За стеной (7)⁠⁠

Продолжаем знакомиться с книгой Кати Хойер.
Все части выложены в серии.

Меркель в импортных джинсах

Коротко для ЛЛ: Ульбрихт пал жертвой дворцового переворота. По мере нарастания товарного изобилия потребитель хотел ещё и ещё и предпочитал носить не отечественные, а импортные джинсы. Дин Рид втюрился в немецкую училку и эмигрировал, но затосковал на новом месте. В условиях госконтроля творческие деятели искусств поневоле становились более креативными. Продолжали улучшаться отношения с ФРГ, куда стали продавать политзаключённых.

В конце апреля 1971 года АН-26 советских ВВС свозил члена ЦК СЕПГ Вернера Ламберца в Москву, а уже 2 мая Вальтер Ульбрихт попросил освободить его от поста первого секретаря партии. Ламберц летал к Брежневу для того, чтобы лично удостовериться в его пожелании заменить стареющего Ульбрихта на Хонеккера. В этой операции был задействовал будущий министр обороны Республики Беларусь Леонид Мальцев, который был тогда желторотым летёхой.

Хонеккер с благодарностью принял отставку шефа. Надо сказать, что он сам лично приложил к ней руку. Пару месяцев до того он накатал коллективную жалобу Брежневу от членов Политбюро. Внешне всё выглядело чинно, но по факту это было что угодно, только не гармония. Ульбрихта по сути сверг с трона его воспитанник, который в течение следующих двух лет позаботился о том, чтобы заткнуть рот престарелому патрону. Последний пережил своё падение очень тяжело, морально и физически. Он не мог понять случившегося и жаловался жене, что почти всё Политбюро настроено против него. Он пытался держаться молодцом, но в день прилёта Брежнева на съезд СЕПГ, когда Хонеккер буквально столкнул его с дороги, побежав первым целоваться с генсеком КПСС, с ним случился инфаркт. Он не мог уже ответить своим оппонентам с трибуны съезда, как планировал, в то время как те оттоптались на нём от души. Пришлось сдаться. Гляда на Хонеккера, он сделал предсказание, что его правление будет «бездушной административной деятельностью, которая не имеет ничего общего с ленинизмом». А Хонеккер – тот, похоже, с удовольствием демонстрировал публике своего увядшего предшественника.

Всё, что пахло капитализмом, стали демонтировать. К весне 1972 года последние остатки частного бизнеса преобразовали в госпредприятия. Прекратились разговоры об экономической реформе, как будто их и не было. Подобным образом пропали амбиции сравнивать экономики ГДР и ФРГ. Как и обещал, Хонеккер твёрдо встал в кильватер советского блока, а из конституции 1974 года даже убрали упоминания о «немецкой нации».

Зато стали усиленно заботиться о благе простого гражданина. А простой гражданин стал ценить джинсы. Уже в ноябре 1971 года в торговой сети Centrum появились оригинальные «левисы», так что всего за четыре дня было продано 150 тысяч пар. Их носили все – от школьника до партработника. Всё, что попадало на прилавок беспощадно разметалось. В 1978 году минлегпром заказал аж миллион пар прямо в США, и чтобы избежать ажиотажа, джинсы стали распространять через вузы, предприятия и прочие организации. И этот миллион тоже разошёлся моментально. Чтобы справиться со спросом, было запущено собственное производство имитатов под торговой маркой Wisent, и оно было настолько успешным, что наладили экспорт в ФРГ. Это не понравилось Levi Strauss, и Хонеккеру пришлось искать выход. Производство сохранили, но экспорт прикрыли. Несмотря на успехи (к концу восьмидесятых каждый немецкий подросток имел в среднем две пары джинс), запретный плод по-прежнему не терял своей сладости. Молодая Анжела Меркель (в девичестве Каснер) с гордостью носила западную джинсу, которую ей присылали родственники из Гамбурга. И это несмотря на то, что в её родном городе была своя фабрика.

Знаковым событием был X фестиваль молодёжи и студентов 1973 года. На девять жарких дней Берлин превратился в бурлящую  интернациональную площадку. Американскую делегацию возглавляла знаменитая Анджела Дэвис, свободу которой в своё время требовало «всё прогрессивное человечество», как тогда говорили. Этот фестиваль стал жирным плюсом в копилку доверия молодёжи.

В эти весёлые дни тихо умер Вальтер Ульбрихт. Телевидение прервало трансляцию фестиваля и запустило классическую музыку, Нойес Дойчланд закрыла некрологом всю первую полосу, а сам фестиваль шёл дальше, и его праздничную атмосферу не испортила смерть основателя государства. Страна жила своей жизнью. Но когда, спустя два дня после закрытия, тело вождя было выставлено для прощания, потекли нескончаемые толпы, а из Москвы прилетел сам Брежнев. Власти не ожидали подобного наплыва публики, и им пришлось продлить часы прощания. Люди были ошеломлены, но ошеломление это не шло в сравнение со смертью Сталина.

Раз уж зашла речь о молодёжи, хорошо бы вспомнить рок-звёзд, западных и доморощенных. Хонеккеру повезло, что на гастролях в Лейпциге Дина Рида окрутила одна местная училка. Ещё в шестидесятых Дин добился популярности как певец и музыкант, и в своём триумфальном туре по Южной Америке он обратился к политике после того, как столкнулся с тамошним неравенством. В марте 1966 года он проболтал всю ночь с Че Геварой в своём доме. Этот разговор глубоко изменил его, а также привёл к высылке из Аргентины. После того, как истёк контракт с фирмой Capitol, Дин обратился на Восток, дав 39 концертов в восьми городах Советского Союза. Его называли «красным Элвисом». И тут – любовь и переезд в Восточный Берлин. Он по-прежнему собирает полные залы и рассказывает в интервью, что «марксизм-ленинизм – единственная гуманная философия». Его звезда уже потухла, когда в 1986 году тело Дина было найдено в озере за его домом. Он перерезал себе вены и наглотался таблеток. В своём несчастье он обвинял свою последнюю жену. А может быть, беспокойный ковбой чувствовал себя недостаточно дома в ГДР. Он так и остался американцем, слушал американские военные радиостанции и возвращался на родину несколько раз.

Хватало у ГДР и своих рок-звёзд, которые были популярны и на Западе. Франк Шёбель пел на чемпионате мира по футболу 1974 года, который состоялся в ФРГ. Тогда ГДР и ФРГ попали в одну группу, и матч их закончился победой ГДР. Но ФРГ впоследствии стала чемпионом, чему радовались по обе стороны границы. Чиновники от культуры предупреждали Шёбеля не высовываться и вести себя прилично. И не надевать джинс. Франк с друзьями оделись «как надо», но как только сели в поезд, сразу переоделись в неформальный стиль, хоть и не в джинсы. Ещё одна восточноберлинская группа – Karat – тоже заручилась одобрением государства и тоже гремели в обеих Германиях. Они пользуются коммерческим успехом по сей день. Нина Хаген (чью песню Меркель попросила включить на своей прощальной церемонии) не захотела адаптироваться и эмигрировала.

А вот Пудис пошли на встречу властям после того, как их запретили в 1970 году. Играли они тяжёлый рок в стиле Deep Purple или Uriah Heep, но тексты свои стали писать на немецком. И прекратили давать каверы британских и американских хитов. Государство отплатило им поддержкой, «пудисы» стали невероятно популярны. Они писали музыку для фильмов, выступали на фестивале молодёжи и студентов. Они гастролировали по всей Восточной Европе, а также в Западной Германии, и к 1977 году продали свыше 400 тысяч копий своих альбомов, а к 1989 году цифра перевалила за 20 миллионов. Со временем им позволили писать английские тексты и даже отпустили на гастроли в США. История Puhdys демонстрирует нам, как давление системы вынуждает артиста быть более креативным и найти свой оригинальный голос. «Восточный рок» был вдохновлён западной музыкой, но условия, в которых творили музыканты, придали их творениям особую неповторимость.

Канцлерство Вилли Брандта закончилось скандалом, когда обнаружили, что его ближайший помощник шпионил на Штази. Чего уж там скрывать: обе страны были одержимы одна другой. Главный кадровик Брандта ёмко выразил приоритеты внешней разведки: ГДР, ГДР, ГДР. Восток не отставал в этом отношении. Штази вложила серьёзные средства и добилась создания шпионской сети в политических и административных структурах ФРГ.

Парадоксальным образом, эта одержимость нашла выражение в более тесных связях между странами, несмотря на желание Хонеккера уверить Брежнева в своей верности и подозрения некоторых товарищей. Как известно, министр иностранных дел ГДР Отто Винцер называл Восточную политику Брандта «агрессией в тапочках». Хонеккер не поехал на похороны родителей в западный Саар, откуда он был родом. Но он, подобно согражданам, не мог не перестать быть немцем спустя всего два десятилетия раздельного проживания. В 1971 году было подписано транзитное соглашение, через год – Основополагающий договор. ГДР открыло посольство в Бонне, а ФРГ – представительство в Берлине. Объединение было записано в Основном законе, так что они не могли назвать его посольством.  Даже Восточный Берлин они не считали частью ГДР, подобно тому, как Западный Берлин не считался частью ФРГ. Для ГДР же «немецкий вопрос» считался более-менее решённым, начиная с 1974 года: два отдельных суверенных государства.

Улучшение отношений с Западом позволило Хонеккеру заняться бизнесом особого рода: через замминистра Внешторга Шальк-Голодковского удалось наладить торговлю своими политзаключёнными, выпуская их на Запад. К 1989 году ГДР «продала» 33755 человек, и средняя цена за каждого выросла с 40 до 95 тысяч западногерманских марок. Конечно, это был акт экономического отчаяния, но это были живые деньги, которые можно было использовать для обеспечения западных кредитов. Даже в тяжёлое время кончины ГДР на «счету Хонеккера» лежало свыше двух миллиардов.

Но это всё будет потом, а первая половина семидесятых была временем роста и стабильности. Партия обещала народу благосостояние и старалась не подкачать. Вкладывались огромные суммы в жилищное строительство, социалку и развлечения. В 1975 году уже более четверти семей имели автомобиль, в то время, как в 1970 году – лишь 15%. К 1980 году цифра выросла до 38%, а телевизоры, холодильники и стиральные машины были практически у всех. Но за всё надо платить, а экспорт уже давно не превышал импорт. Конечно, изыскивались возможности наращивания экспорта. Например, хорошие деньги давала продажа нефтепродуктов, произведённых из советской нефти, на Запад. Но нефтяной шок привёл к тому, что советская нефть тоже подорожала. Это был как раз 1975 год. Эра процветания стала подходить к концу. Выходом стала скрытая инфляция и поиск новых источников энергии, включая старый добрый бурый уголь. Ну и да, торговля политзаключёнными. История эта неблаговидная, но Шальк-Голодковский по ночам спал спокойно. Когда его страна перестала существовать вместе с его бизнесом, он холодно констатировал:

Мы были среди Холодной войны, и ни одна сторона не работала в шёлковых перчатках.

Никогда не любил «пудисов», а Карата вообще терпеть не мог. Шума много, это да, но мелодии у них никакие. Но выступали они зрелищно. В комментариях на Амазоне один из читателей пожаловался на обилие ошибок у автора, которая застала ГДР лишь в детсадовском возрасте. Он написал, что Пудис ездили в США в обычную турпоездку, а не на гастроли.

Эгон Бар, который разрабатывал в штабе Брандта ту самую Восточную политику, признал спустя годы, что таки Отто Винцер был прав насчёт «агрессии в тапочках». Постепенное сближение стран привело к поглощению ГДР. Не будь Восточной политики – этого бы не случилось.