12 подвигов Герасима. Глава 5⁠⁠

Сегодня родилось продолжение саги про Герасима, традиционно изображении за ИИ, текст мой, комментируйте, оставляйте обратную связь, мне будет очень приятно. Предыдущие главы здесь:
12 подвигов Герасима. Пролог
12 подвигов Герасима глава 1
12 подвигов Герасима. Глава 2
12 подвигов Герасима. Глава 3
12 подвигов Герасима. Глава 4

Глава 5. Авдеевы конюшни или жуки апокалипсиса.

Герасим проснулся с чувством стыда, затянувшегося похмелья и смутными воспоминаниями о юношеских пьянках. Позавчерашний глоток первака после хряка Бориса оставил после себя не столько опьянение, сколько тяжелое, липкое ощущение потерянности и стойкий привкус гнилушки во рту. Он лежал на кровати, глядя в потолок, и пытался вспомнить, почему он вообще здесь.

— Подъем, — голос Харитона прозвучал бодро, слишком бодро для этого утра. — У нас сегодня день гигиены. Или ПХД. Зависит от точки зрения и настроения.

Герасим с трудом сел. Голова гудела, как трансформаторная будка.

— Я опять в армии? — простонал он. — Что теперь? Принимаем роды у коровы, которая забеременела от зубра? Объезжаем рысака для межпланетных соревнований?

— Хуже. Гораздо хуже. Сегодня у нас Авдеевы конюшни.

Герасим замер.

— Конюшни? Но у вас же нет лошадей. Петрович же, председатель ваш, сказал, что их всех цыгане увели недавно.

— Верно, коней нет, — кивнул Харитон, протягивая Герасиму кружку с чем-то зеленым и пахнущим болотной тиной. — Но дед Авдей есть. И есть его сарай, который он называет конюшней. А внутри... внутри находится то, что копилось там последние лет пять. Навоз, навоз, снова навоз, и ощущение неизбывной тоски.

Герасим поморщился.

— И что мне делать? Выносить это лопатой?

— Именно. Дед Авдей стар, спина у него не гнется, а запах оттуда такой, что мух теперь столько вокруг здания что дышать невозможно. Ты должен очистить этот храм нечистот до вечера. Иначе дед Авдей, который считает, что ему все должны потому что он ветеран сидения на входе в Беловежскую пущу, почётный свидетель пожара в Белом доме и главный ударник шахтерской каской на Донбассе, полный кавалер ордена ЖКХ за своевременную оплату услуг, обижать его нельзя, он чуть что сразу президенту письмо пишет, и их, к сожалению, читают. А это, сам понимаешь, какие проблемы в деревне потом создает.

— Почему не помочь ему техникой? Трактором там, или экскаватором? Может схитрить как-то?

— Русло реки менять не дам, — отрезал Харитон, — никакой техники. Он сильно оскорбится, Авдей считает, что только ручной труд способствует нравственному совершенствованию. Так что только ты, лопата и твоя сила воли. Иди, оцени масштаб бедствия.

Сарай деда Авдея стоял на окраине деревни, покосившийся и кариозного какого-то цвета, словно старый зуб. Пришлось Герасиму зажмуриться и повязать платок на нижнюю часть лица чтобы защититься от мух. Когда Герасим открыл дверь, его чуть не сбило с ног волной запаха. Это был не просто запах навоза. Это был запах времени, разложения и безнадеги. Внутри, по пояс, лежал слой органики, который, казалось, имел собственное сознание и желание жить.

Герасим взял лопату, которую ему дал Харитон (старую, ржавую, с деревянной ручкой, обмотанной изолентой), и ткнул в кучу. Лопата вязла. Он попробовал еще раз. Результат тот же.

— Это невозможно, — пробормотал он, вытирая пот со лба и сплевывая проглоченных мух. — Тут тонн пять, не меньше. Я буду копать до следующего пришествия.

Он вышел на улицу, отбежал в сторону и, глотая свежий воздух, и присел на бревно. Мимо пробежала курица, посмотрела на него с сочувствием и убежала. Герасим закрыл глаза. В голове всплыли образы из школьной программы по литературе. Геракл. Авгий. Реки Алфей и Пеней.

— Геракл изменил русло рек, — вспомнил он. — Вода смыла всё за один день. Элегантно. Эффективно.

Но Харитон уже сказал: «Русло реки менять не дам». Значит, воды не будет.

Герасим задумался. Если нельзя водой, чем еще можно убрать мусор? Природой. Насекомыми.

— Скарабеи, — шепнул он. — Священные жуки Египта. Они катают шары с навозом. Если бы у меня была армия скарабеев... они бы разобрали эту кучу за пару дней. Может, за три.

Он вернулся к Харитону, который сидел на крыльце и чинил какой-то сложный механизм, похожий на смесь будильника и тостера.

— Харитон, у меня идея, — сказал Герасим, чувствуя прилив энтузиазма. — Скарабеи. Жуки-навозники. Если выпустить их туда тысячами, они переработают весь навоз в удобные шарики. Мы соберем их и вывезем. Чисто, экологично, в духе времени. И, представь себе сколько перегноя, рекордные урожаи обеспечены!

Харитон поднял глаза от механизма.

— Что, руками работать никак не хочется? Скарабеи? Интересная мысль. Но это же недели три, не меньше. Пока они размножатся, пока начнут работать... А нам надо за пару дней. Дед Авдей не будет ждать, жалобы полетят во все инстанции.

Герасим повесил голову. Энтузиазм испарился, оставив после себя только тяжесть в плечах.

— Тогда я помру в навозе, — вздохнул он, — хоть землю вам удобрю напоследок.

Харитон хитро прищурился. В его глазах мелькнул огонек, который Герасим раньше не замечал. Не безумие, а скорее... инженерная хитрость.

— Идея-то неплохая со скарабеями, Гера. Просто масштаб не тот. Биология медленна. А вот механика... механика может быть быстрой.

— Что ты имеешь в виду?

— Иди поброди пару часиков, — сказал Харитон, возвращаясь к своему устройству. — Подыши воздухом. Посмотри на облака. Подумай о жизни своей бестолковой. А потом приходи.

Герасим пожал плечами и побрел к лесу. Он ходил среди берез, пытаясь не думать о запахе, который, казалось, преследовал его даже здесь. Он думал о том, кто такой Харитон на самом деле. Безумный ученый? Философ? Инженер? Или просто сумасшедший старик из глубинки?

Через два часа он вернулся. У дома Харитона было тихо и никакого движения не наблюдалось.

Сам изобретатель стоял у входа, держа в руках небольшой пульт с одной большой красной кнопкой. Рядом с ним, на земле, стояла коробка. Из нее торчали металлические усики.

— Что это? — спросил Герасим.

— Твои скарабеи, — усмехнулся Харитон. — Только не биологические. А электромеханические. Я их собрал из старых деталей трактора, часовых механизмов и пары сервоприводов, которые остались от списанных роборук с местного завода по сортировке мусора. Их списали после того как они объявили забастовку из-за слишком «грязной» работы. Полная копия скарабеев, только в двадцать раз больше и с функцией «турбо-уборка».

Герасим заглянул в коробку. Там лежали шесть металлических жуков размером с кошку. Их панцири блестели хромированным блеском, а глаза светились тусклым красным светом.

— Они... одинаковые?

— Нет. Четыре самца и две самочки. Самцы будут катать шарики, самки под них норки копать. Вот пульт. Нажмешь кнопку — они активируются. Сделают работу лучше, чем настоящие. Как закончат — сразу отключай. Иначе они могут начать разбирать сам сарай. Или тебя. Или ещё что, я не успел весь функционал настроить.

— А если они сломаются?

— Раньше ты сломаешься. Я их тестировал на курятнике бабы Леры. Работают как швейцарские часы. Ну, почти.

Герасим взял пульт. Руки дрожали.

— И что, мне просто стоять и смотреть?

— Стоять и смотреть. И следить, чтобы они не вышли за периметр. У них датчики движения, но вдруг какой-нибудь кот решит стать героем.

Харитон помог донести жуков до сарая и сказал напоследок:

— Не засни, балбес похмельный, а то проблем не оберемся.

Герасим подождал пока Харитон не скроется из виду и нажал кнопку.

Жуки ожили. С легким жужжанием, похожим на звук дрели, они вылезли из коробки и поползли в темноту сарая. Через секунду оттуда послышался скрежет, лязг и странное ритмичное шуршание.

Герасим сел на бревно напротив входа. Ему стало не по себе. Это было неправильно. Это было слишком легко. Где страдание? Где преодоление? Где запах пота и навоза, въедающийся в кожу?

Хотя страданий вполне хватало, потревоженные жуками мухи углядели в Герасиме легкую добычу и не преминули забить собой все его естественные отверстия. Он вскочил и побежал, отплевывался, махал руками, пытался прихлопнуть как можно больше мух на своем бренном теле, но те упорно не отставали.

— Я не говно! И не навоз! — Герасим пытался воззвать к разуму мушиного роя, но это было бесполезно. Мухи по всей видимости обладали коллективным разумом и полностью игнорировали все возгласы бедолаги. Она, возможно лидер группы, перепрыгивала с одного глаза на другой, и довольно потирала лапки. Тогда наш герой рванул в сторону местного пожарного водоёма. По пути к нему он наступил в ведро бабы Леры («Чтоб ты внуков своих пережил», тут же пожелала она), упал в лохань для свиней бабы Шуры, чем стал ещё привлекательнее для мух. И вот, наконец, он занырнул в водоём и с наслаждением смог вдохнуть полной грудью после всплытия. Мокрый, подавленный, униженный и оскорбленный местной детворой, плелся он к сараю Авдея, размышляя он несправедливости жизни: «Ведь могли бы эти мухи и навоз переработать, а не меня урабатывать, чем я заслужил такой позор…».

Дойдя до места, он присел и закрыл глаза и тут же провалился в сон. Жужжание жуков действовало гипнотически.

Прошло часа четыре. Шум в сарае стих.

Герасим открыл глаза. Уже начинало смеркаться, и, кроме звука цикад, вокруг не было слышно ни звука. Тишина была подозрительной. Слишком абсолютной.

Он насторожился, отряхнулся от липкой грязи и заглянул в сарай Авдея.

Там было пусто. Абсолютно пусто. Даже пол был выскоблен до блеска, словно его вылизал языком гигантский представитель кошачьих. Навоз исчез. Мухи тоже куда-то делись, видимо, почувствовав, что кормовая база ликвидирована, улетели восвояси.

— Получилось? — пробормотал Герасим, не веря своим глазам. Он сделал шаг внутрь. На полу, в центре идеально чистого помещения, лежал пульт. Кнопка была нажата. Индикатор мигал красным: «ЗАРЯД ИСТОЩЕН. ОБЪЕКТЫ В РЕЖИМЕ АВТОНОМНОГО ПОИСКА».

Герасим похолодел.

— Автономного поиска? Поиска чего, стесняюсь спросить?!

Он выбежал из сарая и помчался к дому Харитона. Тот стоял у калитки, скрестив руки на груди. Лицо у него было не довольное, а озабоченное. В руке он держал бинокль и смотрел в сторону леса.

— Ну что, герой гигиены? — спросил Харитон, не оборачиваясь. — Закончил с уборкой?

— Закончил, — ответил Герасим, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Но вот жуки... они пропали.

— Не пропали, — поправил Харитон. — А просрал. У них есть функция «возврат на базу», но я, кажется, забыл прописать координаты базы. Или они решили, что база — это там, где много органики. А в лесу, знаешь ли, органики хватает.

Герасим подошел поближе и присмотрелся в том направлении, куда был направлен взгляд Харитона. Вдалеке, над верхушками сосен, кружились шесть точек, отражавших свет заходящего солнца. Они двигались быстро, хаотично, издавая звук, похожий на рой разъяренных шершней, усиленный динамиками.

— Хорошо, что они в лес полетели, — вздохнул Харитон, опуская бинокль. — А плохо то, что я сам не знаю, что они будут делать дальше… Эх ты, Гера. Одна задача была — не заснуть. Ты и тут оплошал. Я же говорил: «Не засни, балбес похмельный». А ты что сделал? Устроил себе день СПА с обертыванием мухами, водными процедурами и сном на свежем воздухе.

— Я думал, они выключатся сами! — оправдывался Герасим.

— Они выключатся, когда батарейки сядут. А у них ядерные элементы питания от старых советских приборов. Так что летать они могут недели две.

Герасим представил себе эти недели. Металлические жуки, роющиеся в лесной подстилке, пугающие зверей, возможно, нападающие на грибников...

— И что теперь? — спросил он тихо.

— Теперь? — Харитон хмыкнул. — Теперь у нас новая проблема. Эти «скарабеи» в режиме поиска могут принять за навоз что угодно. Медведя, например. Или туриста. А если они решат полететь в деревню...

В небе над лесом раздался громкий, металлический лязг, похожий на удар крыльев огромной птицы. Одна из точек сделала резкий вираж и понеслась вниз, в чащу.

— Поспать ты уже поспал, так что дуй в лес, — сказал Харитон, направляясь к дому. — Ищи жуков. Пока они не натворили делов. А я пока подумаю, как нам решить эту проблему. Возможно, придется вспомнить древние методы. Шум, трескотня, медные тарелки... Или что-то посовременнее.

— А если они нападут? — крикнул Герасим ему вслед.

— Тогда прикинься мертвым! — отозвался Харитон, уже открывая дверь. — Хотя нет, они тебя переработают… Тогда беги быстрее чем тот, кто будет бежать рядом с тобой, простейший закон выживания.

Герасим остался один на дороге. Лес молчал, но это молчание казалось зловещим. Где-то в глубине чащи снова лязгнуло железо.

— Стимфалийские птицы, — прошептал Герасим, вспоминая мифы. — Только стимпанковые… И жуки…

Он глубоко вдохнул воздух, пахнущий сыростью и страхом, и шагнул в направлении темнеющего леса. Подвиг номер шесть ждал. И на этот раз спать времени уже не было, и до утра ждать нельзя.