Рассказывет : Дмитрий Беляков Фельдшер скорой помощи
"Я в девяностые тоже раз попал…" — ночные посиделки продолжались. Казалось, город ненадолго исцелился от всех болячек, давая медикам отдохнуть. Но спать не хотелось. Так всегда и бывает. Вроде катаешься, катаешься с мыслью о подушке, а как возможность появилась, то, вместо того чтоб на койку рухнуть, идёшь на кухню и наливаешь себе чай.
"Ну так вот, — врач продолжил своё повествование. — Дают ночью вызов на улицу. Повод стандартный: мужчина, плохо. Приезжаем. Стоят два джипа морда к морде. Фары горят. Между джипами кучка ребятишек крепких тусуется. Мода ещё была на стрижки короткие и куртки кожаные.
Выхожу. А работал я один на бригаде. Тогда тоже проблема с кадрами была, но только не из-за оптимизации, а из-за низкой зарплаты. Подхожу к компании, спрашиваю. Отвечают: "Да. Мы вызывали. Вот ему вызывали, который лежит". Давайте, говорят, оказывайте.
А оказывать-то уже нечего. Там с первого взгляда уже понятно, что труп. Соответственно, я окружающим про это и сообщил. Братки сильно завозмущались. Типа, он минут пять назад дышал. Ну, говорю, может, пять минут назад он у вас и дышал, но по внешнему виду — он уже минут двадцать как не дышит.
Тут совсем кипеж начался. Кто-то уже стволом мне указывать начал, что и как делать надо, чтоб мужика оживить. Ох, я тогда перенервничал. Ребята, говорю, не усугубляйте. Тут у вас пока один труп лежит, а может и второй появиться, если ваш товарищ случайно на курок нажмёт".
"А мужик-то от чего помер?" — молодой фельдшер не удержался от вопроса.
"Да кто ж его знает. Внешне вроде травм никаких не было, крови тоже. Не знаю. Не перебивай. Ну так вот. Пошумели они тихонько, пошумели. А потом самый адекватный и говорит: а чего мы, собственно, шумим? Доктор свою работу делает. И раз сказал, что всё, значит, знает, что говорит. Давайте думать, что дальше.
И ко мне поворачивается. Ну, я отвечаю, что дальше положено милицию вызвать, дождаться её, написать сопроводок и передать тело. А милиция уже дальше решит, что с вами и с нами делать.
Братки посовещались, и вроде как не по душе им такой расклад пришёлся. Тот, который адекватный у них, опять ко мне подошёл. Есть, спрашивает, ещё варианты? И второй, который всё стволом в меня тыкал, опять нервничать начал. Сейчас, говорит, всю бригаду здесь оставим лежать. И к нашей машине направляется.
Дружбан его за шкирку хватает и в джип запихивает. Чего, говорит, творишь? Проблем мало? И опять на меня смотрит. Есть, говорю, ещё вариант: вы уезжаете, а всё остальное уже без вас. Скажу, что приехал, а труп тут сам по себе лежал.
Что-то и этот вариант им не понравился. Шушукались они, шушукались. Потом тело в багажник закинули, старший их сунул мне полтинник долларов за беспокойство, и свалили ребята в неизвестном направлении. Да я и без полтинника рад был, что всё так безболезненно для моего организма закончилось".
"Милицию-то вызвали?" — фельдшер опять перебил рассказ.
"Что ты всё торопишься? — врач укоризненно посмотрел на молодого коллегу. — Никого я не вызвал. Покурил, в себя пришёл и по рации отзвонился. Дескать, больного на месте нет. Все кусты обыскал, всех прохожих переспросил — никто скорую не вызывал. И поехал дальше работать".
"Ну вот, — фельдшер был разочарован, — надо было ментов вызвать, рассказать всё. Я бы на вашем месте…"
"Расскажешь ещё, — врач, вставая с табуретки, дружески похлопал фельдшера по плечу, — расскажешь. Времена сейчас мутные. У тебя всё ещё впереди".
