Такую "политическую систему" для вас нарисовали романовские историки - шлёцеры-байеры-миллеры, после разгрома 3-го Рима - Московии.

На самом деле, наследная монархия, только начала внедряться с Новгородского Погрома, московским князем - ставленником Ватикана и Лондона. Целью такого внедрения было распространение на Руси, т. е. в Великом Новгороде, жидовской ереси - ХРЕСТианства, посредством которого Ватикан и Лондон, стремились завладеть властью над МИРом. Проект этот назывался Bis Antuque (Византия), т. е. 2-й Древний (РИМ).

Когда после Куликовской битвы, ХРЕСТианство стало легальным на Руси, МАСКовия стала центром его распространения. Но, дальнейшее его распространение застопорилось, поскольку На Руси - в Великом Новгороде, народ не желал впадать в это мракобесие. Вот поэтому, т. наз. "Византия" и собрала наёмное войско - опричников для московского князя, чтоб он захватил власть в Великом Новгороде.

Однако, после захвата Казны (Казани) Великого Новгорода, московский князь кинул своих Византийских патронов, захапав всё себе и объявил Московию 3-м РИМом. За что и получил на Западе это прозвище, которое историки перевели как "Иван Грозный".

Однако, наследная монархия с "Ивана Грозного" не очень приживалась на Руси. Перевороты и выборы новых князей пошли один за другим. И пошли "смутные времена" вплоть до самого романовского переворота, с похищением наследника в Великом Посольстве и воцарением нового ставленника Запад, наз. "Петр-1".

Стоит только задуматься о политике в допетровской России, как воображение начинает рисовать изрядно бородатых мужчин в немного нелепых цветастых кафтанах. Возможно даже в меховых шапках. Они сидят с важным видом, поглаживают свои окладистые бороды, не спеша что-то обсуждают, и так век за веком, не замечая движения истории. Картинка получается очень не современная и абсолютно не прогрессивная. Кажется, что единственное хорошее, что может произойти в такой системе - это её исчезновение. Образ получается яркий, понятный, но весьма упрощенный. Попробуем же не дать цветастым кафтанам ввести нас в заблуждение, а разобраться в том, из чего эта система состояла и как работала.

Терминологически её можно описать как абсолютную монархию с аристократическим управлением. Во главе государства был самодержавный царь, при этом многие властные полномочия и административные функции были в руках Боярской думы (в документах она так не называлась, обычно думные люди или просто бояре) - органа, назначаемого из числа самых знатных семей государства. Сама по себе такая система не была чем-то особенным: еще со Средних веков системы из монарха, опирающегося на сословное, в первую очередь аристократическое, представительство были распространены повсеместно. Но в разных странах политическая традиция складывалась под воздействием местных условий, поэтому и конкретные воплощения от страны к стране различались. В политическом классе в России ещё со времён Рюриковичей и лествичного права существовала идея коллективного управления (в теории Русью правила сообща вся династия, а не конкретный князь; отсюда и смена престолов в рамках лествичного права к следующему по старшинству, а не от отца к сыну).

Правление Ивана III, объединившего службой Московскому князю всех удельных князей и их бояр, дало этой концепции новое воплощение (теперь вместо иерархии княжеских престолов появилась иерархия боярских родов в рамках местничества), но сама идея коллективного управления осталась. Во властной системе она проявлялась в том, что царь и Боярская дума правили совместно. Этот принцип можно отследить по документам: подданные в челобитных зачастую обращались не только к царю, а к царю и его думным людям. Законы и приказы составлялись в формулировке "царь указал и бояре приговорили". Административные функции исполняли приказы - отдельные органы, каждым руководил назначенный боярин, а непосредственную работу выполняли его помощники и писцы. Несмотря на совместное с Думой правление, положение царя было несравнимо выше положения бояр. Он был не только потомком легендарных основателей Русского государства, обладающим верховной властью по праву рождения, но и прямо наследовал Московским князьям, собравшим по частям государство как личное владение, а значит мог распоряжаться им как персональным имуществом. Более того, из византийской традиции пришло понимание сакральной природы царской власти, поэтому она имела огромное символическое значение. Таким образом, власть была в руках царя и бояр, представительство других сословий было минимально. Иван IV впервые обратился к ним, созвав Земский Собор, но тогда он был скорее расширенным совещанием правительственного аппарата, лишенным какой-либо самостоятельной субъектности.

Затем династия Рюриковичей прервалась, что существенно изменило легитимность царской власти. После пары неудачных попыток "создать" нового царя, это удаётся и царём становится Михаил Романов. Если предыдущие правители получали власть понятным для современников образом - от отца к сыну, то Михаил Фёдорович становится царём по воле собрания представителей сословий со всей России. Это очень важный момент: если до того Россия еще в какой-то степени была Московским княжеством, неотделимым от фигуры князя, объединённым только предприимчивостью и трудом его предков, то с прекращением династии эта история подошла к концу. Появилась новая самостоятельная сущность, высшей легитимностью в которой обладало сообщество её жителей, и с высоты этого положения выбрала нового царя. С определёнными оговорками можно считать этот момент созданием российской политической нации, принявшей ответственность за судьбу своей страны. С того момента и до смерти Петра I существовала традиция, по которой цари представляли Земским Соборам своих наследников, получая формальное согласие на их правление. То есть признание высшего авторитета народного собрания было не разовым действием, а частью всей политической системы.

Хотя новая династия получила атрибуты царской власти и её сакральный статус, но по силе и авторитету она была не сравнима с Рюриковичами. На это накладывалась скудость государственных финансов в разорённой Смутой стране. Ситуацию смогло выправить участие тех же Земских Соборов, они могли добровольно собирать ресурсы на решение самых острых проблем, с которыми к ним обращались центральные власти. По мере налаживания хозяйства потребности в таких действиях становилось все меньше, и Соборы стали привлекаться только в самых важных случаях.

Так сложилась система, в которой ни один властный институт не мог доминировать, и нормальное функционирование государства требовало поиска компромиссов участников. Верховная власть, сакральная в глазах общества, сохранялась в руках царя, но осуществлял он её совместно с Думой, скорее председательствуя на заседаниях и определяя повестку, а не распоряжаясь единолично. Дума обладала широкими законотворческими полномочиями и управляла страной через систему Приказов, но её легитимность была весьма ограниченной; Земские Соборы редко принимали участие в самом управлении государством, но стали своеобразным высшим авторитетом: они утверждали принятие в состав России новых территорий, объявление войны и мира, согласовывали особо важные законы и вопросы престолонаследия.

В таком положении сложно совершить быстрый рывок всего государства к какой-то одной цели, игнорируя возможные последствия. Требуется учитывать разные потребности и интересы, балансировать между ними, искать оптимальные решения. Как пример такого поиска можно привести фискальную политику: на протяжении практически всего XVII века правительство пробовало разные способы собирать необходимые ресурсы. Прямые налоги дополнялись косвенными; менялась налогооблагаемая база; мелкие сборы объединялись в крупные; самые тяжёлые поборы отменялись в ответ на народное недовольство, попутно круша карьеры царских фаворитов. Было пройдено много итераций, но в результате XVII век, начавшийся с пустой казны и полной разрухи, отметился экспансией на восток, возвратом утерянных территорий, реформой армии, появлением новых промышленных отраслей и академии - ресурсов на всё хватило.

Коллективное управление, поиск компромиссов и баланса интересов стимулирует развитие законодательства. Стороны политического процесса стремятся защитить достигнутые договорённости и распространить их максимально широко, а законы как раз позволяют этого достичь. В 1649 году в России был принят новый свод законов - так называемое Соборное уложение (опять же называемое так историками, а не современниками). Это был далеко не первый свод законов в России, но он качественно отличался от предыдущих. Если Судебники были скорее собраниями прецедентов, то Уложение сводило в одну систему нормы разных отраслей права и описывало всё общество - начиная от царя и заканчивая казаками. Такой подход к праву не был распространён в современной ему Европе, а был ближе к более поздним эпохам - например к знаменитому Кодексу Наполеона. Процесс создания Уложения также отличался от свойственного эпохе: в нём участвовали не только назначенные царём чиновники, но и делегации представителей сословий (выборные люди), которые заслушивали проекты статей и могли предложить изменения через подачу коллективных челобитных. Свод составили всего за полтора года и приняли на Земском Соборе. В дальнейшем Уложение дополнялось и развивалось вплоть до начала XVIII века. Тогда законодательный процесс утратил былую системность, и Россия фактически жила без действующего свода законов до начала XIX века.

Во второй половине XVII века очень модным среди московской знати стало образование, собирание обширных библиотек и изучение языков. Такая среда вместе с возможностью влиять на решения правительства открыли дорогу государственным деятелям, способным не просто реализовывать намеченную монархом политику, но и разрабатывать собственные программы реформ. Так, А.Л. Ордин-Нащокин с помощью дипломатии и торговли смог сместить баланс сил в Восточной Европе в пользу России. Он планировал решить внешнеполитические задачи не дорогим и ненадежным военным путём, а через создание союзов и использование общих интересов с соседями. В.В. Голицын реформировал военную и административную структуру государства, оставшуюся со времен поместного войска и потерявшую актуальность к концу XVII века. В рамках этой реформы было отменено местничество, также утратившее свою актуальность. Следующим шагом должно было стать ослабление крепостничества, также введенного по сути ради обеспечения существования поместного войска и уже не отвечавшего реалиям конца века. Но эти планы так и остались только планами, когда В.В. Голицын потерял свое положение.

Политическая система России XVII века сложилась из типичной для Европы сословной монархии, византийской традиции сакральной верховной власти, традиции коллективного управления эпохи удельных княжеств и высокого авторитета Земских Соборов, оставшегося в наследство от Смуты. Как видно, эта система действительно в чём-то опиралась на прошлое, но постоянно менялась, отменяла устаревшие практики, вводила новые, продиктованные временем. Она не была застывшей в веках, как может решить поверхностный взгляд. Её элементы были связаны сложными взаимными зависимостями и ограничениями, что усложняло внедрение быстрых изменений, но зато создавало благоприятную среду для поступательного развития, поиска баланса интересов и распространения законности. Во внешней политике такая система благоприятствовала торговле и освоению территорий, решению задач через дипломатию и поиску союзников. Но при этом система была достаточно хрупкой и действовала в интересах всей страны, только когда нормально функционировали все элементы. После смерти Алексея Михайловича и его наследников Алексея и Фёдора (не отличавшихся крепким здоровьем), потерявшее важнейшего арбитра боярство в ущерб государственным интересам увлеклось внутриэлитной борьбой и распределением сфер влияния между семьями Милославских и Нарышкиных (первой и второй жён Алексея Михайловича). Нельзя исключать, что при восстановлении авторитета монарха система смогла бы снова исправно функционировать и развиваться дальше. Но этому не суждено было случиться, к власти пришел Пётр Алексеевич, воспитывавшийся в стороне от существовавшей политической традиции, не заинтересованный в её поддержании и предпочитавший прямое управление.