мой знакомый блекер: «Не разрывай над трупом яму - сам в неё попадёшь»- примеч. автора)

5.

Шанс один на шесть миллиардов.

Пальцы ищут привычно клинок.

Серебристая хищная гарда

Ляжет в руку: я не одинок.

Эта ночь - одна на три сотни,

И луна так полна, так пьяна...

Этой ночью и дичь, и охотник

Свою долю получат сполна.

Пусть капризные пряхи решают,

Чья сегодня окончится нить.

Страха нет, нет тревоги. Я знаю,

Что отмерено - не изменить...

Ветер возится в дремлющих кронах.

Пахнет травами в спящем саду.

Замер мир в безмятежности сонной.

Ты заждался, мой враг? Я иду...

Приглашение какое-то время пожить у профессора, пока его семья гостит на югах, я отклонил. Не потому, что звучало оно слегка натянуто – просто хватит с меня случайных жертв среди тех, кто случайно оказался рядом. Что, если та развеселая парочка еще и киллера забросила сюда? То-то же.

Час ходьбы равен пятнадцатиминутной дистанции лёгкой трусцой. Хотя взмок я вовсе не от бега - дикий выброс адреналина в кровь на подступах к дачам устроил мне вой полицейской сирены, надрывавшейся где-то в конце улицы. "Уж не по мою ли мародёрскую душу?" Однако, как следует запаниковать мне не дала куцехвостая дворняжка, которая подняла та-а-кой лай, словно заподозрила во мне санитара города с отравленной конфеткой. Кое-как отбрыкавшись от визгливой псины, я решил как можно скорее водвориться на кузькину фазенду, и не высовываться оттуда как минимум до вечера. Вскоре в поле моего зрения появился знакомый забор.

-Повремени,- завозился под курткой домовой,- тут помощь нужна.

Я прислушался. Невнятная возня и характерные звуки ударов заставили меня напрячься. Дальше уже включились рефлексы. Рывок в сторону - чтобы не маячить на виду. Кувырок. Короткая перебежка на полусогнутых вдоль чахлого кустарника. Стойка в полный рост за толстым стволом раскидистой яблони. Оценка места дислокации ожидаемого противника.

Картина маслом: пятеро парней увлеченно матюгаясь, колотили рослого, бритоголового парня, в точно такой же, как у меня кожанке.

Ага, молотят "скина", и скина конкретного. Не люблю я их... Но не дать же парню погибнуть, так и не позволив успеть сменить убеждения. Там разберусь, что с ним делать. С криками :"Всем выпрыгнуть из трусов, Ночной Задрот!" я вышел из-за дерева и наведя, ствол на ближайшего из нападавших, поцокал языком.

- Нехорошо, ребята. Ой, не хорошо. А ну, живо рассосались, а то регистрацию ща начну у всех нетрадиционным методом проверять!

На лицах гостей города явственно читалось: не ждали. Оставленный в покое парень размазывал по лицу сопли и кровь из разбитого носа.

-Ну, чё смотрите? В темпе тыгдымского коня, да под мажорный аккомпонемент "Пещеры горного короля" Ра-а-збе-жались!

Сомневаюсь, что хоть кто-то, включая и скина, понял о чём я, но то ли тон мой был излишне красноречив, то ли аргумент в виде ствола крайне убедителен, однако, общий смысл явно дошёл. К концу монолога состав слушателей претерпел существенные изменения. Двое из них, видимо лучше других представлявшие возможности Стечкина в руках сумасшедшего (а именно им я сейчас и выглядел), сначала попятились, а выйдя за пределы обстрела, и вовсе перешли на бег. Благоразумные люди. Одно удовольствие иметь с такими дело. К сожалению, среди прочих они составляли явное меньшинство.

-Ты слышь, да мы тебя запомнили, понял? - заугрожал один из оставшихся.

-Угу-ага, договорились,- уверил я троицу и картинно выстрелил в ... небо.

Секунду спустя, когда пороховая гарь развеялась, и звенящие перепонки обрели способность слышать, судя по далёкому лаю собак, кавказцы были далеко. Наконец, у меня появилась возможность обратиться к спасённому:

-Будешь рассказывать, как дело было или обойдешься стандартным:

Убьём строителя-таджика,

Казним еврея-гробовщика,

чтобы любимая Росея

избавилась от гнёта зла?!

-А ти з наших, что-лi будеш? Спасибi, брат, життя ты менi врятував!

Я опешил и чуть было не брякнул: "Не брат ты мне, гн... цитрусовая!"

* * *

Хм, я ко всем одинаково отношусь. Со всеми одинаково нейтрален. И чувство это претерпевает изменения лишь в том случае, если человек каким-либо образом зарекомендует себя. Скин нервно хохотнул, не сводя глаз с моей руки. Я сообразил, что не спрятал ствол и поспешил исправить ошибку.

-Эй, гарны хлопцы,- возмутились из-под куртки,- аль лягавых до кумплекту подождём? На такой всполых вся губерния сбежится!

-Ну?

-Тикаэм.

Утекли. Быстро и вопреки подозрениям Кузьмы обошлось без преследования. По дороге хотел отделаться от бритого, да куды там! "Сховай, хучь на вечор!" Я проклял собственное добросердечие, которым заразился в развесёлой панковской вольнице, где своего не пожалеют, а уж чужого и подавно. Под чужим я подразумевал Кузькину дачу, хотя мелкий бурчал и матюкался. Он-де дачный, а не какой-нибудь там гостиничный.

Чавкая подаренными консервами, я принялся подначивать хохла:

- А сала-то нэма...

Он застонал, как бык на корове.

-Шо якщо я не народивен сало згадуваты? Ты хучь москаль, а тверезый.

Панки известны не только широтой души, но и нелюбовью к наци...

-Спрашивать за что ты люлей словил не буду, и без того ясно. Одно не понятно: как один оказался?

-Э, а то ти мiзки будинку залишив. Що я баба, щоб мене до будинку провожали?!

-Так ты тут живёшь?- умилился я и добавил, обращаясь к внутреннему корману куртки,- Соседи!

Лысый как-то странно на меня посмотрел.

-Ни, ни тут. Дорогу виршив скоротати сдуру.

-Ну, и что мы с тобой делать будем, кроуль бритый?

-Шо казав?!

Хохол начал явственно закипать. Отлично, сейчас повздорим и он уйдёт.

-Ну, кроуль. Юный блаватовец. Невр гиперборейского разлива с пропиской в Атланти...

Договорить я не успел. Спасённый мной хохол с криком: "клятый москаль!" бросился меня бить. Ха! Сразу понятно, как его те одолели. Судя по тому, как неумело он пытался опробовать на мне смесь бокса и муай-тай, в настоящих переделках бывать ему ещё не приходилось. Так, разве всей оравой лежачего отпинать. В то время, как я в свое время отбивал атаку аж четырёх собутыльников, доказывая, что не крысил последнюю бутылку. Каковую мы и распили в честь мира во всём мире, найдя мирно лежавшей под столом.

Что-то я в воспоминания ударился. Короче говоря, через пару минут мы сидели бок о бок, растирая кровавую юшку и ржали, как донские жеребцы.

-Добрэ бьэшьси! Где навчивси?

-Да с вашим братом не раз после концертов "КиШей" месились.

Он выпучился на меня.

-Шучу. Один раз такое было. Твои пёрли обосновывать, где они иноземный панк видели. Но не учли, что нас будет столько же.

-Клятый кацап,- сплюнул он,- Я сам "КиШей" слухаю.

Видно было, что адреналин, нервяк и накативший стресс его оставили. Мне тоже после драки полегчало. Не зря наши предки по праздникам стенка на стенку сходились. А, кстати о предках...

-Слушай, а ты из какой банды будешь?

-По перши, не з банди. Раз вже тобi хочеться якось iменуватти наше спiвтовариство, використовуй слово "братёрство". У других мы вивчаэ, но цiлком серiознi питаиння. Ось ти наприклад, знаэшь на Украiнi пранарод споруджував пiрамiди? ( Во-первых, не из банды. Раз уж тебе хочется как-то именовать наше содружество, используй слово:братство. Во-вторых, мы изучаем полностью серьёзные вопросы. Вот, например, ты знаешь, что на Украине пранарод сооружал пирамиды?)

Я опешил. Вот так молодых, вроде бы неглупых ребят и ловят на псевдонаучные теории. Это им позволяет важничать. Лишь немногим хватает ума, гордиться собственными достижениями, а не вложенными в твою голову идеями. Кто-то из псевдопророков искал мальчиков для постели, кто-то – кошельки, кто-то быдло, готовое стать ступеньками к трону… И последователям их несть числа, имя им - легион. Вот приблизительно так я его пирамидальные рассуждения и прокомментировал... Чуть снова не вспыхнула драка.

Положение спас Кузьма, высунувший мохнатую мордочку со словами: " Затрахали, дурозвоны, коли есть охота повалятися, так ето с девкой на сеновале, а не на вверенной мне территории!"

Были б у скина волосы, дыбом встали бы.

-Вин щё, ЖИВОЙ?

-Да, а шо?- на хохляцкий манер переспросил я . Уважаемый Дачный - Козьма. Кстати, как представитель языческого культа, он может оказаться для тебя крайне полезным собеседником.

Лысый неумело, на католическую сторону, закрестился. Интересно, а на своих атлантов он бы так же реагировал?

-Лёха Задуба,- представился хохол. Я назвался в ответ.

-Так, стало быть ты местный?

-Живу здесь близько десяти рокiв. Переiхали з Украiни, коли там почалася вся ця заворуха. Тут вже и в iнститут поступив, на iстфак. Зараз ось пишу дипломну работу: "Откуда э пiшли Арiицi". Тиждень, як з експедицii с однодумцями повернувся.(Да, живу здесь около десяти лет. Переехали с родителями из Украины, когда там вся эта заворуха началась. Здесь уже и в институт поступил, на истфак. Сейчас вот пишу дипломную работу:"Откуда пошли Арийцы". Неделя, как с единомышленниками из экспедиции вернулся)

Лёшка внимательно посмотрел на меня и в свою очередь задал вопрос:

-А ось ти- явно не тутошнiй. Селице у нас маленьке, студентське. Дорма, що не далеко от Самары. Тому всю шушваль неформату я на перечёт знаю. Iз усього видно, ховаэшся вiд когось. Виручив ти мене. Спасибi на тому. У боргу не залишуся, коли допомогу потрiбна будет- окажу сприяння.. Але i ти, будь добр, ответ трмимай. (А вот ты явно не здешний. Посёлок у нас маленький, студенческий, даром что недалеко от Самары. Потому всю неформатную шушеру я наперечёт знаю. И по всему видно, что прячешься от кого-то. Помог ты мне. Спасибо на том. В долгу не остаусь, коли помощь понадобится - окажу содействие. Но и ты будь добр, ответ держи.)

Я помедлил с ответом. Лёшка со своими закосами под Блаватскую на здравомыслящего походил мало. Потому, махнув на всё рукой, я начал свой рассказ. Когда повествование подошло к концу, за окном было давно темно. Выжидательно уставившись в каменное лицо собеседника, я ждал хоть малейшей реакции.

-Хм,- наконец отозвался он,- Справа ясна, що справа темна... Вижу: не брешеш. Атлантiв теж нiхто не бачив, али це не привiд не верiте в них... Спати треба лягати, тiм бiльше нiч вже. Вранцi виршимо як бути.( Дело ясное, что дело тёмное... Вижу: не врёшь. Атлантов тоже никто из нынеживущих не видел, но это не повод не верить в них. Спать надо ложиться, тем более ночь уже. Утром решим, как быть)

* * *

-А, это ты, воплощение лжи и обмана! И кто мне говорил, что пистолет не боеспособен?!

-Свершилось чудо! Не это ли свидетельство вмешательства сниже в жизнь неверующих? Атеизм, apage! Пиво будешь, светлое?

-Разумеется, нет. Чай будешь? Чёрный!

-Не смеши.

-Не юродствуй. Чем тебе так досадили атеисты? Человек свободен и вправе сам выбирать свой путь.

-А заповеди, значит, придумал кто-то другой, эге. А за что тогда, скажи мне, их правительства не любят уклоняющихся от уплаты налогов? Знал бы ты, как судебные приставы обогащают наш потенциал.

-Умерь свой пыл, твой опыт работы в PR-компании сейчас не уместен. Знай, меня беспокоит другое. Твоим даром он уже один раз воспользовался...

-Саботажник!

-... стало быть, настал мой черёд...

-Вста-а-вай, страна огромная, вставай на смертный бой...- распевал кто-то на редкость мерзопакостным голоском.

-Кузьма, я тя на "ТВ3" сдам, на опыты,- прохрипел я. Слова неохотно лезли сквозь пересохшее за ночь горло. Рядом кто-то завозился. Я с трудом припомнил кто. Надеюсь, сегодня меня не навещали сны эротического характера, т.к. нет сил краснеть.

- Ех, зараз би борщу, гострого, горячого,- простонал нэзалежный хлопец.

-Слушай ты, Тарас Бульба, не трави душу...

-Уб*ю. Ось сил наберусь i уб*ю,- как-то неуверенно пообещал хохол.

Я снова смежил веки. Мысли текли вялые, ленивые; им отбивала ритм кровь в висках. Главенствовало понимание того, что за эти дни я наприключался, как истинный герой боевика. Разнообразная чисть и нечисть, странные знакомства... и муйня какая-то давит в бочину так, что сил нет. Я нашарил "муйню" и взбодрился. Даже перевзбодрился. Ибо это был АПС.

Ай, малаца, ты б его ещё к виску приложил. Выбросить его что ли опосля протирки отпечатков? Так вроде ж пригодился... Бойтесь данайцев, дары с ценниками приносящих. Так ведь ещё и телефон вручили. Я пошарил по карманам куртки. Искомый аппарат сразу нашёлся и даже имел вполне товарный вид. Дисплей цел, но не горит. Разрядился этот гениальный продукт "парадиз-тех".

Да, но надо ж как-то по сюжету двигаться…

Рядом безмятежно похрапывал скин. Истинный ариец: убедился, что жрать больше нечего и, обратно в объятия Морфея.

- Подъё-о-ом!!!! Вставай, говорю! У тебя там никто из знакомых в счастье остро не нуждается? А то я запросто. Доброе слово скажу, винду переустановлю, пивом проставлюсь. В особо тяжелых случаях готов послужить тактичным и внимательным собеседником в нелегком деле обсуждения политических новостей.

М-да, спит невинным сном, как Илюша на печи до прибытия калик перехожих. А что, если так?

- Да здравствует мультикультурализм! – весело и нараспев проорал я.

- Клятый металлюга… - простонал скин, поднимаясь.

- Бездомный – да. Чуть не убитый – тоже верно. Но никак не клятый. Что еще к этому списку добавить? Самое главное – одержимый беззаветным альтруизмом.

- И трепливый, як баба… ты можешь понятными словами все объяснить?

- Ага. Только и ты, переходи с иностранного на внятный, русский. Я. Хочу. Кому-нибудь. Помочь.

Какое-то время Лёха тупо на меня таращился.

- Вроде ж ты мне помог – наконец сообщил он. А то я не знал!

- Погляди на меня. Как видишь, я по-прежнему здесь.

- Тоже верно…

- И, кажется, я догадываюсь, почему. Скажи честно, ты рад меня видеть?

- Я тебе что, п…р?! – возмутился он

- Да, на эмобоя ты не похож – гнусно ухмыльнулся я – И хвала Гибсону. Потому-то я еще в этом вашем «гусь-жизельском». Условия моего возвращения включают в себя наличие кого-то, кто был бы искренне мне рад.

Бритый сторонник оккультных теорий в раздумье потер лоб.

- Ну, давай тебе собаку найдем – выдал он результат мыслительного процесса. – Тварына* (*столь грозно звучащее слово в действительности означает всего лишь «животное» на украинском языке) к тебе привяжется и все.

- Сомневаюсь я, что это подействует. Масштаб не тот. Подозреваю, без человека никак не обойтись.

- Ты ж вчера рассказывал, что есть и другой путь. – припомнил внимательный наци.

- Есть. Только мне охренеть как не хочется к нему прибегать.

* * *

Благополучно дочавкав остатки выделенных горе-авторшами припасов, мы собрались в путь-дорогу. Бритый честно признался, что рад бы пригласить меня пожить у себя, но «мамка приб`е». Согласившись, что родители – это святое, по крайней мере, до тех пор, пока ты не начнешь самостоятельно снимать себе жилье, мы пришли к консенсусу. Леха обязался выделить мне матрас и одеяло, а также кое-что из посуды, чтобы почти моя дача стала более уютной. Что еще приятнее, он знал, где можно скрасть работоспособную печку-буржуйку.

Но с этим придется потерпеть до темноты. А до тех пор мы отправились по его знакомым, творить добро.

Ох, знал бы я, во что это выльется-а…

Начали мы с соседки подруги его бабушки, которой некому было помочь вскопать на зиму огород. (Как я уже упоминал, в этом местечке частный сектор был перемешан с высотными новостройками).

К полудню я заподозрил, что Леха сам должен был изображать бодрого землекопа, но решил совместить приятное с полезным. Проистекало сие наблюдение из того факта, что, геройски одолев примерно два квадратных метра участка в порядке братской помощи, бритый ушел за сигаретами и таинственно исчез. Вернувшись примерно к полудню, он застал меня в позе Квазимодо с лопатой наперевес, бдительно следящую за результатами нанимательницу и свой рабочий инструмент, сиротливо прислоненный к стене. Торопливо закончив работу, мы получили в качестве вознаграждения 200 рублей.

Стоит ли упоминать, что вскопанный в рекордные сроки огород не сделал никого счастливым?

Следующим пунктом нашей эпопеи стал мой эпатажный поступок. Вспомнилась одна история, датированная студенческим прошлым. Тогда, будучи в совершенно мрачном настроении, я возвращался ночью домой, когда вдруг услышал, как где-то на соседней улице несколько молодых голосов распевают «…но зато мой друг лучше всех играет блюз…». Пели, не всегда попадая в такт, но зато от души… остаток пути я проделал с улыбкой.

Рассудив, что все попытки хороши, я затянул:

"Видно край мой особенный-

Уж не верю и сам:

Колдыри да колдобины,

А вокруг - чудеса.

Как под корень подрублены,

А не падают, нет,

Сами будто загублены,

А на лицах их - свет.

Странникам уподоблены,

В полутьме-полусне

Колдыри да колдобины,

Что цветы на земле.

Здесь от криков не морщатся,

Так уж заведено -

Если тот на ступеньку поднялся вверх,

То другой упадёт на дно..."

(фрагмент текста песни гр."Пикник"- "Колдыри да колдобины"

альбом "Железные мантры" 2008г.- примеч. автора)

Место для выступления мы подобрали с умыслом – возле студобщаги. Помимо прочего я не терял надежды вызвать на контакт тех самых «пейсательниц». Однако прорваться сквозь бдительный вахтерский заслон без помощи Кузьмы было нереально, а мелкий наотрез отказался сопровождать нас. Ему-де и без того работы предостаточно, носки в полосочку стирать, крыс-мышей отваживать и прочее.

К сожалению, хорошего исполнения не вышло. Прибывшая из поднебесных высей пустая пивная бутылка разлетелась в коричневое пахучее крошево в метре от меня.

- Надо было слева становиться – невозмутимо прокомментировал Леха – Там иногда возле кухни «Nightwish» включают.

Но у меня уже пропало всякое желание продолжать вокальные упражнения.

-- Слушай, мне уже скоро на «репу»* *(*это не продолжение огородной тематики, а разговорное сокращение от слова «РЕПЕТИЦИЯ») идти – продолжил скин – Один хрен, ничего больше умного в голову не лезет. Пошли со мной. Может, по дороге надумаем, кого еще осчастливить.

Прежде чем я успел ответить, у него в кармане хриплый голос принялся декламировать что-то про кровь и нефть. Леха ответил на звонок, его лицо приняло удивленное выражение, и он протянул мне трубку.

Самое интересное, что меня это нисколько не удивило. Чего-то подобного и следовало ожидать.

- Константин? – полюбопытствовал хриплый и по определению зловещий голос из динамика.

- Кто ж еще, – мрачно ответствовал я – С кем имею честь?

- Со Зловещим Таинственным Голосом – засмеялся неведомый собеседник – Вы заметили, что ваша жизнь потихоньку приобретает размеренный ритм?

- Мгым – неопределенно промычал я.

- Согласен, полдня без приключений на подобную характеристику не тянут, однако должен предупредить: моя миссия заключается в том, чтобы таких периодов было как можно меньше. Проще говоря, я должен подстраивать вам разного рода неприятные происшествия. Поверьте, ничего личного, это моя работа. Так вот, не расслабляйтесь, я подготовил для вас очередной сюрприз. До встречи.

И отсоединился, тролль телефонный. Если правда то, что я очутился в книге, почему бы ей не оказаться «Камасутрой»?! Все было бы намного проще…

- Угрожал? – спросил Лёха, забирая мобильный – Голос не шибко дружелюбный…

- События продолжают развиваться по канонам жанра.

- Типа, как в кино? То хорошие, то плохие новости…

- Ага. И без перерыва на обед. Да, этот хмырь пытался ввести меня в ряды хронических потребителей валидола, только вот не особо успешно. Я ж все-таки главный герой этой истории, таких хотя бы до финала не убивают.

Скин хмуро воззрился на меня.

- Ты-то, может, от скромности не помрешь, а вот в фильмах второстепенных персонажей обычно того…

- Давай я тебе благородно предложу отвязаться?

- Ща прям, - обиделся хохол – я своих не бросаю…

Не успел я восхититься его ответом, как Леха продолжил:

-… да и узнать интересно, чем все кончится.