Дед: 80 лет жизни за плечами⁠⁠

Дед сидит за столом. Ему 80. Он не собирается умирать, но умирает последние лет тридцать.

Каждый раз раздает напутствия домашних, и потом строго следит, чтобы указания были выполнены. Не знаю, как он там будет руководить на небесах, но уверена, что то придумает.

Дед ушел из дома почти семьдесят лет назад и никогда туда не возвращался. Отрезал прошлую жизнь как ломоть заплесневелого хлеба. Построил свою и не хотел вспоминать о прошлом.

Однажды его нашли, и тогда деда прорвало. Собрал всю семью за столом и стал долго и подробно рассказывать, как бежал босиком, как бродил по лесу и кричал Богу, хотя Бога конечно же не было. Не положено.

Бог ответил рыбой в полувысохшей луже и навсегда отметил факт Своего существования. Дед плакал, жарил рыбу и бежал дальше, но запомнил этот день навсегда.

Добрался до хороших людей. Помогли. Кто э тогда знал о личностных границах, тайм менеджменте и треугольнике Картмана. О карме, Боге и прочем тоже особо не знали. Знали, что есть беда, надо помочь, а дальше не их забота.

Шестьдесят лет дед молчал, а потом прорвало. Нашел место, где те годы жила мать. Нашел заросшую бурьяном, брошенное новыми братьями место захоронения, поставил памятник. Памятник продлил деду ещё несколько лет жизни.

Сначала летел на самолёте восемь часов, потом столько же ехал на автобусе. Где брал силы, никто не знал. Раку сказал подождать, есть дела поважнее.

Вернулся счастливый. Потом опять взялся за свои похороны. Составлял бизнес план, выкупал место на кладбище, мониторил контакты нужных компаний, рисовал чертежи и графики. Кидал непутевым детям.

Дед жил долго, у него всегда был план. Был план родить сына, потом дал план сыну родить сына, и тому, чтобы сыновья обязательно.

Фамилия у нас, говорил, красивая. Надо, чтобы мальчики рождались. Девки сами набегут. Деда слушались. Сын родил сына. Сын сына родил двух сыновей. Фамилия закрепилась.

Надо было дочка, чтобы и ты осталась при своей. Да ладно, прощаю. Любил дед зятя, в общем то с ним только одним и ладил из всего семейства. Дети не ревновали, были рады, что деда хоть кто то выдерживает.

Дед любил доставать фотки. Просматривал внимательно, убеждался, что жизнь прожил не зря.

На юбилей загрустил, отобрали мое место на кладбище, пришло новое начальство. Что за люди, никому нельзя верить.

У деда появилась новая цель. Чертил новые графики, знакомился с новым начальством. Будет жить лет до девяноста.