user10418194

Это было давно ожидаемо.

Суетливым предпраздничным днём

Одиночество так осязаемо.

Год за годом с ним вместе подряд

Новогодняя ночь отмечается,

Но не знаю уж буду ли рад,

Когда снова оно ко мне явится.

Улыбнётся и скажет «Привет»

Под дверные протиснувшись щёлочки,

Помашу я рукою в ответ,

Предложу ему сесть возле ёлочки.

В сотый раз мы начнем разговор

И оформлю в вопрос я сомнение -

Одиночество ты приговор?

Или все же скорей избавление…

Пожар, война – плевать им, что случиться.

Важна лишь только сетка тайных троп,

И место, где с ворованным укрыться.

Внизу оставив мелочь для лоха,

Хоть, иногда не брезгуя и ею,

Они стремятся в самые верха,

Ведь там кормёжка лучше и сытнее.

А тип второй – незрелый дурачок.

Такому вряд ли суждено пробиться.

И власть его поймала на крючок

Возможностью в ней самоутвердиться.

В низах таких по всюду большинство

На жалкие карьеры тратит годы.

В них мелочность играет торжество –

То глупые моральные уроды.

Как щукой притворившийся малёк,

Такой начальник – генерал бумажный.

Под маской льва в нём прячется щенок,

Доказывающий какой он «важный».

На тех, кто ниже, будет он орать,

Метать и рвать рассерженным циклопом,

А тем, кто выше, ноги целовать,

Под сапоги свою подставив жопу.

Полно в начальстве всяких сволочей,

Что, ввысь забравшись, нами верховодят.

Хороших, к власти рвущихся людей,

В природе нет. К ним власть сама приходит.

С разгона тело сталью протаранит,

А в след за ним войдя, ему поможет

Клинок в три очень твёрдых, жёстких грани.

Раздвинув рёбра, тесной клетки дверцы,

Он цель найдёт и шансов не оставит.

Пусть остановит раненое сердце,

И замолчать навеки боль заставит.

Но сон прошёл, а сердце сквозь прорехи,

Вновь гонит кровь остывшую, куда-то.

Я надеваю мятые доспехи

И снова бой с рассвета до заката…

Введя "единство" нам,

Я помню, я упёртый,

Что раньше было там.

Ноябрь злой чернеет,

Тоска сжимает грудь,

Ведь сердце не согреет

Подсунутая муть.

Привет мой праздник, здравствуй!

День красный ноября!

В умах как прежде властвуй,

Ведь было всё не зря.

Что лживые наветы

Сиянью твоему?

Ворвался ты кометой

В ноябрьскую тьму.

И в самый месяц мрачный,

Твоих свершений свет -

Луч солнечный, прозрачный,

Идя сквозь толщу лет,

Буржуев бьёт и дразнит,

Ведь не забыл народ

Свой величайший праздник,

Семнадцатый свой год.

С великим нашим прошлым

Связующую нить,

Указом жалким, пошлым

Не выйдет отменить...

В танце над землёй,

А затем она ложится

Вниз за слоем слой,

Укрывая под собою

Улицы, дворы –

Все сыпучею водою

Скрыто до поры…

До поры, когда как в сказке

Яркий солнца свет

Вновь подарит миру краски

Коих нынче нет,

До поры, когда с весною

Вновь тепло придёт,

И обычною водою

Станут снег и лёд...

Оденет в иней серые дома.

Под длинными ночами старый город

Вновь похоронит долгая зима.

Рассыпанные листья снег укроет,

Мир станет неестественен и чист,

И зимнею морозною порою –

Он после смерти словно белый лист.

Умрёт природа вовсе не навеки,

Она всего лишь погрузится в сон,

Чего нельзя сказать о человеке,

Жизнь безвозвратно покидает он.

Весна придёт, в который раз вернётся,

И тёплый свет на улицы прольёт,

Но умерший весною не проснётся,

И летом тоже он не оживёт.

Он не вдохнёт апрельский чистый воздух,

Не испытает от прохлады дрожь.

Весна придёт, но будет слишком поздно,

Смерть не растопит тёплый майский дождь.

Ущербный луч ноябрьского света,

Пьянит как будто кислое вино.

Он счастье тех, до будущего лета

Дожить кому не будет суждено,

Ведь солнечной весне не хватит силы.

Проникнуть в мир где вечно правит тьма.

Не отогреешь стылые могилы,

Там навсегда останется зима.