WolfWhite

31 декабря.
10:00
Этот Новый Год я объявил праздником трезвости, поэтому не будет ни валерьянки, ни зайца. В общем, объявил сухой закон. Тут же на лбу появилось какое-то пятно и захотелось развалить страну.

12:15
Слышал, как Хозяйка сказала, что скоро придет Зинаида Захаровна. Придется идти и готовить салаты. Готовить к худшему...

14:00
Пришел Кузьмич и случайно повалил елку. Сослался на то, что это дурная привычка осталась у него еще с Магадана.

16:20
Кот переживает, что его лоток не выглядит празднично. Предложил ему съесть дождик с елки и подождать пару часов. Тот говорит, что не видит связи, но дождик жрать не перестает.

18:20
Предложил Коту посмотреть «Служебный роман». Тот сказал, что он уже видел и ему не понравилось, потому что непонятно, кто такой Роман и что за странная у него фамилия.

19:50
Спросил у Хахаля, что он подарит Хозяйке. Тот от неожиданности вышел в стену.
Теперь сидит, держится за лоб и говорит: «iPad ла!!!». Это что, новая модель что ли?...

20:40
Сидели под столом. Зинаида Захаровна случайно наступила на Халка. Видел, как в окно заглянула бабулька с косой, но разглядев Зинедина, немного покосила прошлогоднюю траву, а потом тихонечко ушла.

22:30
Кузьмич подарил Зинедину новую шубу. Единогласно признали, что подарок так себе и вряд ли ей понравится, так как под шубой нет сельди.

23:40
Хозяйка сфоткала всех и говорит, что сейчас выложит вин сто грамм. Кузьмич сказал, что это как-то несерьезно и выложил на стол поллитра водки.

23:55
Кот отчаянно пытается уснуть, так как по его словам - как Новый Год встретишь, так его и проведешь. Теперь понятно, почему Зинедин вместо шампанского насыпала в бокал оливье.

00:01
Ура!!! Новый Год!!!

00:05
Прибежал дед, попросил не запускать много салютов, потому что немцы плачут. Ну, прям как дети, честное слово...

01:00
Смотрели с Котом «Голубой огонек». Пришла Хозяйка и выключила газ. Вот что за человек? Никакого праздника...

01:20
Видел как голубь в полете завис над домом. Ну и долго мне его ждать? Халк говорит, что каждый Новый Год такая фигня... Говорит, хорошо, что целый, могла и половина прилететь.

02:05
Зинаида Захаровна предложила всем потанцевать. Антон подал команду: «Внимание всем», одел ватно-марлевую повязку и, стараясь не поддаваться панике, спустился в подвал... На всякий случай, спустились тоже. А мало ли...

02:50
Кузьмич уснул в салате. Зинаида Захаровна говорит, что все-равно любит его и ценит. Кот говорит, что он теперь стал для Зинаиды Захаровны еще дороже и ценнее. Как минимум, на 300 килокалорий.

03:00
Лучший способ намекнуть гостям, что пора бы уже и честь знать - подать чай. Хозяйка так и сделала. Все сразу захотели спать, только лишь печень Кузьмича проснулась, и со словами: «Да ладно! Чай?», немного уменьшилась в размере.

03:45
Всё, спать. Наконец-то. Наверное, в нашей стране все так плохо работают, потому что на весь год устают еще в самом его начале...

2 января.
По старой русской традиции, вспоминали, когда было первое число. Кот говорит, что скорее всего, оно было первого. Да уж... Как говорила моя бабка: «Я - твоя бабка!»

3 января.
Пришел грустный дед. Говорит, что вчера у него был день рождения, а когда он задул все свечи, поп выгнал его из церкви. Ну ничего, наш поп отходчивый.

4 января.
Выходные в полном разгаре. У соседей загорелся дом. Хахаль позвонил пожарным и сказал, что у нас тут огонь. Те сказали, что у них тоже неплохо. Потушили своими силами.

5 января.
Зинаида Захаровна наконец-то отстыковалась от нашего дома и пошла с Кузьмичем домой. Заметил, что чем дальше она уходит, тем все больше мне нравится. Все-таки любовь на расстоянии есть...

6 января.
Пришел Леший, сказал, чтобы я быстро собирался. Говорит, Сварожич вызывает всех наших на совещание. Что там у него случилось? Чует мое сердце, что не скоро я вернусь. Поэтому, дневник оставлю Кузьмичу, там его Кот точно не найдет. Эх... Не получится на праздниках отдохнуть. Но ничего, надеюсь, что там ничего серьезного. Хотя, кто его знает?.. Ладно, пойду собираться...

Виктор открыл глаза. Лунный свет падал из окна и, слегка освещая полупустую комнату, упирался в противоположную стену. Повернув голову, он увидел знакомый силуэт.
— Ты опять стоишь? — усталым голосом спросил Виктор, — тебе самой не надоело тут околачиваться?
— У меня работа такая. А что, я смущаю?
— Ну как сказать?.. Честно говоря, надоела ты уже немного.
— Я тебя жду, вообще-то.
— А я пока никуда не собираюсь, понимаешь?
— Это тебе так кажется! У меня есть список, я тебе уже показывала, но если ты не веришь, то я еще раз покажу, — с этими словами она извлекла из вороха своих одеяний толстую потрепанную тетрадь.
— Ты знаешь куда себе свой список присобачь? Достала уже. Дай поспать, а?
— У нас выспишься. Что ты нудный такой? Говорю тебе — пойдем уже!
— Слушай, ты! У меня дел еще знаешь сколько? Дай пожить! Что ты ко мне привязалась?
— У меня дел не меньше, поверь.
— Да уж верю, — задумчиво протянул Виктор и на некоторое время замолчал, — меня одно удивляет. Я ж не пью, не курю. С чего бы мне помирать? Как это будет выглядеть? Лег спать и не проснулся? От чего?
— Сейчас посмотрим, — смерть открыла тетрадь и стала листать страницы, ища нужную,
— Ага, вот. Виктор Михайлович. Написано, что сердечный приступ.
— Да я здоров, понимаешь? С чего у меня приступ будет?
— Все вы здоровы до поры, до времени.
Виктор встал и подошел к окну. Город уже просыпался. В некоторых окнах дома напротив уже горел свет, люди готовились к новому дню, варили кофе, умывались, чистили зубы. А для него этот день мог и не настать.
— А что потом, а? — он резко повернулся к своей ночной гостье, — что будет дальше со мной?
— Сам увидишь. Я тебе не могу рассказать.
— А если я откажусь? Вот ты ходишь ко мне третий день, а я буду продолжать отказываться идти с тобой?
— Честно говоря, те кто по-опытнее, вообще не разговаривают. Просто я на стажировке,
пока не научилась правильно все делать. Но в моих полномочиях применить силу. Конечно же не физическую, как ты понимаешь. Поэтому, все равно пойдешь со мной. Как бы тебе этого не хотелось. Виктор сел на кровать.
— А может ты мне просто снишься? Откуда мне знать, что все это на самом деле?
— А, секундочку. Сейчас... — смерть положила на постель тетрадь и направила костлявую руку в сторону Виктора.
— Ах ты ж! — резкая боль в груди моментально согнула его пополам, и он оказался на полу, хватаясь за сердце, — отпусти! Хватит, отпусти! Больно же!
Смерть опустила руку и помогла Виктору подняться.
— Теперь веришь?
— Верю, — протянул Виктор, потирая грудь.
— Ну тогда ложись как-нибудь покрасивее, я постараюсь, чтоб не больно было. Виктор лег на спину и закрыл глаза. Смерть присела рядом и положила холодную руку ему на грудь. Резкая боль и всё. Все чувства как-будто отключились.
— Все что-ли?
— Да, всё. А ты боялся, — усмехнулась смерть и открыла тетрадь, — так, небольшие формальности. Сейчас форму заполним и пойдем.
— Форму? А справки мне хоть не нужно собирать?
— Не умничай, времени мало. Давай я сама заполню, а ты распишешься, хорошо? Смерть достала ручку и стала быстро переписывать данные из тетради.
— Готово. Держи, вот тут распишись в уголке. Виктор сел, взял листок и пробежался по нему глазами.
— Вот тут только исправь. У меня день рождения 17 июля, а ты написала 18. Смерть выхватила листок из его рук и поднесла к своему лицу.
— Ну все правильно, восемнадцатое. У меня в тетради также напис... — осекшись на полуслове, она подняла свои глаза на Виктора, — вот это мне сегодня влетит...
— Дура ты! Вот ты кто! — сказал Виктор и оглянулся на свое неподвижное тело...

О! Славка что-ли? Ну точно. Славка! Одноклассник мой. За партой одной сидели. Эх, было время... Помню, однажды, подожгли дымовуху с ним в туалете. Сколько шума потом было! На педсовет нас вызывали вместе с родителями. Да, досталось нам потом дома. Гулять нас долго потом не выпускали. После школы тоже друзьями были. Один раз даже влюбились в одну девушку. Чуть не подрались! Потом посидели, поговорили, вроде решили, что нельзя из-за девчонки дружбу терять. Потом ты в столицу уехал на заработки, а я тут остался. Сначала перезванивались, а потом как-то перестали. Ну а что, наверное, даже дружба на расстоянии заканчивается...
Но я тебя часто вспоминал. Много чего вспомнить можно. Интересно, помнишь ты, как меня с тобой местные гопники перепутали? Мы ж похожи с тобой были — оба голубоглазые, русоволосые, высокие. Досталось мне тогда, мама не горюй! А потом мы им отомстили все-таки! Ох и били мы их тогда... Да чего только не было... А ты не знаешь, наверное, ты как уехал, я ж через три года на той девчонке женился все-таки... Ну вот получилось так, ты уж извини. Хотя, у тебя, наверное, тоже жена есть, дети... В общем, встретились мы с ней как то на дискотеке, ну и понеслось. Сам знаешь, старые чувства... Женились. Катькой ее зовут. Да ты ж помнишь, зачем я тебе говорю? А год назад дочка родилась у нас. Дашка. Я хотел Алисой назвать, а назвали Дашкой. Ну, бывает так... Ты ж знаешь, с женщинами спорить — себе дороже...
А что там в руках у тебя? А... Ну я так и думал. Опасная штука у тебя в руках. Славка! Вот такой штукой вчера Катьку с Дашкой и убило. Шли они домой через парк, и вот как раз такая и прилетела. Сразу насмерть. Славка, представляешь? А что на шее у тебя висит? Крестик? И у них такие же висели... За что ж ты так с нами, а?
Ладно, Слав, идти мне нужно, хоронить их буду. Не могу тебя пригласить, ты уж извини. Ты сегодня тоже домой поедешь. К своей жене, к детям. Не могу больше с тобой разговаривать, да и линза на прицеле что-то потеть начала. Пока, Славка...

— Ну что, долго еще воевать будем?
— Да я ж откуда знаю? Не нам ведь решать.
Два парня сидели на стволе поваленного дерева и разговаривали вполголоса.
— Грустно это все. Наших вчера много погибло.
— С каких пор это они вашими стали? Все мы тут одного поля ягода.
— А что тогда одни прячутся по подвалам, а другие артиллерией утюжат, а? Хочешь не хочешь, а начнешь делить на наших и не наших.
— Получается, я тебе тоже уже не свой?
— Да ты то причем? Я ж не про нас, а про них говорю. Они ж этого не понимают.
— Ну да, согласен. Им не объяснишь... Кстати, а что там с жалобой? Отправили уже?
— Сто раз отправляли. Пишут — работайте, разберемся. Да что-то никто не торопится.
— Дел, наверное, много. Хотя, войны всегда в приоритете стояли на рассмотрение.
— Давно уже не стоят. Ты не в курсе, что отменили приоритеты? Теперь всё в порядке живой очереди. Поэтому и творится такой ужас.
— Не, не в курсе был. Ну тогда понятно всё. Долго еще не отдохнем. Парни помолчали.
— Слушай, а тебе как вообще? Нормально, что убивают людей мирных? Дети гибнут, старики. Как тебе? Ничего не ёкает внутри?
— Так! Успокойся! Ты лучше меня знаешь наш устав. Мы об этом не должны думать. Клиент и только клиент. Точнее, его безопасность. А обо всем остальном отдел статистики позаботится. Ну и остальные службы тоже. Но это потом. Так что не истери! У нас работа другая и задумываться мы о таких вещах не должны.
— Не должны, — передразнил своего собеседника парень, — знаю, что не должны, а все равно страшно смотреть.
— Страшно? Ну и шел бы тогда в другой отдел. Да в тот же отдел статистики. Сам же документы подавал. Знал же, что такое может быть?
— Я документы еще 30 лет назад подал. Тогда не было такого. По крайней мере, на моем участке.
— Тогда не было, сейчас есть... Никогда не угадаешь, где с клиентом окажешься.
Так что не ной. А я и не ною. Просто говорю, что чувствую. Или это тоже уставом запрещено?
— Нет, не запрещено. Только лучше не думать об этом. Легче будет. Поверь мне, я в этом деле подольше тебя. Да и вообще, не по своему желанию я к своему попал. Распределение есть распределение. К кому приставили, с тем и работаешь. А если не работаешь, то ты знаешь, чем это грозит, — мужчина поежился, — туда мне попадать совсем желания нет. Так что, не нам их осуждать.
— Да я и не осуждаю. Ладно, пойду я, мой уже проснулся, наверное.
— Ага. И мне пора. Ты своему скажи, что скоро опять обстрел будет. Пусть не высовывается особо.
— Да если б он меня еще слушал... — парень встал, и, взмахнув на прощание белоснежным крылом, зашагал в сторону блокпоста.

***
Бойцы стояли вокруг лежащего на носилках солдата.
— ... и, в общем, вынесло меня взрывной волной, наверное. Потому что, как выходил — не помню. Помню свист, потом громыхнуло, очнулся уже тут.
— Везунчик ты, Саня! Практически, прямое попадание... Да уж. Бог тебя уберег. Повезло! Ладно, грузите его и в больничку. Давай, Сань. Лечись. Потом поговорим. Друзья аккуратно перенесли носилки в подоспевший УАЗик медицинской службы и захлопнули дверь.
— Ага, Бог... Конечно... Ему больше заняться нечем... Ну и тяжелый же ты, парень! Чуть не надорвался пока тебя выносил!
— Что говоришь? — Саня повернул голову в сторону водителя.
— Ничего я не говорил, лежи молча, сейчас поедем уже. А что ты в перьях весь? Под подушкой, что ли прятался?
— Да пошел ты!..
— Ладно, не злись. Держись крепче, поехали...