"... Конечно, мы вас подождем.. "⁠⁠

Ёж

Ключевое свойство: aктивность, торопливость

Историческaя спрaвкa: У рaзных нaродностей этот зверёк обознaчaл рaзное. Нa Bостоке ёж – это символ воинственности, спутник Богини-Матери и богини войны Иштaр. В Средней Азии – помощник человека в обустройстве бытa, обживании нового домa или другого пространства. В Китае и Японии люди подмечaли «скаредность» ежа, со временем этот зверёк стaл символом бережливости, a потом и богатства. Слaвяне считaли ежa одним из сaмых мудрых зверей, потому что он якобы дольше всех живёт нa свете, a в холодное и голодное время годa впaдaет в спячку. B южнослaвянском фольклоре мудрый ёж дaже спaс мир от испепеления солнцем. Считaлось тaкже, что ёж хрaнит тaйные знaния, о которых люди дaвно зaбыли, a ещё знaет особую омолaживaющую трaву и поэтому никогдa не стaреет. B мaгии ежу приписывaлись отврaщaющие свойствa, должно быть из-зa игл. К слову, ёж, свернувшийся в шaр, aссоциировaлся с лучистым солнцем, a изобрaжение ежa с плодaми нa спине было символом хозяйственности и зaпaсливости. Стоит отметить ещё один смысл этого тотемa. Ёж может вырaжaть собой зaботу Проведения о слaбых и терпеливых. Ему от природы не достaлось ни быстрых ног, ни мощных клыков или копыт, ни особой хрaбрости и сообрaзительности. Только колючки. Это его зaщитa и верное оружие. Колючкaми ёж может порaнить любого хищникa, который нa него нaпaдёт.

Основные черты: Ёж aктивен, зaпaслив и деловит. Этот тотем символизирует успех в рaботе. Особые свойства тотема – внимaтельность, острота восприятия прошлого и нaстоящего, готовность к обороне в любой момент. Если из колоды пришёл ёж, это может знaчить следующее:

— порa отпустить прошлое, вытaщить из сердцa «колючки», которые до сих пор причиняют вaм боль, очиститься для нaстоящего и будущего;

— предупреждение – нужно быть готовым к обороне чего-то ценного для вaс;

— следите зa тем, что именно говорите и делaете по отношению к другим людям, – вы можете причинить им сильную боль.

Ещё тотем ёж может научить вaс, как защитить своего внутреннего ребёнка от шипов жизни и aтaк других людей.

Еж – явный символ самозащиты, поскольку в случае угрозы сворачивается в тугой колючий комок. В древних культурах, однако, по причине округлой формы и защитных колючек еж считался эмблемой великих богинь-матерей, например, таких как вавилонская богиня Иштар.В других традициях обладатель острых колючек - еж идентифицировался как солярный символ, а в аллегориях эпохи Возрождения ассоциировался и с осязанием. В христианской трактовке жадный и вспыльчивый еж-грабитель отождествляется с алчностью, чревоугодием, гневом и уподобляется Сатане, крадущему души человеческие.

С другой стороны, еж некогда считался врагом злых хтонических сил, поскольку поедал грызунов, личинки и червяков. Подобно многим животным, еж реагирует на изменение погоды – особенно чувствителен к смене ветра. Согласно некоторым суеверным представлениям народов Западной Европы, ведьмы способны перевоплощаться в ежей и в этом облике забирать у коров все молоко до капли. На Востоке, однако, еж – символ богатства.

Е. И. Рабинович

«Сны Пробуждённых: сон и сновидения в культуре, религии, политике Тибета»

Монография

Екатеринбург 2013

2.2. Типология сновидений в тибетской агиографичес- кой литературе

2.2.1. Чудесные сны о рождении будущего святого. Данная группа сновидений является одной из наиболее распространённых в тибетских житиях. Традиционно, во время беременности (встречаются варианты: перед зачатием, в момент зачатия, перед рождением) мать будущего героя жития видит вещий сон, предсказывающий необычайную будущность её ребенка. Часто сновидение. указывает на то, что во чрево матери вошло необычное существо (это может быть божество или сознание недавно умершего высоко- реализованного учителя)...

Сновидения подобного рода являются отражением важнейшей для тибетской культуры веры в теорию перерождения. Согласно этим представлениям, обыкновенные люди после физической смерти перерождаются помимо своей воли, обретая новое существование по воле закона «кармического воздаяния». Буддийские же святые, обретшие высокий уровень духовной реализации, могут выбирать место и время следующего рождения сознательно, поскольку, выйдя за пределы круговорота бытия, они не подвержены действию закона космического детерминизма и принимают рождение добровольно, с целью принесения пользы живым существам. Таких людей в литературе, посвящённой Тибету, привычно называли тулку (тиб. sprul sku) – «перерожденцы». Многие из них объявлялись эманациями (тиб. sprul sku, санскр. нирманакайя) различных божеств. Например, Далай-ламы считались эманацией божественного покровителя Тибета бодхисаттвы Авалокитешвары. При поиске нового воплощения почитаемого религиозного деятеля большое значение уделяли снам, видениям, знакам, предсказаниям государственного оракула. Так, сновидения сыграли важную роль при поиске Тринадцатого перерождения Далай-ламы.

Перерожденцы – тулку имели весьма высокий статус в тибетском обществе. Тулку обыкновенно становился настоятелем монастыря... В ситуации выбора нового перерожденца, особенно если претендентов было несколько, благоприятные сновидения родителей могли иметь важное либо даже решающее значение. Если знаки считались благоприятными, то простой крестьянский ребёнок мог стать настоятелем большого монастыря или даже главой государства, а семья могла войти в состав тибетской аристократии. Таким образом, благоприятное сновидение родителей могло стать одной из причин радикального изменения социального статуса ребенка. По всей видимости, главная причина включения в агиографию вещего сна о рождении будущего святого заключалась в том, что такой сон являлся своеобразным подтверждением подлинной святости героя жития. Часто сон выполнял функцию сообщения духовной истории, прояснения линии духовной преемственности. Если обычная биография начиналась с рассказа об истории рода, то духовная биография сообщала о прошлых жизнях святого, о его связи с определёнными божествами. Функцию такого рассказа и подтверждения его подлинности выполняли пророческие сновидения родителей героя. Так, в намтаре Мачиг Лабдон приводится сон её сестры, призванный доказать, что в прошлом воплощении она была известным индийским йогином, и также указывающий на неё как эманацию богини Тары.

«У Чам Бум уже была дочь шестнадцати лет по имени Бумме. Она сказала: «Прошлой ночью я... видела белый свет, который излился в мою мать, осветив при этом весь дом. После этого девочка восьми лет с ваджром в руке появилась передо мной и сказала: «Как ты поживаешь, сестра?» Я спросила её, откуда она, и девочка ответила, что из Индии. Когда же я спросила, как её имя, она ответила: «Я Тара, разве ты не узнала меня?» Я удивилась и попробовала взять её на руки, но она убежала от меня и забралась на колени к моей матери, и тут я проснулась».

Нередко такого рода сновидения не только указывают на «духовное родство», но и в символической форме описывают главное содержание жизненного пути героя. Примером такого сновидения является сон матери тибетского учёного XIX века Джамгона Конгтрула, вошедший в его житие: «У моей матери было несколько превосходных сновидений, хотя их значение было для неё не ясно... Например, она вспоминала сновидение, в котором гриф прилетел с северо-запада и устроился на ночлег в её алтарной комнате». Это краткое сновидение многое говорит тому, кому адресовано житие. «Северо-западное направление» – указывает на связь будущего святого с Падмасамбхавой и то, что в будущем герой сно- видения станет тертоном. «Алтарная комната» указывает на духовную направленность будущей деятельности героя жития.

Появление в тибетских агиографиях группы вещих снов о рождении будущего святого призвано, помимо прочего, указать на пре- емственность с канонической индо-буддийской литературой, послужившей образцом для создания тибетских намтаров. Самое известное в буддийском мире житие – жизнеописание Будды Шакьямуни – начинается со сна его матери, царицы Майи. Когда будущий Будда вошёл в лоно матери, «царица Майя, спокойно спавшая на ложе, увидела такой сон: «Сияющий, словно снег или серебро, владыка слонов с шестью бивнями <...> вошёл в [её] утробу. “Такого счастья я никогда не видела, не испытывала и [о таком] не слышала – чувствуя наслаждение в теле и блаженство в душе, словно была погружена в медитацию”».

Традиция начинать жизнеописание святого с описания чудесного сна его матери перешла и в более поздние индо-буддийские сочинения. Обращает на себя внимание, что в индийских житиях «вхождение сознания» героя во чрево матери приносит ей состояние особенного телесного и душевного счастья. То же обнаруживается и в тибетских намтарах: «Однажды, когда она уснула в цветнике, ей приснилось, что явился необычайно красивый белокожий мужчина и излил на неё целый сосуд нектара. Когда жидкость через её макушку вошла в её тело, она преисполнилась блаженства».

В агиографии одного из ранних иерархов сакья Драгпа Гьялцена (XII–XIII вв.), написанной Сакья Пандитой, сказано, что перед его рождением мать видела сон, в котором король слонов вошёл в её лоно. Здесь очевидно проводится параллель со сном Майи, матери Будды Шакьямуни. Как Будда – основоположник буддизма, так и Драгпа Гьялцен – один из основоположников традиции сакья...

Помимо простых для понимания сновидений такого рода, в изученных тибетских житиях многочисленны описания сновидений, насыщенных тантрической символикой и требующих дополнительной интерпретации.

Таким образом, мы видим преемственность между индийской и тибетской агиографическими литературами, причём она является как структурной (сновидениями отмечаются значимые для авторов события), так и содержательной (общность образов и сюжетов сновидений). Вещий сон о рождении будущего святого выполнял функцию подтверждения подлинной святости героя жития, нередко сообщая его «духовную родословную». Часто такой сон родителей в символической форме описывал основные вехи жизненного пути героя намтара.