Большой колбасный взрыв⁠⁠1

Меня часто спрашивают, чем я занимался во время камеральных работ. Ну чем-чем: ремонтировал аппаратуру, ездил в командировки, обрабатывал геофизические материалы, сидел в архивах, осваивал компьютер... Вот об одной из командировок я решил рассказать.

Перекусить в обед можно, наверное, где угодно: можно, например, съесть шашлык в забегаловке на рынке если, конечно, ты человек рисковый, а если сибарит – то лучше всего отобедать в старом ресторане с богатой историей. Студенты и самозанятые фрилансеры предпочитают в кафешки с выпечкой, главное чтобы был столик, на который можно было бы ноутбук поставить. Но это если живёшь и работаешь в городе, а где обедать тем, кто работает в полях, лесах и горах нашей необъятной Родины? Ресторанов в лесу нет. Да и кафе с шашлычными под ёлками я как-то ни разу не встречал за все годы работы в полевой геофизике. Так что приходится выкручиваться.
Есть одно негласное правило среди практически всех геологов и геофизиков, с которыми мне когда-либо доводилось работать: для обеда обязательно выбирается особое место. Красивое. Желательно с хорошим обзором. Тогда и чай из котелка становится ароматнее, и надоевшие за пару месяцев работы в поле тушёнка с сухарями съедаются несравнимо легче. А уж если есть неподалёку полянка с мягкой травкой, на которую можно завалиться после перекуса, то значит что место для обеда было выбрано просто идеально. Правда, даже в самом идеально подобранном месте для перекуса скрываются порой очень большие сюрпризы…

***

Первый же полевой сезон 1996 года, который я отработал в Мойвинской геологосъёмочной партии на севере Пермского края, наглядно показал, что весь мой предыдущий опыт, заработанный за 5 лет работы в Архангельске, никуда не годится. Ну не весь, конечно! Всё же умения командовать рабочими, вести лагерную бухгалтерию и строить лагеря никуда не делись, но вот аппаратура… С аппаратурой был полный провал. В Новодвинской геофизической экспедиции к услугам геофизиков были большие лаборатории, заставленные самой разнообразной аппаратурой, а ещё там сидели умные дяди всегда готовые «оживить» практически любой геофизический прибор.

В «Геокарте», куда я устроился после Архангельска, лабораторий не было. И умных дядей с крутой аппаратурой тоже не было. Зато в каждой партии было полно геофизических приборов разной степени убитости, над которыми все тряслись и уж точно не готовы были никому их отдать. Даже на время. В Мойвинской партии с этим делом было даже хуже, чем у других, в чём я, собственно, и убедился во время полевого сезона 1996 года. Три электроразведочных прибора оказались практически полностью нерабочими, а магнитометры требовали замены рабочей жидкости и полной проверки.

Всё эти проблемы, естественно, были свалены на меня начальницей: ну не ей же с аппаратурой бегать, тем более что появился подчинённый. С магнитометрами я разобрался довольно быстро, съездив в Екатеринбургский политех, где познакомился с замечательным разработчиком магниторазведочной аппаратуры Володей Сапуновым. Он отремонтировал все наши магнитометры, причём бесплатно. Относительно, конечно, всё же он выпросил у меня один из старых нерабочих магнитометров на запчасти: не такая уж большая плата за три рабочих прибора. Без приключений, конечно, не обошлось – для начала оказалось, что бдительные вахтеры разрешали заносить в лабораторию магнитометрии всё что угодно, но вынести из неё хоть что-то без кучи сопроводительных документов оказалось нереально. А поскольку всё делалось в обход начальства, то никаких документов у нас не было. Так что свои магнитометры я забирал из окна лаборатории под радостный свист проходящих студентов. Зато минуя бдительную охрану. Таскаться с магнитометрами по Екатеринбургу тоже оказалось весьма интересным занятием: два длинных деревянных ящика защитного цвета в моих руках вызывали нездоровый интерес у всех встреченных милицейских нарядов, а люди в трамвае как-то очень дружно освободили заднюю часть салона, куда я зашёл туда со своими чемоданами.

Но если с магнитометрами проблемы были решены, то электроразведочной аппаратурой намечались большие проблемы. Имевшиеся в наличии АЭ-72 давно уже получали прогулы на ближайшей свалке и выглядели настолько прибитыми жизнью, что при взгляде на них хотелось залиться горючими слезами. Но, как известно, слезами горю не поможешь, поэтому пришлось браться за паяльник и тестер. Итогом моих мучений стали два с половиной рабочих автокомпенсатора (третий вроде бы даже работал, но очень уж ненадёжно). Это, конечно, было большим прорывом по сравнению с 1996 годом, когда у нас в поле не оказалось ни одного рабочего прибора, но двух аппаратов было явно не достаточно для работы двух электроразведочных бригад. Именно по этой самой причине начальница приняла решение отправить меня на кафедру геофизики в Пермский университет с просьбой об аренде хотя бы одного электроразведочного прибора.

На дворе стоял июнь, а это значит, что весь преподавательский состав кафедры геофизики вместе с аппаратурой отправился на летнюю учебную практику в Предуралье: учебную базу университета, расположившуюся на берегу Сылвы, замечательной Пермской реки. Так что пришлось мне собираться в новую поездку, благо до Предуралья из Перми можно было добраться за каких-то 2,5 часа на электричке. В помощники ко мне напросился мой бывший рабочий Костик, на зиму устроившийся работать охранником в «Геокарте».

До Предуралья мы добрались без проблем, вот только там моя дипломатическая миссия потерпела полное фиаско: находящиеся практически в той же стадии безденежья, что и геофизики Геокарты, преподаватели наотрез отказались отдавать нам свою аппаратуру даже на время. А Лариса Алексеевна Герша́нок, преподавательница магниторазведки, под шумок попробовала выцыганить у меня хотя бы один рабочий магнитометр. В общем-то я своих старых преподавателей прекрасно понимал: надеяться на то, что нас в ближайшее время завалят новой геофизической аппаратурой было как минимум самонадеянно, так что за свои старые приборы все держались прямо мёртвой хваткой.

Сидеть в Предуралье в ожидании вечерней электрички смысла особого не было, поэтому я предложил Костику дойти до одной из самых главных достопримечательностей реки Сылвы – горы Ермак. От Предуралья до Ермака всего километра три – вообще не расстояние для бывалых геофизиков.

Когда Ермак отправился на разборки с Кучумом, то в первый год по ошибке вместо Чусовой пошёл по Сылве. Поняв, что промахнулся с реками, Ермак не стал возвращаться на Чусовую, а зазимовал на Сылве, в районе города Кунгура, которого в то время ещё и не было. Это общеизвестный факт. А вот по легенде он выставил наблюдательный пост именно на этой самой скале, названной впоследствии его именем.

Сложно сказать, добирался до этой горы Ермак или нет, но вид с неё действительно просто замечательный. Так что перекус мы решили устроить прямо на вершине скалы, разве что поднялись чуть выше самой скалы. Сейчас на вершине горы сделали наблюдательную площадку, но в 1997 году никаких площадок там не было, так что сидеть на самой макушке Ермака было не очень уютно.

Я разложил на земле газетку и начал выкладывать на неё из рюкзака захваченный из дома перекус: термос с чаем, полбатона белого хлеба и кусок свежайшей молочной колбасы, только утром купленной в магазине… Неожиданно колбаса покатилась вниз по склону, видимо я очень «удачно» умудрился положить её на нашу скатерть. С воплями мы кинулись за ней, да куда там: колбаса практически сразу набрала какую-то космическую скорость и буквально через мгновение исчезла за краем скалы.

Это было очень обидно. Особенно из-за того, что в то время я не слишком часто мог себе позволить побаловаться колбаской – зарплата у меня была не то, чтобы совсем маленькая, но очень уж нерегулярная. Вздохнув, я глянул вниз, в тайной надежде на то, что колбаса после полёта осталась целой. Напрасно – полёт с 40-метровой высоты самым пагубным образом сказался на её состоянии. Слетев со скалы колбаса буквально взорвалась, раскинувшись мясными ошмётками метров на 10 вокруг. Собирать там явно было нечего, зато какой праздник мы совершенно нечаянно устроили для обитавших в этих местах мышей и птиц! Ну а нам с Костиком только и оставалось, что залить горе чаем из термоса и заесть его хлебом. Не пропадать же хлебу, даже если положить на него уже нечего.

P.S. Если интересно, то могу рассказать ещё парочку историй из камеральной жизни геофизика. Ну и как всегда: пишите, спрашивайте, критикуйте - мне всегда интересно с вами общаться.