Алиса. Часть II. Глава 6. Парус на безрыбье
Шефом В.С. оказался хорошим. Не то, что он с нами сюсюкался или заискивал – наоборот, всегда он был четкий и требовательный, всегда немного «на дистанции». Доступен. Недосягаем. Хотя почему «Был»? Вон он, вышел из кабинета, есть у него такая привычка – в минуты затишья выходить из кабинета с парящей кружкой кофе, «обозначить присутствие», ну и перекинуться с нами парой слов, основной смысл которых, наверное – «все нормально, а если ненормально, то вы знаете что вот он я и вы можете со мной это обсудить».
Сначала мне это казалось необычным: и то, что наш сетевой администратор, субтильный парнишка со следами взросления на лице, это, оказывается, «зампотех», а Нина Владимировна, самая старшая из сотрудниц, которая работает в «Парусе» с первого дня и пользуется полным доверием шефа – «зампотыл». Теперь, десять лет спустя, мне это кажется само собой разумеющимся.
Сегодня я готовлюсь на какое-то время выпасть из офисных будней: еду в «рекламник». Это такой пробный тур на несколько дней, и организует его принимающая сторона. Меня ждут пляжи, гостиницы и экскурсии. Не только меня, конечно. Еще и таких же, как я, моих коллег, которым потом предстоит продавать эти направления – а как можно описать то, чего не знаешь? Вот и будем узнавать – а уж там нам постараются «выдать» самую красивую картинку из возможных – знают, что это окупится, и постараются вложиться на максимум.
В такие моменты я особенно люблю свою работу!
Остаток дня я добиваю офисную рутину, улаживаю дела, но как только вспоминаю, что завтра, рано утром я уже буду сидеть в самолете – будто откуда-то добавляется сил.
Все звонки сделаны.
Все документы подготовлены.
День заканчивается – и, когда я уже собираюсь выходить, у меня в голове снова начинает крутиться утренний разговор с В.С.
Он пригласил меня к себе в кабинет.
– Завтра рекламник, Турция, на три дня. Не вижу радости!
– Ура, Виктор Сергеевич! – Даже для себя, мой голос звучит довольно кисло.
– То-то же. Избаловались – Европу подавай, Франция, Италия... А вот оно как вышло, теперь мы для них враги, и нам они ни капельки не рады. Ты знаешь, я никогда им не доверял, но если клиент хочет Ниццу, то или ему ее продадим мы – или кто-то другой... И я предпочитал, чтобы это были мы! А теперь – другое дело, они показали свое истинное к нам отношение, подняли вопрос на принципиальную высоту – а того не учли, что, когда дело дошло до принципов, деньги отходят на второй план. Да и план Бэ включается – и он хитро прищурился. – Вот зачем, скажи мне, они сделали эту глупость? Ведь мы и без них прекрасно проживем. Китай. Индия. Турция. Египет. Бразилия. Ты видела – Христос Искупитель? Здоровенный! Даже на видео внушает, а я его видел – вот так, я к нему прикасался! А Европа... никогда их улыбкам не верил, и оказался прав, как видишь.
- Так я готова, Шеф! Хоть на Северный Полюс!
- Хм, Северный Полюс – это хорошо, это я учту, но пока не надо. Пока надо – в Турцию. Ну как, в Турцию. Фактически – да, но называется это место – Северный Кипр. Места нами почти не освоенные, а говорят, пляжи там очень даже ничего. Твоя задача – убедиться, что «ничего» там не только пляжи, но и все остальное.
– Будет сделано, Шеф! – Я постаралась, чтобы мой голос теперь звучал более живо.
– Да я знаю, что будет... Потому тебя и посылаю. – Он помолчал, побарабанил пальцами по столу, и уже совсем другим, более спокойным, что-ли... тоном спросил:
– Как у тебя вообще?.. – Он сделал неопределенный жест ладонью. – Как дела, короче!
– Да ничего, спасибо, Виктор Сергеевич!
– Все так и одна?
– Виктор Сергеевич...
– Да ладно, я же не затем, чтобы сосватать тебе какого-нибудь убогого, или чтобы почесать языком. Мне, в общем, не так-то легко дается этот разговор!
Даже покраснел! – я отмечаю это про себя: и правда, Шефа такой расцветки увидишь нечасто.
– Я не затем, чтобы тебе кого-то сосватать, а затем, чтобы бесцеремонно полезть не в свое дело с непрошенным советом. Ну, да мне не привыкать. В общем, Алиса. Дело не мое и вообще тебе виднее, но имей в виду – время идет, и оно не делает моложе – и меня... и тебя. Со мной все ясно – семья, дети, «Парус» вот, Северный Кипр этот...
Он хлопает ладонью по стопке бумаг на столе.
– Но ты! Ведь нормальная... Он на секунду запнулся, видимо, выбирал – «девушка» или «женщина», и, видимо, решил, что так даже лучше:
– Нормальная! Работаешь хорошо, голова вроде есть, ну, может, нелюдимая немного, есть маленько. Но ведь красивая женщина – и одна. Слушай, ты ведь у меня не просто так «по белому» оформлена. Я же понимаю – вдруг декретный отпуск. Но ведь если так, как ты, жить, одной работой – ведь может не понадобиться, декрет-то... Неужели не хочешь – семья, дети... Ведь – радость! Извини, что не в свое дело лезу. Но мне за тебя чисто по-человечески обидно.
– Вот вы, Виктор Сергеевич, говорите «одна». А я так смотрю – не самый плохой вариант! Лучше, чем тот, Вы знаете. И лучше, чем этот, с игрушками.
Он чуть заметно кивает мне, и я продолжаю:
– Да нету, нету нормальных! То ли разобрали, то ли и не было их никогда – мне вообще начинает казаться, что все мужики – ... И соглашаться "на безрыбье" на все, что под руку попадется - не мое.
– Да, да. Ты так думаешь сейчас, но поверь, нормальные, как ты их назвала – есть. Может быть, не все, может быть, их немного. Но они существуют.
– Да? Что-то я еще ни одного не видела. Маменькины сынки, эгоисты, игроманы, пьяницы и просто неадекваты – я их насмотрелась, и у себя, и у знакомых!
– Я и так сказал больше, чем следовало. Алиса, я очень хотел бы, чтобы ты уже кого-нибудь встретила, и мой интерес я ни капельки не скрываю: сейчас тебе 28, и ты говоришь, что все мужики – дрянь. Еще лет десять – и «дрянью» окажутся не только мужчины, но и женщины. И в мире станет на одну личинку обозленной на все старушки больше. А обозленные старушки... Они мало того, что несчастливы. Это их дело. Они еще и плохо продают. У них не хочется покупать. На уровне инстинкта. Она может быть профи, но я. К ней. Не сяду. А сяду к такой же, но с которой тепло. Я желаю тебе, чтобы ты встретила хорошего мужчину, потому, что они существуют. Извини, если обидел. Но как человек, знавший...
И он осекся.
– «Знавший»... Кого, Виктор Сергеевич?
– Знавший немало достойных мужчин! Я могу говорить о том, что ты сгущаешь краски, когда перечисляешь все это человеческое барахло – алкоголики, маменькины сынки и прочее! И говоришь, что только оно одно на свете и есть.
– Ну, если вдруг увижу такого, то признаю свою ошибку и куплю Вам самый вкусный торт!
– М, киевский? Такой, с орешками? – Шеф оживляется. Похоже, он рад завершить разговор на полушутливой ноте. И еще у меня возникает ощущение, что прямо сейчас он от чего-то отскакивает, и с каждым словом, с каждой усмешкой то, от чего он хочет отпетлять, прячется все дальше, где-то в фоне, откуда оно, может быть, еще выскочит позже, или, может статься, не выскочит совсем. Ну что же, замечу себе. Будет над чем поразмыслить в полете.
– Да, киевский, с орешками! Только, Виктор Сергеевич, боюсь, ждать придется долго.
Он усмехается:
– Долго... Вы все говорите: «Долго!», а потом – раз! И в декрете. – Он окончательно вернулся к своему ироничному стилю, и я с огромным облегчением покинула его кабинет.
Хороший он мужик, и начальник что надо – вот только иногда увлекается и включает не то доброго папочку, не то бабку со скамейки перед подъездом. Раньше я могла бы вспыхнуть... Но теперь я смотрю на его попытки до меня «достучаться» куда спокойнее – в конце концов, решаю я, он по-своему, может быть, и неуклюже, желает мне, как он думает, добра – ну что же, неравнодушие в наше время – монета редкая, пусть будет.
***
Вылетать приходится очень рано, а вставать – ещё раньше. Суета, толкотня закончились тем, что я плюхнулась в кресло и позволила себе долгий выдох. Наконец-то я могу немного перевести дух – ехать пришлось быстрее, чем планировала, чтобы не опоздать.
Голова тяжёлая, будто накачивается чем-то, заполняется, немного гудит. Всё же, вставать в 5:00 утра довольно непросто. Какое-то обалдение.
Откидываюсь на спинку. Не сплю. Не бодрствую, впрочем, тоже. Ни там, ни тут. Непонятное состояние. Хотя, в этом непонятного меньше: в конце концов, это далеко не первый мой «рекламник». Глаза сами собой смыкаются. Гул двигателей успокаивает. Не первый, да. А вот первый...
...Тогда Европа была ещё на что-то похожа. Я на Лазурном побережье, впервые в жизни. Смотрюсь в зеркало, оно просто высоченное! Номер в светлых тонах, очень уютный, есть большая комната, прихожая и ванная. В комнате огромные окна, очень светло и свежо. Большая двуспальная... (многоспальная?) кровать, солидный письменный стол, небольшой холодильник с мини-баром. Ну что ж, пока неплохо! Я валюсь на кровать, болтаю ногами – восторг! У меня есть время, чтобы подготовиться к программе и немного отдохнуть после перелёта. Отдохнуть... Да я же ни капельки не устала!
Как раз успеваю принять душ и переодеться. Капли воды барабанят по упругой коже, разбиваются на водяные пылинки. Может быть, я немного набрала в последнее время – но только самую малость. Зато наконец-то прибавилось в груди, теперь струя душа сбегает по вполне симпатичной «двоечке», и устремляется дальше, по плоскому животику – ниже, и ещё ниже!
Выпрыгнула из душа, благоухая душистым мылом и шампунем – умеют же делать! Такой запах вкусный, сладкий и одновременно лёгкий – так бы себя и съела... Ну или хотя бы надкусила.
Одеваюсь, и уже привычно смотрю в зеркало. Ну хороша ведь, правда хороша!
Решила не забираться в офисные вещи – жакет, блузка, и юбка чуть Выше колена. также без дела лежит спортивный костюм – будет много беготни по достопримечательностям и «активностям», что бы это ни значило. Вот тогда, может быть, и пригодится.
Остановилась на светло-голубых, почти белых джинсах, приталенных, из тонкой хлопчатной ткани и лёгкой футболке. Долго выбирала между туфлями на каблуке и кроссовками. В итоге побеждают, всё же, кроссовки: кого мне здесь очаровывать, а главное, зачем? Зато будет удобно! Ловлю себя на последней мысли и нарочито-старчески сдавленно кашляю и дребезжащим голоском себе говорю: «Вот и правильно, внученька, удобно – это самое главное! А твоё от тебя и так не уйдёт, хоть в кроссовках хоть босиком...»
– Да если «моё» – тем более не уйдёт! Догоню – я ж в кроссовках! – говорю «себе-бабуле», и пуф! пуф! «стреляю» из указательных пальцев по зеркалу, как из пистолетов. Дую на палец... и подмигиваю себе: я нашла работу, через какие-то несколько месяцев поехала в первый зарубежный рекламный тур, а ещё я молоденькая и симпатичная – мадам, спешите поднять с пола челюсть своих мусью!
День пролетел незаметно. Нам и правда показали всё, что представляло хоть какой-то интерес. Моё внимание привлекло уютное кафе рядом с гостиницей. Наверное, мне могло бы там понравиться. Но уже вечер – и я решаю отправиться в бар. Это моя первая поездка, мне немного не по себе в этом профессионально-приветливом краю.
Пусть будет музыка, и танцы, и может быть, немного красного вина для настроения! Катя, коллега из Питера, моя соседка по номеру, со мной вполне согласна. И вот уже мы, переодевшись, цокаем каблуками на танцы.
Большой зал... Точнее, несколько залов среднего размера, с довольно низкими потолками, как мне показалось (почему-то это даже уютно!) подумала я.
Сколько же здесь народу! Молодые, яркие, нарядные. Да и мы не хуже. В каких залах установлены столики, кресло и за ними сидят и разговаривают те, кто пришёл раньше нас. В других залах больше свободного места, там Танцуют девчонки и парни. Мы перемещаемся из зала в зал, хочется посмотреть всё, что здесь есть.
- О! Катя! Тоже решила выйти проветриться? Нам навстречу попадается ещё пара наших коллег – девчонки... Не помню, из каких городов.
А мы уже заняли столик, и идём танцевать. Пойдём вместе?
Ещё через полчаса я, чтобы отдышаться, забираюсь на высокое барное кресло и делаю бармену заказ. Ом профессионально широко улыбается и начинает смешивать коктейль. Блестят глаза. Блестят зубы. Блестят металлические украшения на его шее и пальцах. Блестит диско-шар. Всё блестящее. Мне очень легко. Можно ни о чём не думать. Всё организовано для отдыха и развлечения. Здесь ни о чём не надо заботиться – впервые за очень долгое время я могу расслабиться...
– Не помешал?
Я будто раздваиваюсь, и между сном и явью успеваю удивится что слышу русскую речь так далеко от дома и узнать тот голос. Его голос...
Бррр. Открываю глаза пошире. Мне 28, и я лечу туда, где Его уж точно не будет. «Досматривать» то, что будет потом, я лучше буду от первого лица и в настоящем времени. Да, сейчас я свалюсь в воспоминания, но уж лучше я буду вспоминать осознанно – чем снова это проживать.