vporyadkebreda

Мой папа инженер системо-техник. Зарабатывал всегда выше среднего, но много денег никогда не было, да вроде бы и не нужно было, так как ко всякого рода излишествам семья была просто равнодушна. На кухне у нас лихо жужжал синклер – спаянный папой и его другом. У мамы была золотая цепочка и еще одно золотое колечко, помимо обручального. У папы коллекция монет штук в 10. Меня определили в художественную школу, так как не было музыкального слуха, на танцы и курсы английского языка. Собственно, как практически любую девочку из приличной семьи в 80-ые годы.

Перестройка не застала врасплох. Все дружно голосовали за Ельцина. Удалецки пили во время путча. И отважно грозились взять автоматы и поехать в Москву, пока жены метали на стол закуску, а дети опасливо поглядывали, на разгорячённых свободой и дагестанским коньяком, отцов. Папа нежно гладил первый IBM.

В новое время попробовать надо было все. Папе - открыть собственное дело. Купить пальто от Пьера Кардена маме, пару французских костюмов себе, дорогущие духи, стенку, глазастенький 500-ый мерседес серебристо-зеленого цвета, нанять водителя, завести секретаршу. Новый холодильник. Дарить деньги родственникам на бытовые нужды. Жене сказать, что надо развестись, так как бизнес пошел прахом - она останется с квартирой, а он героически умрет за семью.

Маме: быть недовольной пальто и духами, ненавидеть папину секретаршу, по ночам читать Зощенко, вспомнить жен декабристов – не дать развод и продать квартиру за папины долги.

Я до сих пор очень ими горжусь за решение отдать все, но сохранить жизнь папе.

Мне было 12 лет, когда зимним вечером я сидела на улице во дворе дома на своей софе со студентами колледжа, в котором у папы был офис. Ребята подработали бесплатными грузчиками, за зачет. Один из студентов одной рукой обнимал меня, другой системный блок 486 pc и плакал. Мы все прислушивались к разговору мамы с интеллигентным мужчиной. «Ольга Николаевна, я Вас прекрасно понимаю, но ваш муж, со своим детским представлением о жизни, полез во взрослые игры. Ничем не могу вам помочь. Крепитесь. Дальше будет хуже.»

И развезлись двери ада)) Нашего персонального, маленького. Знаю, что у других бывало хуже.

Папу били практически каждый день. Когда я возвращалась из школы, он с трудом передвигался по очередной съемной квартире. Мама кричала. Я молчала, обнимала папу. Даже не плакала. У нас не осталось уже ничего кроме одежды, пары лыжных палок, инструментов, и честно спрятанного компа. Я никогда не думала, что дальше будет еще меньше, чем ничего)

Наверное, я стала вести себя странно. Так как одним мартовским утром мама просила меня пойти с ней на работу. Мы приехали в общежитие Приборного завода. Зашли в комнату. И тут мир - серый, страшный, пропитанный кровью – изменился)

Оно загоняло других котят под батарею и отчаянно билось. Увидев меня, облизнулась и уверенно пошла ко мне. Я сказала, что без нее не уйду. Вернее, уйду из чужой комнаты, но никогда не вернусь домой.

Все дорогу она сидела в моей куртке, грела меня и мурлыкала.

Ангелочек во плоти) Но нет, сами черти послали этого мелкого демона, чтобы всем остальным стало жутко) А не только нам)

Впервые за год я видела, как папа искренне ржет, гоняя ее за верёвочкой по квартире. Впервые за год я взялась за спицы и связала ей мышь с габаритами маленького котенко, с которой она засыпала, стоило только поспасть мыши в клычки и когти мелкой кошке, сметающий все на своем пути. Она отказалась спать на полу, нагло залезла на меня и впервые за год я смогла поспать без кошмаров. Она ободрала все, что смогла ободрать, в том числе и меня.

Спустя несколько месяцев папа забрал комп и уехал. В деревню. Спрятался, так как уже не осталось сил терпеть.

Квартирка, в которой остались мы втроем, была одним из худших мест в Рязани. Нет, мы не подпирали потолок бревном, но у нас был бетонный пол, на который папины друзья кинули листы оргалита. А внизу проходила теплотрасса, оргалит гнил, по нему ползали слизняки. Сантиметров 5 в длину и пару сантиметров в диаметре. Когда я ночью вставала в туалет и попить воды, давила их ногами. Зверь сожрал их всех.

Наевшись этой непотребщины, она приходила утром ко мне, смотрела бешеными глазами, обнимала лапами за шею и мы спали еще часа два в обнимку.

От гнилых испарений у меня начался бронхит. Киса забиралась мне на грудь, трещала как масло на сковороде и грела, все время меня грела.

Она все время пыталась сбежать, и у нее это прекрасно получалось. Благодаря ей я облазила все крыши, подвалы, познакомилась с местными бичами, которые даже искренне пытались нас ней подкармливать. Обе отказывались с гордым видом, а зря кстати)

Еды периодически просто не было, однажды все стало настолько плохо, что начал болеть желудок, зверь ушел в окно. Принес голубя. Я разделала, приготовила, сожрала. Никогда не говорила об этом маме. По итогам - голубей лучше не есть. Либо плохо приготовила.

Меня не брали на работу в 96 году, худую до измождения 13 летнюю девочку. Никуда не брали. Однажды кошка стала отрывать плинтус, зачем было не понятно, но я ее поддержала. Под плинтусом нашли 50 000 рублей. В 96 году на 50 000 рублей можно было жить месяц.

А потом отключили электричество, так как хозяйка квартиры была запойная алкоголичка - мать 3-х детей - и пол года не оплачивала комуналку. Каждый месяц 1-ого числа она получала деньги за квартиру - практически всю зарплату моей мамы, которая на тот момент, из техника-конструктора переквалифицировалась в глухого кондуктора. Второго числа ей нужны были деньги на опохмел, и она приходила ломать дверь. 12 часов сидела и орала под дверью, пока мама была на работе. Кошка рычала как собака.

Каждую ночь я надевала на Кису, сшитую в ручную, шлейку и до мельчайших подробностей продумывала план побега из квартиры. Под подоконником всегда лежала крестовая отвертка и резиновый коврик. Нельзя было только оставлять маму. А мама глухая на 80% отказывалась бежать с нами в деревню к папе. Собственно, папа на мое предложение всем свалить в деревню, завести огород и скот, чем жить впроголодь в городе, тоже отказался. А когда я стала настаивать, влепил мне пощечину. Я поняла, что если исчезнем еще и мы, то они начнут искать его более усердно. Поняла, всплакнула и мы с кошкой ушли в поле, жрать кукурузу.

На тот момент в деревенской школе учились четверо детей моего возраста в классе. Практически индивидуальное обучение. Но мне хотели дать самое лучшее образование, поэтому мы остались жить в городе)

Ожидаемо наступила ночь Х. В первые пару минут, я думала, что это кошмар.

Дверь начали бешено ломать. Я разбудила маму, схватила кошку и засунула ее в коробку, это остановило зверя на минуту, пока я вооружилась отверткой. Киса пыталась пробиться к двери и начать рвать тех, кто идет в квартиру.

Мама сама открыла дверь.

Я прижала рвущуюся кошку и встала за дверью, чтобы меня не было видно.

Светка, хозяйка квартиры, дошла до белки, привела молодых ребят и сказала, что мы с мамой полгода не платили аренду.

Мама начала искать расписки. Кошка перестала рычать, и мы с ней притаились за дверью.

Минуты через 3, судорожно перерывая руками ящик комода, мама вытащила тетрадь, в которой были записаны все платежи, заверенные подписью Светы. Парни начали избивать женщину ногами прямо у нас в комнате, за то, что она их обманула. А я больше всего боялась, что убьют кошку. Почему-то знала, что нас с мамой не тронут, максимум побьют. Но убить в наказание, пусть даже не очень беззащитного, зверя - легко, за это ничего не будет.

А потом мы стояли и смотрели, как разбивают каблуками лакированных ботинок ее лицо. Мама плакала и пыталась запихнуть меня на кухню, в ванну, куда угодно, лишь бы я избежала картины человеческого зверства.

Я держала кошку и вдруг поняла, то если бы не было расписок, на месте жертвы сейчас были бы мы с мамой, а рядом валялась бы мертвая кошка, пытавшаяся защитить нас до конца всеми силами.

С того момента у меня видимо совсем ушла крыша и созрел план.

Когда Света одним новым утром проголодалась вновь, я достала папин скальпель и брусок для заточки ножей. Кошка полезла вверх по стенке перед дверью и замерла тихо порыкивая. Я срезала с лыжной палки пластиковое кольцо и стала затачивать острие бруском. Кошка примерилась и перепрыгнула на полку перед дверью. Еще минут пять громко, предупредительно рычала. Света бесновалась. Я натачивала острие.

Она очень удивилась, когда я с улыбкой открыла дверь. Кошка молча метнулась ей в лицо, и Света отпрянула к стене в коридоре. Я подняла свое «копье» и прыгнула, метя ей в горло, последнее, что я видела, как Киса раздирала ей щеки, а острие моего копья летело ей между ключицами. Женщина кричала и нелепо махала руками.

А дальше, меня смело что-то пахнущее специями и мужским потом, орущее русским матом и армянскими словами. Меня и кошку швырнули в открытую дверь соседней квартиры, на мягкую толстую армянку, которая загребла меня в объятья. Кошка вскарабкалась ей на голову. Эрна, что-то бормотала, гладила меня и кошку. И плакала. Вокруг бегали и кричали маленькие пухленькие дети. И тоже нас гладили. Я вроде бы смеялась, сползая по стене, а кошка с воем обнимала меня передними лапами за шею и прижималась головой к щеке.

Кормили нас с Кисой целый день. Я ревела и пыталась есть мясо)

Вечером передали, разомлевших от еды, маме.

Через пару недель сосед нашел моей семье нормальную квартиру недалеко от школы.

Потом, в нормальной жизни, когда Кисы уже не было среди живых, люди пытались мне доказать, что кошки, в отличие от собак, никого не любят кроме себя. Я ухмылялась и носила цветы ей на могилу) на то место, где она столкнулась с Землей)

Но до этого надо было прожить еще 10 лет, а тогда у нас с Зверем наступило лето)