alelelexandra

Жила я свои недолгие (но вполне счастливые) годы в одной необычной стране, неподвластной ни одной карте реальности. Это был не материк, не полуостров, а скорее целый архипелаг побегов, соединенных невидимыми мостами старых привычек. Я не пила по ступора и не колола вену до забытья, мой способ был гораздо тоньше и интеллигентнее, а потому – коварнее. Я сбегала во сны наяву.

Мои побеги были разнообразны и изобретательны. Порой, лежа на продавленном диване, я часами прокручивала в голове один и тот же идеализированный сценарий: разговор с человеком, которого нет, успех в деле, которым я никогда не занималась, азарт, который я не испытывала. Реальность проигрывала грезам, задевая своими шершавыми краями и неловкими паузами, счетами и долгами, слезами и неискренними улыбками. Иные дни проходили в вымышленных мирах, куда я умело ныряла с головой: я впитывала чьи-то истории, пребывала в красочных мирах книг и сериалов, погружалась в чужие эмоции, лишь бы не сталкиваться с собственными. Окружающий мир становился для меня фоновым шумом, пока я обустраивала фантастическую бутафорию внутри своего разума.

Как и многие другие люди (никогда не претендовала на оригинальность), я часто носила в кармане упаковку универсальной анестезии. У каждого было своё обезболивающее от жизни. У кого-то это была сигарета – короткий белый шум, дымный уход от разговора или паузы, а главное – от необходимости что-то решать. У кого-то – рюмка, размывающая контуры проблем, превращая их в мягкое, невнятное и нестрашное пятно. Кто-то упорно глушил реальность работой, с головой уходя в цифры и отчеты, а кто-то пребывал в сияющих тренажерных залах, безмерно истязая тело, дабы усмирить свой ум. Один погружается в религию, второй – в фанатичную любовь и заботу о других, забывая о самом себе. Все мы в разной степени беглецы. Процедура побега – это наш общий и негласный человеческий ритуал.

Но однажды случилось нечто
непривычное. Это не было громом или катастрофой, во мне словно произошел тихий внутренний щелчок, из-за которого с глаз упала невидимая, но тугая повязка. И вдруг – разом, с пугающей ясностью, - я УЗРЕЛА. Увидела, что стена моей маленькой уютной комнаты – и не стена вовсе, а холст, на котором я рисовала свои воображаемые фрески, а теперь этот холст истлел, обнажив настоящий мир. И мир этот был живым. Он был не каким-то примитивным сборником проблем. Я почувствовала его резким, колючим на ощупь и пахнущим дождем. Да, в нем была подчас невыносимая боль. Но так же часто в нем существовала и радость: подлинная, не написанная фантазиями, а возникающая внезапно, иногда от вкуса утреннего кофе, а порой от случайного солнечного блика на столе.

А самое главное… Я разглядела ИХ. Толпу таких же, как я, беглецов. Увидела мужчину в метро, отчаянно погруженного в экран телефона, словно там было его спасение. Видела девушку, которая с маниакальным энтузиазмом рассказывала подруге о новой диете, пряча свои полные тоски глаза. Замечала коллег, что с пятницы до понедельника перекладывали свое одиночество из стакана в стакан. Все эти люди, включая нас самих, играли в гигантскую, всемирную игру в прятки, прячась от самих себя… Хотя искать нас было некому.

И тогда я поняла страшную и прекрасную правду: назад дороги нет. Открывшиеся глаза не закрываются. Единожды увидев изъян в матрице, уже нельзя притвориться, что его нет. Ощутив ледяное дуновение настоящего, не получится заново укутаться в одеяло иллюзий. Однако же принимать реальность – это не значит смириться со злом или опустить руки. Принимая реальность, мы признаем ее право на существование. Отныне мы знаем, что в ней есть и горе, и любовь. Есть скука, но есть и восторг. А наравне с одиночеством существует и возможность судьбоносной встречи. Бегство же – это довольно плоский мир, предстающий перед нами в двух красках: черноте реальности и в розовых замках иллюзий. Настоящий мир – объемный, состоящий из миллионов оттенков, либо настолько болезненных, что невозможно взглянуть, либо столь прекрасных, что захватывает дух. Теперь я живу здесь, в этой сложной и шумной реальности, порой невыносимой, но совершенно точно единственной.

До сих пор я чувствую искушение сбежать. Старая привычка шепчет: «Закрой глаза, представь, что все иначе». Но я уже не могу. Потому что знаю: убегая, я променяю неудобное, но живое «сейчас» на красивое, но мертвое «как бы могло быть». Возможно игнорировать кусочки реальности, но уже не выйдет отрицать само ее существование. И в этом есть некое суровое утешение. Когда ты уже не бежишь сломя голову, а шагаешь твердо, ощущая почву под ногами, пусть не всегда удобную, но настоящую. И только отказавшись от зыбких воздушных замков, стоя на твердом фундаменте, получится что-то построить. Может быть, что-то небольшое, неидеальное, но свое и настоящее. И возможно, в этом и есть тот самый вкус жизни, ради которого стоит день за днем открывать глаза, несмотря ни на что.

#ментальная_точка_невозврата

Порой, наблюдая за случайными парочками в кафе и кофейнях, глядя на коллег и не самых близких знакомых, «подглядывая» фрагменты жизни чужих семей, я ловлю себя на мысли: многие, как кажется со стороны, словно играют в какую-то странную игру. Причем играют в нее уже так долго и самозабвенно, что со временем забывают о том, где заканчиваются театральные декорации и начинается настоящая, реальная жизнь. Каждый божий день, как человекоподобные роботы, эти люди отыгрывают одни и те же действия, фразы, реакции, улыбки или гримасы, уподобляясь NPC в очередной компьютерной игре, нейтральным персонажам, чье поведение определяется прописанными программными алгоритмами. А самое странное – это когда вся семья живет в заданной программе, день за днем отыгрывая свои роли и функции. Невольно начинаешь задумываться: почему же вокруг так много браков, которые с виду кажутся крепкой конструкцией, слаженным общим бытом, подтвержденным красивыми фотографиями в социальных сетях, но на деле это все лишь иллюзия? Пустота…

Два человека живут рядом будто две разные Вселенные, вращающиеся на орбите общего холодильника, быта, кредитов и ипотек, и, конечно, условных «ради детей». Они объединяются общими делами, но души их уже давно далеки друг от друга. И скорее всего корень этого заключается в страхе. Как же часто мы боимся довериться и раскрыться близким людям, ощущая доверие как полную обнаженность и беззащитность своей души. Довериться – это значит снять свои бронированные доспехи, давая понять: вот он, я, со всеми своими сколами и трещинами, недостатками, неуверенностью, застарелыми детскими травмами и обидами, нелепыми, несбыточными мечтами. Мы страшимся того, что наш близкий человек глянет в глубину этой раскрытой души… и содрогнется. Отвернется, испугавшись ее тайн и секретов, либо сочтя недостойной себя. А что если он использует нашу уязвимость как оружие в возможной будущей ссоре? Нет, лучше пусть никто и понятия не имеет, какие мы на самом деле ранимые, чем прочувствует эту ранимость и заденет самую суть.

Еще, как мне кажется, мы боимся раскрывать душу, потому что это требует колоссальной эмоциональной энергии, которую не каждый готов тратить. Ведь гораздо легче прожить очередной день, уткнувшись в телефон или компьютер, привычно обсуждая, что купить на ужин или кто поведет ребенка на кружок, чем спросить себя и партнера: «Послушай, а ты счастлив? А чего ты боишься? О чем ты плачешь за закрытой дверью, когда никто не видит?» Задавать такие вопросы, словно приоткрывать дверь в темную, пыльную комнату, которая хранилась нетронутой на протяжении многих лет. А вдруг там находится что-то такое, с чем мы не справимся? Вдруг эта боль окажется слишком большой и неподъемной для наших хрупких плеч? А мои демоны (что самое страшное) будут чересчур ужасны для понимания? И вот так, год за годом, по кирпичику, мы сами же строим свою ментальную тюрьму из молчаливых страхов, обязанностей и договоренностей.

Мы проходим не свой путь, проживаем не свою жизнь, а некую схему, скучный сценарий, написанный кем-то другим: обществом, родителями, навязанный нам СМИ или религиозными учениями. Все дальше и дальше погружаясь в книжную антиутопию, мы невольно твердим внутри себя: «Надо быть семьей. Надо демонстрировать любовь и единство. Надо терпеть. Надо быть счастливым». И это же самое «надо» становится саваном для живой, трепетной, истинной любви, которая когда-то, возможно, была, но постепенно совсем угасла, задавленная тяжелым грузом ожиданий и навязанной ответственности. Мы боимся быть настоящими, потому что нас с детства учили быть «удобными». Конечно, удобный ребенок не кричит и не дерется. А удобный сотрудник не спорит и не опаздывает. Удобный супруг не предъявляет претензий, не грузит своими проблемами, не ставит под сомнение сложившуюся рутину. Удобный человек: молчит, улыбается, терпит.

Мы настолько отвыкли быть самими собой, что, вступая в самый близкий союз на Земле, даже в нем не решаемся сбросить с себя маску. Проходят дни, месяцы и годы, постепенно маска прирастает к коже. Однажды ты бросишь пристальный взгляд на человека напротив, погрузившись в пустоту его глаз, и поймешь, что даже не знаешь, кто он на самом деле. Да и он не знает, кто ты. Вы – два незнакомца, связанные общей историей невысказанных обид и невыплаканных слез. Но самое страшное даже не это. Самое страшное – это тишина, и тишина совсем не комфортная, а тягостная, давящая и звенящая. Тишина, в которой слышно, как два давно остывших сердца бьются вразнобой, за своими стенами, по своим барабанам. И каждый при этом думает: «Наверное, так и надо. Наверное, так все и живут. Наверное, мы счастливы». А может, и нет? Может быть, где-то есть и другой путь, берущий свое начало с одного-единственного, самого страшного и самого важного слова, обращенного к тому, с кем ты делишь жизнь: «Послушай…» И дальше только правда. Вся, без прикрас.

Возможно, все эти неполноценные браки – не приговор, а крик о помощи. Напоминание нам всем о том, что истинная любовь – она не про идеальную, «вылизанную» картинку. Это про смелость быть уязвимым, про доверие, которое не дается просто так, а завоевывается каждый день маленькими шажочками навстречу друг другу. Даже когда страшно. И пока хоть кто-то из нас решится первым заговорить, задать важный вопрос или даже раскрыть какую-то свою тайну, есть надежда на то, что однажды таких браков-призраков станет гораздо меньше.

#роли_по_умолчанию