Пухов расследует.
1 пост
1 пост
Однажды в Сша был пойман преступник, который выдавал себя за другого человека. Его удалось поймать благодаря кругозору потенциальной жертвы. Еще одна история подтвердит, что знания правят миром. И еще - наблюдательность, и немного - любознательность. Сложно, попробую объяснить, самой интересно стало.
В 2018 году популярность приобрела история о мошеннике из США. Ему было 47 лет, и 30 из них он делал вид, что является принцем Саудовской Аравии. Ранее он проводил лживые сделки, пока не нарвался на предпринимателя Джеффри Саффера. Ему Энтони Жиньяк, успешно обманувший множество людей, и обещал инвестицию в 400 млн долларов, на них планировали развивать сети гостиниц. Мошенник промышлял с 1991 года, его ловили, но освобождали.
В марте 2017 года он совершил свою последнюю сделку, до сих пор ему удавалось точно следовать собственному облику, и даже поехал на свою последнюю встречу на новом новом Феррари, у которого были дипломатические номера, потом выяснилось, что их просто купили на Ebay, а в августе Сапфиру довелось побывать в пентхаусе принца, там его показали выписку из банка, подтверждающую, что на счете у предполагаемого партнера– 600 млн долларов. Издание Daily Mail сообщало, что «принца» выдал ужин, это было в городе Аспен. «Принц» так уминала свинину, что Саффер заподозрил неладное: такое питание не принято у исламцев. Втайне от потенциального партнера Саффер дал задание службе безопасности: проверить личность гостя. Усилиями Саффера в полицию Флориды попала жалоба, и мошенника поймали в аэропорту.
Это всего лишь одна история о таком виде мошенничества, как 419. Статья Нигерийского уголовного кодекса получила название Нигерийские письма. Она карает за заведомую ложь с мошенническим умыслом. Наибольшую распространенность явление получило в стране Нигерия: интернет еще не появился, и использовалась обычная почта. Это началось в 1980-х годах. Теперь нигерийские письма – один из самых распространенных видов мошенничества. Именно от лица бывших королей, именитых чиновников, миллионеров. Это может быть просьба помочь перевести деньги за границу, помогатору обещают большой процент. Как могут выглядеть письма, и что в них пишут? Обычно используется «ломаный русский».
Здравствуйте.
Меня зовут Джон Смит, я адвокат из Габона. Я нашел Ваши контакты и пишу Вам по очень срочному и конфиденциальному делу.
Мой клиент, очень богатый человек из Габона, недавно tragically погиб в авиакатастрофе. У него на счету в банке осталось 5 миллионов долларов США, и у него нет наследников.
По местным законам, если наследник не будет найден в течение 14 дней, деньги уйдут государству. Я могу юридически оформить Вас как наследника, чтобы мы могли забрать эти деньги. Мы разделим их 50/50.
Мне нужен надежный партнер, чтобы открыть счет в Лондоне и помочь с небольшими первоначальными расходами на юридические fees и официальные сборы. Это единственная сложность.
Если Вы готовы помочь, ответьте мне как можно скорее, и я объясню все детали.
С уважением,
Джон Смит
Неужели кто-то ведется на такой обман? В 2019 году специалист Microsoft Кормак Херли опубликовал работу о нигерийских мошенниках, и он пытался понять, как обманывает, как обманщики решают, кого атаковать, и кто может стать жертвой. Это может оказаться самый доверчивый человек, и история о богатстве Западной Африки все менее кажутся правдоподобными. Казалось бы, это все далеко, в России, никто с деньгами так просто не расстанется.
Но ученых нашей страны тоже интересуют явления, связанные с умением убеждать. В 2015 году кандидат наук В.В.Радевич опубликовала диссертацию, посвященную этой теме. Выделяют целый жанр в манере «нигерийские письма», автор считает, что он базируется на манипуляции. Легко ли управлять вашим воображением? Именно это пытаются сделать мошенники. И еще, сначала речь идет о маленьких судах. Но в нашей стране граждане не так просты
TJournal в 2015 году поведал интересную историю. Стартапер Артем Геранчиков обанкротил нигерийских мошенников на 600 долларов США. С ним через соцсеть Вк пыталась познакомиться «девушка из США», которая, по ее словам, жила в Нигерии, она искала того, кто "сделает ее счастливой", и надо то всего 50 60 долларов, собеседник ответил ей любовным письмом и пообещал сумму в десять раз больше.
И тут выясняется, что слать деньги он должен не ей, а другу, и делать это надо через Western Union. Артем в ответ попросил у девушки хотя бы пару фото, ему ответили, что у нее камера паршивая, но, как только он пришлет деньги, фото будут. Геранчиков представился экспортером Apple, он пообещал ей прислать телефон из партии, и даже 2, и не скупился на фото, их он брал в Интернете. Так он и получил 600 долларов. Артем не скупился на подтверждения, прислал фото темнокожего, сказав, что это - он, и «признался», наконец, что он из Нигерии. Естественно, это было не так, но для борьбы с мошенниками пришлось постараться, создать себе «легенду», четко придерживаться ее. Остается напомнить, что обман в целях самозащиты – тоже спорная вещь. Сам Артем, можно сказать, тоже спасся от мошенников благодаря широкому кругозору, как предприниматель из первой части. Со стороны кажется, что ему удалось проявить стопроцентную осознанность.
Эта история учит быть осторожными, и еще делает людей толстокожими. Тех, кто готов будет помочь, становится все меньше. Берегите себя, это не запрещено.
Свидетельство Лекса (рыбака с Пхукета):
«Вода ушла так далеко, что мы увидели дно — трещину длиной в километр. Она шипела, как змея. Дети смеялись, собирали ракушки… А потом раздался грохот. Не волна — сам океан встал на дыбы»
Кадры:
– Спутниковые снимки за 12 минут до катастрофы: береговая линия Андаманского моря просела на 3 метра.
– Подводный разлом Суматранского желоба активизировался на участке, считавшемся «спящим» 200 лет.
Интервью с доктором Чантра (сейсмолог, Бангкок):
«Это не было обычным цунами. Подземный толчок магнитудой 9.1 разорвал тектоническую плиту. Океан хлынул в разлом — так появилась воронка, которая „проглотила“ волну… чтобы выплюнуть её обратно с удвоенной силой»
Архивные записи отелей Патонг-Бич:
– 08:47: Системы предупреждения зафиксировали падение давления (как перед извержением вулкана).
– 08:53: Камеры сняли, как пальмы наклоняются без ветра — почва уходила из-под корней.
Рассказ Эмили (туристка из Германии):
«Мы бежали в горы, но земля дрожала так, что падали. Я обернулась — и увидела, как пляж ломается пополам. Бетонные плиты скользили в пропасть, как куски торта… А потом из трещины вырвалась чёрная вода. Не синяя. Именно чёрная»
Объяснение океанолога:
– Глубинные слои ила, сероводорода и разломанных кораллов создали кислотную взвесь. Она оставила на выживших химические ожоги.
Открытие через 72 часа после катастрофы:
– Спутники NASA обнаружили новый участок суши в 5 км от бывшего побережья.
– Геологи: «Это „выдавленный“ кусок океанической коры. На нём нашли обломки отелей, которые должны были быть на 30 м под водой».
Кадры с дрона:
– Трещина шириной 50 м тянется вглубь материка. В её пропасти — застрявшие яхты, машины, бетонные блоки с надписями на тайском.
Статистика:
– 8,000 погибших (в 2 раза больше, чем в 2004-м).
– 12 км² побережья исчезли безвозвратно.
– Карта Тайланда перерисована: 3 курортных города теперь обозначены как «зона тектонического разлома».
Последний кадр:
Рыбацкая лодка, висящая на уцелевшей пальме в 7 км от нового берега. На борту — детский рюкзак с надписью «Patong Beach Hotel».
Титры:
«Разлом продолжает расти. Учёные предупреждают: следующее цунами может „разорвать“ Андаманское море на две части. Но туристы уже возвращаются — фотографироваться на фоне Пропасти»
P.S. Если вы едете в Тайланд — спросите у гида не только про погоду, но и про глубину сейсмических трещин под вашим отелем. 🏝️⚡
(Все имена изменены, но события основаны на реальных прогнозах геологов)
Темнота в коридоре была не просто отсутствием света — она казалась живой, плотной, словно черная вода, заполнившая легкие. Стены, когда-то выкрашенные в бледно-зеленый цвет, теперь покрылись плесенью, и она расползалась узорами, напоминающими лица — то ли детские, то ли стариковские, с открытыми ртами и пустыми глазницами. Пол скрипел под ногами, но скрип этот был странным, будто доски прогибались не только под их весом, но и под чем-то еще, невидимым, что шло следом.
Алина шла первой, фонарь в ее руке выхватывал из мрака облупившуюся краску, пятна неизвестного происхождения — то ли ржавчина, то ли засохшая кровь. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом сырости, лекарств и чего-то сладковато-гнилого, как будто в стенах замуровали фрукты и забыли о них на десятилетия.
— Здесь пахнет мертвыми, — прошептала Юля, прижимаясь к сестре.
Алина не ответила. Она смотрела в конец коридора, где тьма сгущалась, образуя почти осязаемую пелену. Ей казалось, что там что-то шевелится. Не просто тень, не просто игра света — что-то большое, медленное, наблюдающее.
Они шли дальше.
Стены по бокам были испещрены царапинами — неглубокими, будто их оставили детские ногти. На одной из них висел портрет — рамка давно сгнила, и стекло треснуло, но лицо врача все еще можно было разглядеть. Узкое, бледное, с тонкими губами и слишком широкой улыбкой. Глаза казались пустыми, но Алине почудилось, что они следят за ней, поворачиваясь вслед.
— Мы уже проходили здесь, — сказала Юля, останавливаясь.
Алина обернулась. На стене, которую они только что миновали, висела та же фотография.
— Не может быть.
— Может.
Они ускорили шаг.
Коридор не кончался. Он изгибался, разветвлялся, но все дороги вели обратно к этому портрету. Воздух становился гуще, дышать было тяжело, как будто легкие наполнялись не кислородом, чем-то тяжелым и липким.
— Нам нужно назад, — прошептала Юля.
Но когда они обернулись, коридор позади них был уже не тем, каким они его запомнили. Стены сомкнулись, сузив проход до такой степени, что пройти мог только ребенок. А из этой щели доносилось тихое поскребывание, будто кто-то маленький и быстрый полз навстречу.
— Бежим, — сказала Алина.
Они побежали.
Но все оказалось не так легко.
Полусгнившая дверь откинулась с тихим стоном, открывая пространство, застывшее во времени.
Длинная, узкая, с высокими потолками, затянутыми паутиной, как вуалью мертвой невесты. Ряды железных кроватей, покрытых серыми простынями – не постельным бельем, а саванами, оставленными для тех, кто так и не проснулся.
Воздух здесь был другим. Густым. Сладковато-тяжелым.
Как будто кто-то развесил мокрые полотенца, пропитанные лекарствами и чем-то еще – чем-то, что когда-то было живым.
Алина шагнула первой.
Доски под ногами прогибались с влажным хрустом, словно пол был выстлан не деревом, а костями.
– Смотри... – Юля указала на ближайшую кровать.
На подушке лежала кукла.
Не та, из операционной. Другая.
Тряпичная, с выцветшими стеклянными глазами и ртом, зашитым черными нитками.
– Кто-то играл здесь... – прошептала Юля.
– Или до сих пор играет, – Алина провела пальцем по простыне.
Пыль.
Густая, как пепел.
Но в одном месте – четкий отпечаток.
Маленький.
Детский.
Как будто кто-то недавно сидел здесь, свесив ноги, и смотрел в дверь.
Ждал.
– Нам пора, – Алина почувствовала, как волосы на затылке медленно встают дыбом.
Но Юля уже подошла к следующей кровати.
– Здесь что-то есть...
Под подушкой.
Листок бумаги.
Пожелтевший.
С детским рисунком.
Кривые палочки-человечки.
Красный карандаш.
Много красного.
И подпись:
"Мы не хотим играть в доктора"
Тем временем, в дальнем углу палаты, одна из простыней медленно зашевелилась.
Словно под ней кто-то только что перевернулся.
И сел.
– Алина... – голос Юли стал тонким, как лезвие.
– Я знаю.
Они обернулись.
Все простыни на кроватях теперь лежали неровно.
Как будто за секунду до этого под каждой из них что-то пошевелилось.
Что-то село.
Что-то начало слезать на пол.
Тихий шелест.
Десять пар босых ног.
– Бежим, – прошептала Алина.
Но дверь в палату медленно захлопнулась.
С громким щелчком замка.
"Поиграйте с нами..."
Шепот раздался сразу со всех сторон.
Из-под каждой кровати.
Из каждого угла.
Из-за их спин.
Алина прижала Юлю к себе.
Фонарь погас.
Последнее, что они увидели – десятки бледных детских лиц, всплывающих в темноте.
И улыбки.
Слишком широкие.
Слишком взрослые.
"Врач скоро придет..."
А может, не нада?
Пол покрыт липкой плёнкой - когда-то здесь мыли полы хлоркой, но теперь это просто чёрная слизь, прилипающая к подошвам. Алина наступает осторожно, но каждый шаг всё равно раздаётся влажным чавкающим звуком, будто она идёт по живой плоти.
Стол.
Центр комнаты.
Металлический, с желобками по краям - для стока жидкостей. Ремни висят по бокам, кожаные, потрёпанные. Один из них перегрызен - видны мелкие зубчатые следы, будто кто-то грыз его долго, методично, с детским упрямством.
Инструменты.
Разложены на тележке.
Аккуратно.
Слишком аккуратно для заброшенного места.
Они... кто-то пользуется этим? - Юля трогает скальпель. Лезвие блестит. Острое. Современное.
Хруст.
Где-то за спиной.
Алина резко оборачивается.
Шкаф с лекарствами.
Стеклянные дверцы разбиты.
На полках - ряды одинаковых пузырьков. Белые этикетки. Чёрные надписи:
"Для процедур. 1 ампула на 10 кг веса."
"Не превышать дозировку."
"Побочные эффекты: остановка дыхания."
На полу - пустой пузырёк.
Качается.
Будто его только что уронили.
Нам не стоило сюда заходить, - шепчет Юля.
Но Алина уже видит.
Стену.
За операционным столом.
Весь покрыт рисунками.
Детскими.
Мелками.
Кровью.
Солнце. Дом. Дерево.
А под деревом - фигурки. В белых халатах. С большими руками. И маленькие фигурки. На столах. С красными ртами во весь лик.
Внизу подпись:
"Когда доктор играет в куклы, куклы не смеются."
Скрип.
Тележка с инструментами катится сама по себе.
Скальпель падает.
Втыкается в пол.
В сантиметре от Юлиной ноги.
Из динамика на потолке раздаётся треск.
Затем голос.
Женский.
Слишком сладкий:
"Пациентки. Проходите на свои места. Доктор вас ждёт."
Дверь в дальнем конце операционной приоткрывается.
Там темно.
Но что-то шевелится.
Что-то дышит.
Юля хватает Алину за руку.
Её пальцы ледяные.
Мы не пациентки, - шепчет она. - Мы не пациентки, мы не пациентки, мы...
Из темноты вытягивается рука.
Длинная.
Белая.
В хирургической перчатке.
"Все мои гости - пациентки, милые."
Подвал
Темнота встретила их густым, затхлым дыханием. Воздух здесь был другим — спёртым, пропитанным запахом сырой земли, формалина и чего-то сладковато-гнилого, как разлагающиеся фрукты. Лестница скрипела под ногами, будто предупреждая: «Не спускайтесь».
Алина шагнула первой. Луч фонаря выхватил из мрака низкие сводчатые потолки, покрытые чёрной плесенью. Стены были испещрены царапинами — неглубокими, словно их оставили детские пальцы.
— Тут холодно, — прошептала Юля, кутаясь в куртку.
Холодно и тихо.
Слишком тихо.
Как будто даже воздух здесь боялся шевелиться.
Архив
Вдоль стен стояли металлические стеллажи, заставленные стеклянными банками.
— Что это? — Юля поднесла фонарь ближе.
Банки были заполнены.
Одни — зубами. Мелкими, молочными.
Другие — волосами. Светлыми и тёмными, заплетёнными в косички.
Третьи — чем-то мягким, розоватым.
— Не трогай, — резко сказала Алина, но было поздно.
Юля уже брала в руки одну из банок.
На этикетке:
«Пациент 14. 6 лет. Неподчинение. Коррекция успешна».
Дно банки было заляпано чем-то тёмным.
— Алина... — голос Юли дрогнул.
На соседней полке лежала картонная папка.
«Отчёт о процедурах. 1984–1986».
Алина открыла её.
Первая страница:
«Метод №12. Воздействие на сознание через боль. Результаты положительные — пациенты перестают кричать к третьему сеансу».
Фотографии.
Чёрно-белые.
Дети.
Привязанные к креслам.
С широко открытыми ртами.
Тот, кто ждал
— Нам пора, — Алина захлопнула папку.
Но Юля не двигалась.
Она смотрела вглубь подвала.
— Там... кто-то есть.
Луч фонаря дрожал в её руках, выхватывая из темноты контур чего-то большого.
Металлический стол.
Инструменты.
И...
Тень.
Высокую.
Слишком высокую для человека.
— Вы пришли на процедуру? — раздался шёпот.
Голос шёл со всех сторон сразу.
Из углов.
Из-за стеллажей.
Из банок.
— БЕГИ! — Алина схватила Юлю за руку.
Лестница была слишком далеко.
А тень — слишком близко.
Последнее, что они услышали:
«Все мои пациенты возвращаются...»
Финал?
На следующее утро дверь подвала была закрыта.
На ступеньках лежал Юлин фонарик.
Разбитый.
Внутри — детский зуб.
А в больничной книге учёта появилась новая запись:
«Пациентки 45 и 46. Диагноз: непослушание. Метод: коррекция. Результат: успешно».
Побег
Тьма сгущалась за спиной, словно живая субстанция, дышащая им в затылок — тяжело, влажно, с запахом лекарств и разложения. Алина чувствовала, как пальцы Юли впиваются ей в запястье, острые, как когти испуганного зверька, и это было единственное, что ещё напоминало о реальности. Коридор перед ними извивался, как змея, стены смыкались, облепленные плесенью, которая шевелилась при свете фонаря, будто состояла из миллионов крошечных черных жуков.
Они бежали, спотыкаясь о разбросанные по полу шприцы, пузырьки, обрывки бумаг с детскими рисунками — солнце с кривыми лучами, дом с окнами-глазницами, фигурки в белых халатах с неестественно длинными руками. Воздух был густым, сладковато-прогорклым, как сироп, оставшийся на дне бутылки с лекарством, и каждый вдох обжигал легкие, словно они вдыхали не кислород, а испарения формалина.
За спиной раздавались шаги — не быстрые, не торопливые, а размеренные, тяжелые, словно кто-то неспешно волочил за собой что-то массивное, мокрое. Алина не оборачивалась. Она знала, что увидит, если посмотрит назад: высокую фигуру в белом халате, лицо которого было скрыто тенью, но улыбка — слишком широкая, слишком неестественная — всё равно была бы видна даже в кромешной тьме.
Юля споткнулась, чуть не упала, но Алина резко дёрнула её за руку, не останавливаясь. В ушах звенело, сердце колотилось так громко, что казалось, его стук слышен даже здесь, в этом проклятом месте, где даже стены, казалось, прислушивались к каждому их движению.
Дверь в конце коридора.
Она была закрыта.
Алина врезалась в неё плечом, от боли в глазах помутнело, но дверь не поддавалась. Юля прислонилась к стене, дрожа, её дыхание было прерывистым, лицо — бледным, как бумага.
— Он идёт, — прошептала она.
Алина ударила в дверь снова.
И снова.
Дерево затрещало, но не поддавалось.
Шаги за спиной становились громче.
Тяжёлые.
Мокрые.
— ПОМОГИ МНЕ! — крикнула Алина, и Юля, рыдая, упёрлась в дверь рядом с ней.
Щелчок.
Яркий свет ударил в глаза.
Ночной воздух, пахнущий дождём и свободой, хлынул в лёгкие.
Они вывалились наружу, падая на мокрый асфальт, цепляясь за землю, за траву, за что угодно, лишь бы только не оказаться снова там, внутри.
Алина подняла голову.
Больница стояла за их спинами, тёмная, безмолвная, но в одном из окон верхнего этажа — там, где была палата, — медленно, едва заметно, шевельнулась штора.
Будто кто-то только что отодвинул её, чтобы посмотреть на них.
Чтобы запомнить.
Чтобы подождать.
Алина схватила Юлю за руку и потянула за собой.
Они бежали, не оглядываясь.
Но где-то в глубине души Алина уже знала — это не конец.
Больница не отпускает так просто.
Особенно тех, кто уже побывал внутри.
Пы.Сы. Не покидает стойкое ощущение, что я - в дурдоме. .При чем, в каком-то неправильном. Наверное, нейросеть тоже думает, что я оттуда. Спасибо хоть меня не описала в этой истории. Но сюда можно было бы приляпать мою фотку, вот очень прокатило бы.
Лето. Поездки за город. Чужие лица. Таинственная атмосфера. Если произойдет преступление - убийцей может стать кто угодно. Когда нейросети разрешили писать, как она хочет, но по промту, она что-то пишет.
Убийство в купе №7
Глава 1. Вечерний поезд в Саранск
Дождь стучал по стеклу, превращая огни перрона в размытые жёлтые пятна. Коррина прижала лоб к холодному окну, наблюдая, как люди спешат к своим вагонам, прячась от непогоды под капюшонами и зонтами.
— «Купе семь, вот ваше место», — пробормотал проводник, мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами и потрёпанным жёлтым билетом в руке.
Она шагнула внутрь. В купе пахло старым деревом, лавандовым освежителем и чем-то ещё — может, пылью, а может, коньяком.
Пассажиры уже были на местах.
Валентина Петровна, седая женщина в вязаном кардигане, подняла на неё взгляд и тут же опустила его обратно в клубок шерсти. Спицы постукивали, будто отсчитывая секунды.
Людмила, худощавая дама в строгом сером жакете, сидела у столика, не отрываясь от книги. На обложке мелькнуло имя Ахматова. Её пальцы нервно перелистывали страницы, будто она искала что-то важное.
А у окна, развалившись на нижней полке, сидел Семён Захарович. Красное лицо, мятый пиджак, взгляд мутный, но цепкий. Он прихлёбывал из походной фляжки, не скрывая этого, и ухмыльнулся Коррине:
— «Ну что, блондиночка, едешь к любовнику?»
Коррина сжала сумку и молча устроилась на верхней полке.
Глава 2. Ночные шёпоты
Поезд тронулся. Коррина достала телефон, листая ленту. Вдруг мелькнул знакомый профиль — женщина в старомодном платье, подписанная как «Алиса Витальевна».
«Странно… Я её не добавляла», — подумала она.
За окном промелькнули огни станции. Дверь купе распахнулась.
Во всемёрку вошла женщина в длинном сером платье, с тростью в руке. Шляпа с вуалью скрывала лицо, но когда она подняла голову, Коррина увидела холодные голубые глаза и тонкие губы, будто нарисованные тушью.
— «Простите, это моё место», — её голос звучал как шорох страниц старой книги.
Семён Захарович фыркнул, но подвинулся. Валентина Петровна перекрестилась. Людмила резко захлопнула книгу.
Алиса Витальевна села у окна, положив трость на колени. Её перчатки были безупречно белыми.
Коррина почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Глава 3. Утро. Кровь на зеркале
Утром её разбудил визг проводницы.
— «Там… там в туалете…»
В тесном пространстве умывальной Алиса Витальевна лежала на полу, её горло было перерезано. В раковине — лужа крови. В мертвой руке — старая фотография.
Коррина подняла её. На снимке 1913 года были они все: Валентина Петровна, Людмила, Семён Захарович… и она сама.
— «Это невозможно…» — прошептала она.
За спиной раздался хриплый голос:
— «Всё возможно, девочка. Особенно в этом поезде».
Она обернулась. В дверях стоял небритый мужчина в помятом пальто, с фляжкой в руке.
— «Игнат Пухов. Бывший следователь. Ныне — просто пьянь».
Он шагнул вперёд, и Коррина вдруг поняла: он знает больше, чем говорит.
Поезд не остановили — следователи сели на ближайшей станции. Двое полицейских в мокрых плащах, капитан Ларин с усталыми глазами и молодой Сергей, который то и дело поглядывал на Коррину, как будто она уже была подозреваемой.
— «Значит, никто не слышал криков?» — Ларин медленно обводил взглядом пассажиров.
Валентина Петровна нервно теребила крестик на шее:
— «Я спала, у меня беруши! Да и кто разберёт в этом стуке колёс…»
Людмила молчала, но её пальцы сжали книгу так, что костяшки побелели.
Семён Захарович хрипло рассмеялся:
— «Я, может, и выпил, но резать баб — не в моём вкусе. Я ж не маньяк!»
Ларин перевёл взгляд на Коррину.
— «А вы что делали ночью?»
Она почувствовала, как горло сжалось.
— «Спала… Ну, почти. Листала соцсети».
— «И к кому едете?»
— «К бабушке…»
Ларин прищурился.
— «В Саранске уже полночь. Бабушка вас ждёт?»
Коррина покраснела. Она врала.
На самом деле Коррина ехала в Нижний Новгород — на собеседование. Удалённая работа, офис в коворкинге. Она боялась признаться, потому что это выглядело подозрительно.
— «Я… ищу работу», — выдохнула она, когда Пухов отвел её в сторону.
Тот усмехнулся:
— «И что? Я вот еду домой, спиваться в одиночестве. У каждого свои планы».
Она посмотрела на его фляжку.
— «А яд у вас для чего?»
— «Для сорняков. Дача. Хотя… может, и для себя пригодится», — он хлопнул её по плечу.
Пухов собрал всех в купе.
— «Убийца — Людмила», — сказал он просто.
Она не дрогнула, но книга выскользнула у неё из рук.
— «Она — внучка той самой поэтессы, убитой в этом купе в 1913 году. Алиса Витальевна — реставратор, которая раскопала это дело. Людмила боялась, что правда всплывёт».
Доказательства:
Вырванная страница из книги Ахматовой — там было стихотворение про месть.
Фотография — подделка, сделанная по старым архивам.
Следы лавандового масла на руках Людмилы — им она стерла отпечатки.
Людмила вдруг засмеялась.
— «Она хотела рассказать всем… но я не позволила».
Полиция увела её.
Поезд тронулся. Коррина смотрела в окно — на перроне мелькнула тень в сером платье.
Пухов протянул ей фляжку.
— «Выпьешь?»
— «Нет… Но спасибо».
Она улыбнулась. Завтра — собеседование.
А в телефоне вновь всплыло уведомление:
«ОНА подписана на вас».
THE END.
Что-то с работой строго ассоциируется разная дичь. Торговля органами, крепостное право, рабство. Ощущение, что я работаю за еду. Естественно, нейросеть получила свой запрос.
(Оля стоит у чёрной воды, ветер шевелит её волосы. Экскурсовод – пожилая женщина в платке – указывает на гладь тростью.)
Экскурсовод:
— Видишь, девочка, как тихо тут?.. А мой прадед Федот рассказывал – этот пруд бездонный. Барин Салтыков приказывал топить здесь тех, кто смел жаловаться. Однажды девку-скотницу бросили… всего лишь кувшин с молоком разбила.
Оля (сжимая кулон на шее):
— И… она утонула?
Экскурсовод (хрипло):
— Да. А её мать у этого берега каждую ночь выла. Через месяц барин велел и её в воду – но она сама кинулась. Говорят, если в полнолуние прислушаться…
(Пауза. Оля непроизвольно отступает от воды.)
🔹 Где-то хлопает ставня.
(Ржавые цепи под ногами. Оля трогает клеймо на косяке – буква «С».)
Экскурсовод:
— Здесь Никита, мой прапрадед, подковы ковал. Днём – для барских лошадей, ночью – для беглых. Однажды барин узнал…
Оля (шёпотом):
— Что с ним сделали?
Экскурсовод (берёт Олю за руку, ведёт к наковальне):
— Видишь эти пятна? Это не ржавчина. Когда палач вырывал ему ноздри, он так бился… А потом – в Сибирь, в кандалах. Но перед этим он успел перебить все замки в усадьбе. Полдеревни сбежало той ночью.
(Где-то скрипит дверь. Оля вздрагивает.)
(Дерево с обрубленными сучьями, похожими на руки. Экскурсовод кладёт ладонь на кору.)
Экскурсовод:
— Эту берёзу зовут «Ведьминой». Здесь венчали крепостных – кого барин укажет. Мою прабабку Арину выдали за пьяницу-конюха, а она любила Семёна из Горок…
Оля (трогает царапины на коре):
— Она сопротивлялась?
Экскурсовод:
— Плакала. Барин велел высечь её перед свадьбой. Видишь этот шрам? Говорят, это её кровь въелась… А ночью тут слышно, будто кто-то шепчет: «Не хочу…»
(Ветер резко качает ветви. Оля отпрыгивает.)
(Темнота, запах плесени. Экскурсовод зажигает свечу – на стенах детские пальчиковые следы.)
Экскурсовод:
— Здесь держали детей, которых забирали «в оброк». Мою троюродную Дуняшу, восьми лет, увезли в Петербург – чай подавать. Через год вернули…
(Свеча коптит. Оля замечает, что следы на стене – как будто от царапин.)
Оля (шёпотом):
— Почему слепую?..
Экскурсовод (гасит свечу):
— Уронила фарфоровую куклу. Барыня велела выжечь глаза уксусом. Если прислушаться, иногда слышно, как тут кто-то плачет…
(Тишина. Оле кажется, что кто-то дышит у неё за спиной.)
(Туман. Экскурсовод вдруг останавливается, показывает на землю.)
Экскурсовод:
— Видишь эти ямки? Это следы кандалов. Мой предок Ермолай бежал три раза. В первый – ему выжгли «вор» на лбу. Во второй…
(Оля наклоняется – и видит, что ямки ведут в болото.)
Оля:
— А в третий?..
Экскурсовод (не оборачиваясь):
— Он не вернулся. Иногда путники видят в тумане человека без уха и с клеймом… Он спрашивает: «Который час?» Если ответишь – уведёт за собой.
(Вдали мелькает тень. Оля вцепляется в рукав экскурсовода.)
Оля:
— Я… я хочу назад.
Экскурсовод (впервые улыбается):
— Ты уже здесь.
(Где-то в болотах кричит ворона.)
(Оля выбегает на дорогу. За спиной – скрип калитки. Она оборачивается: деревня пуста. В руке – обрывок верёвки, пахнущий дёгтем.)
🔹 На рассвете её находят у шоссе. Она твердит одно: «Я – Дуняша».
Вступление
Иван (в камеру, серьёзно):
— Друзья, сегодня перед вами — уникальный материал. Мы в Лондоне, и наш гость — Пол Баррел, бывший дворецкий принцессы Дианы, прослуживший ей верой и правдой более десяти лет. Он согласился рассказать о малоизвестных фактах из жизни леди Ди, которые до сих пор будоражат общественность.
(Камера плавно переводится на Пола Баррела. Он сидит в уютном кресле, держа в руках чашку чая. На заднем плане — вид на Темзу.)
Иван:
— Пол, вы были одним из самых близких людей для принцессы. Правда ли, что Диана предчувствовала свою гибель?
Пол (вздыхает):
— К сожалению, это так. Леди Ди часто говорила о странных предчувствиях. Однажды, после визита к гадалке в Лос-Анджелесе, она вернулась крайне взволнованной. Та женщина предупредила её: «Вы переживёте покушение, но погибнете в автокатастрофе в Париже, рядом с водой».
Иван:
— И это произошло 31 августа 1997 года в тоннеле Альма…
Пол (кивает):
— Да. Но самое удивительное — Диана сама искала ответы. Она изучала пророчества Нострадамуса и однажды показала мне строфу, которая её потрясла:
«Великая дама упадёт ночью, не от войны, а в воде и металле…»
(Камера показывает крупным планом страницу из старой книги с этой цитатой.)
Иван:
— Говорят, у вас хранятся её личные записи. Можно ли что-то из них обнародовать?
Пол (достаёт блокнот):
— Вот её дневник. За несколько месяцев до трагедии она написала: «Я чувствую, что должна исчезнуть. Меня ждёт что-то страшное».
(Пауза. Пол перелистывает страницы.)
— А это письмо, которое она оставила мне с пометкой «Вскрыть в случае моей смерти». В нём она прямо говорит: «Если со мной что-то случится, знайте — это не случайность».
Иван (тихо):
— Вы верите, что её смерть была подстроена?
Пол (смотрит вдаль):
— Я не могу утверждать этого наверняка. Но слишком много совпадений…
Иван:
— А что насчёт слухов о её «призраке» в Кенсингтонском дворце?
Пол (улыбается грустно):
— О, это интересно. После её гибели многие сотрудники дворца рассказывали, что видели… что-то. Женскую фигуру в белом, шёпот в пустых комнатах. Лично я не верю в привидения, но…
(В этот момент в комнате неожиданно гаснет свет. Через секунду он включается снова.)
Иван (шутливо):
— Видимо, леди Ди напомнила о себе!
(Оба смеются, но в голосе Пола слышится напряжение.)
Иван:
— Есть мнение, что число 13 преследовало Диану. Это правда?
Пол:
— Вы знаете, в её жизни действительно было много «13». Она погибла в 13-м столбе тоннеля Альма. Автомобиль врезался в 13-ю опору. Даже её сын Гарри позже признавался, что 13 лет не мог оправиться после её смерти.
(Камера показывает архивные фото места аварии.)
Иван:
— Мистика или просто совпадения?
Пол (пожимает плечами):
— Решайте сами.
Иван (в камеру):
— Что ж, друзья, мы услышали удивительные истории от человека, который знал Диану ближе многих. Возможно, мы никогда не узнаем всей правды. Но одно ясно — её жизнь и смерть оставили больше вопросов, чем ответов.
(Тихо звучит мелодия «Candle in the Wind».)
Текст на экране:
«Леди Диана: королева сердец, чьи тайны до сих пор не раскрыты».
Иван:
— Если вам интересна эта тема, ставьте лайк и подписывайтесь — в следующем выпуске мы расскажем о других загадках, связанных с британской королевской семьёй.
(Видео заканчивается кадром заката над Лондоном.)
Пы.Сы. Эта мрачная история не будет восприниматься по-другому никогда. Остается ощущение, что это было убийство. В чем-то это - правда. И когда папарацци продолжали снимать леди после аварии, они убили в себе остатки человеческого лица. Никакой мистики тут нет, просто жестокая реальность известных личностей. Где похуже - моя работа.
Крис Кремерс и Лисанн Фрон — это две голландки, которые пропали в Панаме в 2014 году при загадочных обстоятельствах. Они не были сёстрами, а просто подругами, которые вместе отправились в путешествие.
Их исчезновение и последующие находки (например, рюкзак с фотоаппаратом и телефоном) стали основой для множества теорий — от несчастного случая до криминальных версий.
«Голубоглазая тень»
Дождь стучал по крыше старого дома Мириам Герре, когда на пороге появилась она — рыжая Кейт с ледяными глазами, в промокшем ветровке. Русский акцент резал слух:
— Я знала Крис. Вернее… я чувствую её.
Мириам, хозяйка пансиона, где когда-то останавливались Лисанн и Крис, сжала в руках фото пропавших девушек. Кейт говорила слишком тихо, будто боялась, что её услышат не только живые.
— Зачем тебе идти по их маршруту? — прошептала Мириам.
— Они не просто заблудились, — Кейт провела пальцем по карте, оставляя влажный след. — Кто-то стёр их последние фото. Я найду ответы.
Утром она ушла в джунгли, прихватив старый компас Крис, купленный на уже закрытом сайте. Мириам видела, как рыжие волосы мелькнули за деревьями — и будто растворились в тумане.
А вечером, разбирая вещи Кейт, она нашла дневник с одной записью:
«Они до сих пор там. И кричат.»
На столе лежал билет на самолёт — рейс Москва–Панама, датированный… 2014 годом.
«Тень под пальмой»
Кейт сидела в тени раскидистой пальмы, её рыжие волосы сливались с медным светом заката. Рядом, на корточках, пристроился Хорхе — низкорослый метис с потрескавшимися от солнца губами. Он когда-то дружил с тем самым гидом, Фелисиано, который искал Лисанн и Крис в горах… и которого через неделю после их исчезновения нашли в ущелье с переломанными рёбрами.
— Они были глупыми, — хрипло сказал Хорхе, разминая в пальцах сушёный лист коки. — Фотографировали камни, как дети. Но не походили на тех, кто умирает в джунглях от глупости.
Кейт молча достала из рюкзака распечатку — фото Лисанн с волейбольным мячом и Крис в театральном гриме.
— 22 года. Альпинизм, парашюты, камера Canon… — она ткнула в снимок. — И вдруг — теряются на тропе, которую туристы проходят за два часа?
Хорхе засмеялся, но глаза его побелели:
— Фелисиано тоже так думал. Перед смертью говорил — «они не там упали».
Ветер донёс запах гниющих лиан. Кейт встала, стряхнула песок с ботинок.
— Завтра я пройду их путь до конца.
— Ты хочешь найти их, — прошипел метис, — или стать третьей фотографией в чьём-то архиве?
Она уже шла к тропе, не оборачиваясь. Над джунглями сгущались тучи — такие же синие, как её глаза.
«509-й кадр»
Кейт шла по узкой тропе, ведущей к Мирадору — той самой смотровой площадке, где Лисанн и Крис в последний раз улыбались на фотографиях. Солнце палило невыносимо, но рыжая девушка не останавливалась.
В деревне Бокете, куда она зашла на рассвете, старуха-торговка, разглядывая распечатанные снимки, покачала головой:
— Они ушли после полудня. Но на ваших фото — утро. Кто-то солгал.
Таксист, который вёз девушек к началу тропы, клялся, что высадил их ближе к вечеру. Но фотоаппарат зафиксировал их на маршруте уже в 11:00.
Кто украл эти часы?
Тени за кадром
Дальше — крутой подъем к водопаду. Здесь снимки резко меняются: вместо улыбок — грязь на одежде, странная «клетка» из веток над головой Крис, мутные кадры ночных джунглей.
Кейт остановилась у того самого места, где, по версии следствия, девушки упали. Камни были скользкими, но обрыв — не настолько глубоким, чтобы убить.
— Они не падали, — хрипло сказал старик-индеец, сидевший у тропы. — Стопу нашли выше по течению. А рюкзак — ниже. Река так не работает.
Он достал из мешка смятый красный пакет — такой же, как на одном из ночных снимков.
— Это не их вещь. Такие используют только в деревнях за горами.
Тот, кто стер 509-й
Ночью Кейт разложила перед собой карту. *90 снимков за три часа. Красные пакеты. Затылок Крис. И… пустота вместо 509-го кадра.*
— У них не было компьютера, — шептала она, вглядываясь в пиксели. — Значит, кто-то нашёл фотоаппарат раньше полиции.
Ветер шевелил страницы её блокнота, где было выписано единственное странное совпадение:
«1 апреля. 11:00 — фото. 14:00 — звонок в 112. Почему не позвонили родным?»
Как будто кто-то заставил их молчать.
Потом она сложила блокнот. Там чернела запись: «Я - Катя из России. Мне довелось 5 лет изучать тайну моей пропавшей подруги из интернета. И мне известно, что случилось."
Пы.Сы. На меня эта история произвела сильное впечатление. Такие красивые места жизнерадостные девчонки, и вдруг - такая история. Фотографии оставляют мрачное ощущение. И еще хуже становится от подробностей. Мне кажется, что они оказались на одной тропе с плохой компанией. Эта история вызывает мурашки. У меня даже получилось худо-бедно напечатать детектив по мотивам истории. Лежит в шкафу, моль распугивает. Так трагично много лет назад окончилась прогулка по несложной туристической тропе.
Да. И напоминаю, что эти истории пишет мне нейросеть. Иногда получается просто обалденно.
Журналистка: — Иван Петрович, вы много лет водите экспедиции в район Тунгусского события. Расскажите, что же произошло здесь 30 июня 1908 года?
Гид: — Ох, это был не просто день — это был момент, когда небо над Сибирью взорвалось. Ровно в 7:14 утра. Представьте: тишина, утро, а потом — оглушительный грохот. Люди в панике выбегали из домов и видели, как небо... разрывается. Некоторые говорили, будто оно "раскололось надвое". А потом — ярче солнца, огненный шар летит с юго-востока на северо-запад. Пять минут ада.
Журналистка: — И что это было? Метеорит?
Гид: — Ученые до сих пор спорят. Объект весил от ста тысяч до миллиона тонн! Но вот парадокс — кратера нет. Ни осколков, ни следов вещества. Только поваленный лес на две тысячи квадратных километров. Как будто что-то взорвалось в воздухе.
Журналистка: — Говорят, после этого даже часы остановились?
Гид: — Да, и это факт! В деревнях за сотни километров механические часы стали отставать или вовсе вставали. Ученые думают, это был электромагнитный импульс — но от чего? От метеорита? Или от чего-то... другого?
Журналистка: — Вы намекаете на что-то необычное?
Гид: (смеется) — Я просто гид, но за 20 лет здесь наслушался всякого. Кто-то говорит о секретных экспериментах, кто-то — о корабле пришельцев. Но факт в том: это место до сих пор хранит тайну.
Туристы в эпицентре: "Здесь пахнет грозой даже спустя 100 лет"
(Группа из шести человек медленно продвигается по мертвому лесу. Под ногами хрустят вековые угли, хотя с момента катастрофы прошло 115 лет.)
Андрей (бывший военный, щупает ствол лиственницы):
— Смотрите-ка — дерево мертвое, но не сгнило. Как будто его... законсервировало.
Лиза (студентка-геолог, с азартом разглядывает почву):
— Вообще-то это ненормально! При таком взрыве должны были остаться оплавленные фрагменты, а тут — только микроскопические шарики. Как будто объект испарился в воздухе.
*(Гид Иван Петрович, местный краевед с 20-летним стажем, достает планшет с архивными фото.)*
Иван Петрович:
— Вот снимки первой экспедиции Кулика в 1927 году. Видите? Ни кратера, ни воронки. Только этот странный "телеграфный лес" — деревья лежат лучами, как спички. А вот здесь... (показывает на участок в двух километрах от эпицентра) — вообще мистика: островок нетронутого леса. Будто что-то прикрыло его куполом.
(Туристы переглядываются. Ветер внезапно поднимает серую пыль — мелкие частицы силикатов, оставшиеся от космического гостя.)
Олег (инженер, нервно поправляет очки):
— Понимаете, что вас пугает? Мощность взрыва — 40 мегатонн. Это как две тысячи хиросимских бомб! Но никаких следов метеоритного вещества. NASA говорит, что это была ледяная комета... но где тогда следы воды?
(Тишину нарушает треск рации. Голос из базового лагеря предупреждает о приближающемся шторме.)
Марина (художница, впервые отрывается от эскизов):
— Странно... Вы не чувствуете? Воздух здесь заряжен, как перед грозой. И запах — будто пахнет озоном, хотя дождя не было неделю.
(Группа подходит к "Эпицентру" — условному месту, отмеченному экспедициями. Здесь нет памятника, только скромный камень с выбитой датой: "1908".)
Иван Петрович (понижает голос):
— Местные эвенки до сих пор не ходят сюда. Говорят, тут "небо упало на землю", а духи тайги запретили тревожить это место. Кстати... (достает компас) — обратите внимание на стрелку.
(Компас беспорядочно вращается, прежде чем застыть с отклонением в 15 градусов.)
Лиза (шепотом):
— Магнитная аномалия... Спустя век. Как будто что-то до сих пор влияет...
(Начинает накрапывать дождь. Группа спешно натягивает плащи, но никто не торопится уходить. Все молча смотрят на небо — то самое, которое когда-то "раскололось надвое".)
S. Следующая экспедиция стартует 30 июня — в 115-ю годовщину события. В программе: ночевка в эпицентре и замеры радиационного фона. Желающих уже вдвое больше, чем мест в группе.
(Блог-пост журналистки Алины Ковалевой, основанный на разговоре с участницей экспедиции Лизой)
Журналистка: — Лиза, ты же была в эпицентре в этом году. Правда, что там до сих пор происходят странности с часами?
Лиза: — Еще какие! Я сама не верила, пока не положила рядом два хронометра — механический и электронный. Через сутки механический отстал на 12 минут, а электронный просто завис. И это не я одна такая!
(Лиза листает старый полевой дневник экспедиции 1992 года.)
Лиза: — Вот, смотри: физики тогда зафиксировали в эпицентре отставание на 1 минуту 38 секунд. А у инженера Молочникова часы «Победа» после ночевки у горы Идолов перескочили на двое суток вперед!
Журналистка — Как?! Это же технически невозможно!
Лиза: — Ученые до сих пор ломают голову. Одни говорят про геомагнитные аномалии, другие — про неизвестное физическое поле. Но самое жуткое — у некоторых исследователей часы не просто сбивались, а показывали будущее время.
(Алина переспрашивает, перепроверяя диктофон.)
Журналистка — То есть… там, где упал метеорит, время ведет себя не так, как везде?
Лиза: — Да! И это не единственная аномалия. В 70-х годах биологи заметили, что деревья в эпицентре растут в 3-5 раз быстрее, чем в обычной тайге. А у экспедиции 2005 года компасы крутились, как сумасшедшие, будто магнитное поле там… искривлено.
Журналистка — И что, наука не может это объяснить?
Лиза: — Объяснений много, но все — гипотезы. Может, осколки метеорита создали локальное искажение пространства-времени. Или комета принесла с собой вещество с другими физическими свойствами. А может… (снижает голос) там действительно осталось что-то, что мы пока не понимаем.
Журналистка: — И как ты себя там чувствовала?
Лиза: — Как в зоне отчуждения. Воздух плотный, звуки приглушенные, а ночью… (задумывается) Некоторые говорят, что видели странные огни над мертвым лесом. Но это уже другая история.
P.S. Если соберешься туда — бери механические часы и компас. И будь готова к тому, что они могут соврать.
(Комментарии под постом взорвались теориями: от "проклятого места" до "портала в другое измерение". Самая популярная фраза: "А что, если там до сих пор что-то работает?..")
***
Вот это мне удалось написать с помощью нейросети. Таинственная история с годами кажется еще более необъяснимой. Может быть, тогда появилась первая нейросеть, таким вот способом, меня бы это не удивило.) Фотографии из интернета.