prostostilno

Мы сидели с двоюродным братом на кухне у тёти. Тетя умерла пол года назад, родственники перетусовали наследство и в итоге квартиру записали на брата. Брат мне нравился. Хотя последний раз мы виделись лет тридцать назад или двадцать, как то не свелось сплести судьбы. Территория бывшего Советского Союза огромная, и братья могут быть разбросаны.

Мы сидели на кухне и болтали. Я изучала брата. Он был таким же красивым как и все мужчины по материнской линии. Синие глаза, точёные черты лица, хорошо сложенная фигура.

Жаль, что старший кузен, тот с кем как раз прошло детство, растерял природную красоту и превратился в беззубую пьянь.

Мы сидели с братом и между нами не было пропасти. Мы любили тётю и любили её кухню.

Через эту кухню прошли теткины племянники, жены племянников, дети племянников. Все любили тетину кухню.

Маленькую квартиру обычно заливал свет. Но свет приходил днём. Утром в детстве я стояла на балконе и ощущала себя в Лондоне. В Лондоне я никогда не была, но смотрела фильмы. А Владивостокское утро оно как утро в Лондоне, или то утро в Лондоне, что я себе представляла. И этот густой туман поднимал настроение, а мама моя ругалась, ненавидела этот туман.

У тёти на балконе была странная стена из прозрачных стеклянных кирпичей, которая соединяла балкон с внешним общедомовым коридором. Это было слегка жутковатым и мне всегда казалось, что что-то да можно разглядеть за этими стёклами. Потом мы надолго уехали и много лет я не видела тех стеклянных стен, а очень хотелось.

И вот мы сидели на кухне, тёти уже не было, а зелёные кирпичи остались. И я находила повод, чтобы пойти на балкон. Там обычно сушилось белье, но оно никогда не высыхало. Потому что с туманом сложно что то высушить.

Брат был красивый и немного грустный. Потом он доставал прибор для измерения давления, какие то чудные пилюли и рассказывал о здоровом образе жизни. Было в этом что-то долбанутое. Но брат мне нравился, брат же. Я жарила стейк, а он готовил какую то здоровую муть и мы болтали дальше.

Потом брат доставал ноутбук, включал фото галерею и показывал бывшую жену. И тут пилюли вставали на место. Брат ругал бывшую, затем ругал себя, что ругал бывшую. Говорил, зачем я не разрешал ей курить. "Черт с ней, курила бы как паровоз, это неважно".

И я прощала брату здоровое питание, потому что когда кого-то любишь, то очень надо быть здоровым, и если любимые уходят, то без здоровья совсем сложно.

Он включал комп каждый день, и мне было ясно, почему он так хочет видеть эти фотографии. Бывшая была похожа на всех женщин нашего рода, и засела навеки вечные в его голове.

Мы пили чай, и смотрели на закат. И нам было о чем говорить, хотя по сути это были первые наши совместные посиделки.

Брат предлагал пилюли, показывал разные медицинские гаджеты. Потом звонила его мама, моя вторая тётя. И спрашивала: "Он опять ничего не жрет и говорит о своей бывшей? Скорей бы уже кого нибудь нашел, а то умрет с голоду."

Брат спрашивал: "Мама опять про жратву? Я дееспособный, мне не нужна повариха, мне нужен нормальный друг. Я не хочу смотреть на закат в одиночку." И мы пили чай дальше.

Вчера звонила тётя. От нее я узнала, что квартиру продали, а брат уже в другом городе женился.

Наконец то будет кому его кормить, сказала тётя. Главное, что ему будет с кем поговорить, сказала я.

"Ты что не готовишь своим детям," - уточнила тётя.
"Да как придется, мое они не очень то едят."

Я была рада за брата, и все таки грустно о стеклянных кирпичах.

Старый облезлый кот влюблен в моего мужа. Совсем недавно он был ещё пушистик, но время берет своё. По хорошему мне бы ревновать, но кот это тот, кому можно всё или почти всё.

Каждый вечер ближе к ночи начинается свистопляска. Кот нервно ходит вокруг мужа и пытается залезть к нему на коленки. Там целый ритуал засыпания в обнимку. Мы оба смирились, что кот победит.

Помимо меня, есть ещё парочка претендентов за теплое местечко. И тут кот не может скрывать своей ненависти. Если бы он мог говорить, то наверное бы предложил утопить все планшеты или электронные книги. Они вечно преграждают путь к заветным коленкам.

Драный облезлый кот стоит как вкопанный и испепеляет взглядом ненавистные гаджеты. Муж человек не сентиментальный, такие взгляды пропускает мимо, и не сильно мучается от душевных терзаний кота.

Так мы продолжаем вечерние посиделки втроём, не считая псины, которая тут же бочком пытается отхватить хотя бы крохи любви.

Кот может стоять долго, перекачиваясь с лапы на лапу, раньше ещё пузом шевелил, но пуза почти не осталось. Худеет.

Первой не выдерживаю я, и прошу нормально сложить ноги. Нормально это так, когда коту удобно. Муж сдается, и кот укладывается.

Это значит, что прожит еще один день.

Лет двадцать назад с хвостиком я решила, что пора идти замуж. Но по месту жительства никто из понравившихся не звал, так что предстояло расширять географию. Тиндеров и прочих глупостей тогда не существовало, так что новые способы придумывались на ходу.

В Москву - город мечты родители на тот момент не отпустили, а в хлам ругаться не хотелось и не умелось. На дворе только заканчивались девяностые и ещё маячили страшилки про страшные разборки в мегаполисе.

А тут коллега по работе, подруга пригласила в гости в Ташкент, а я там никогда не была, и накануне он мне приснился. И на Новый год из Алма-Аты мы прямиком поехали в Ташкент.

Так случилась моя огромная любовь к этому городу. Ты приезжаешь из унылой холодной полузимней Алматы в вечном осеннем смоге и попадаешь в январе в плюс шестнадцать.

И ходишь всю ночь в компании по городу, везде спокойно, полиция кругом, стриженые газоны в центре, вечно зелёные. Идёшь мимо Католического собора с подсветкой и в шоке, что такое бывает.

Вскоре мне предложили там работу с контрактом на два года и я не раздумывая умотала.

Вот здесь началось самое интересное.

К тому моменту у меня в голове была межнациональная и межкультурная каша. Из представлений о том, как оно всё работает со времён Крайнего Севера, где все четко и понятно. Далее подключился Казахстан, чей менталитет и премудрости были мне абсолютно непонятны первые годы жизни. А Ташкент оказался апофиозом трансформации мозгов.

Что тут я выйду замуж, стало понятно довольно быстро. Но довольно быстро расхотелось. Потому что, когда тебя за руки хватают, уже не интересно.

Если вы когда нибудь смотрели турецкие сериалы, то это где-то рядом.

Вот ты идешь брать кассеты в прокате, а там сидит тётенька прокатчица, смотрит на тебя пристальным взглядом и так ненароком интересуется твоим статусом. И потом начинает с упоением рассказывать о холостом сынишке, хорошем мальчике.

Потом ты идешь менять деньги в соседнюю лавку, а там дядечка меняла так смотрит на тебя внимательно и потом подгоняет племянника.

Сначала это забавляет, потом начинает утомлять. Все очень доброжелательные, и я обожаю узбекистанцев за это. Потому что Ташкент - это огромное сосредоточение всевозможных национальностей и общин, застрявших здесь после Великой отечественной.

Тут и узбеки, и уйгуры, и корейцы, кавказ, украинцы. Маленькие государства на одной территории.

Так вот в какой то момент мамы стали звать в гости. И не всегда понятно, они от чистого сердца или от чистого сердца, чтобы передать другому.

И я ходила вдвоем, или втроём с пацанами. Друзей было много. Просила, если начнётся, сразу говорите правду. Что хозяйка никудышная, переподготовке не поддаётся. Транжира страшная. На красоту не смотрите, других достоинств нет. Говорят, а те мимо ушей. Тоже закалённые, знают как это работает.

Бабы есть бабы.

А потом приехала мама навестить. Спасибо ей огромное. Потому что мама дала понять, что и в 60 жизнь продолжается. Мама садилась в такси к местным старым дядькам (ну тогда они мне казались старыми), маршрут был один обычно, с "пятачка" (так мы называли стоянку возле дома) и маму везли дальше. Потом все эти дядьки просили маму ещё год, но мама была безнадежно навеки замужем, и к тому же умная к тому времени. Сразу сказала: "Да ну, не пойду больше, твоего папы на всю жизнь хватило." У папы кстати юбилей, 80 лет.

Так вот, посмотрела я на маму и поняла,

Ташкенте женщины не стареют.

Потом я познакомилась со своей свекровью. Хороший сын, сказала моя свекровь. Угу, сказала я, мы найдем ему хорошую девочку. Я не подойду, не будем Вашему сыну жизнь портить. И увидела это взгляд ташкентских женщин, чтоб мне иметь такую выдержку.

Дед сидит за столом. Ему 80. Он не собирается умирать, но умирает последние лет тридцать.

Каждый раз раздает напутствия домашних, и потом строго следит, чтобы указания были выполнены. Не знаю, как он там будет руководить на небесах, но уверена, что то придумает.

Дед ушел из дома почти семьдесят лет назад и никогда туда не возвращался. Отрезал прошлую жизнь как ломоть заплесневелого хлеба. Построил свою и не хотел вспоминать о прошлом.

Однажды его нашли, и тогда деда прорвало. Собрал всю семью за столом и стал долго и подробно рассказывать, как бежал босиком, как бродил по лесу и кричал Богу, хотя Бога конечно же не было. Не положено.

Бог ответил рыбой в полувысохшей луже и навсегда отметил факт Своего существования. Дед плакал, жарил рыбу и бежал дальше, но запомнил этот день навсегда.

Добрался до хороших людей. Помогли. Кто э тогда знал о личностных границах, тайм менеджменте и треугольнике Картмана. О карме, Боге и прочем тоже особо не знали. Знали, что есть беда, надо помочь, а дальше не их забота.

Шестьдесят лет дед молчал, а потом прорвало. Нашел место, где те годы жила мать. Нашел заросшую бурьяном, брошенное новыми братьями место захоронения, поставил памятник. Памятник продлил деду ещё несколько лет жизни.

Сначала летел на самолёте восемь часов, потом столько же ехал на автобусе. Где брал силы, никто не знал. Раку сказал подождать, есть дела поважнее.

Вернулся счастливый. Потом опять взялся за свои похороны. Составлял бизнес план, выкупал место на кладбище, мониторил контакты нужных компаний, рисовал чертежи и графики. Кидал непутевым детям.

Дед жил долго, у него всегда был план. Был план родить сына, потом дал план сыну родить сына, и тому, чтобы сыновья обязательно.

Фамилия у нас, говорил, красивая. Надо, чтобы мальчики рождались. Девки сами набегут. Деда слушались. Сын родил сына. Сын сына родил двух сыновей. Фамилия закрепилась.

Надо было дочка, чтобы и ты осталась при своей. Да ладно, прощаю. Любил дед зятя, в общем то с ним только одним и ладил из всего семейства. Дети не ревновали, были рады, что деда хоть кто то выдерживает.

Дед любил доставать фотки. Просматривал внимательно, убеждался, что жизнь прожил не зря.

На юбилей загрустил, отобрали мое место на кладбище, пришло новое начальство. Что за люди, никому нельзя верить.

У деда появилась новая цель. Чертил новые графики, знакомился с новым начальством. Будет жить лет до девяноста.