Olbany

- Это настоящий бунт, Вадим, клянусь Большой Медведицей! – Ринат рухнул на медкровать расточая недовольство во все стороны. Бортовой врач осторожно приблизилась к нему, словно боялась получить что-то в свой адрес.

- Покажи, что там у тебя. Пусть Настя обработает. И постарайся спокойно объяснить, что произошло. Я отправил тебя в отсек биообразцов. Через полчаса ты поднимаешь тревогу по всему кораблю и требуешь моего присутствия в медотсеке.

- Да, Вадим, требую! – воскликнул Ринат, - Ещё как требую! Эти цветы с Аттарии, что мы везём на землю. Они творят чёрт знает, что!

- Цветы? –Вадим вопросительно склонил голову на бок.

- Да, цветы. Последняя партия, которую передали нам колонисты. Большие такие, размером с хорошие подсолнухи. Широкие листья, красные бутоны. Они разрослись на весь отсек. Ах, черт! Настя, можно осторожнее! Этот недоделанный гербарий уколол меня.

- Уколол? – глаза Вадим расширились.

- Да, представь себе! Мало того, что теперь эти цветы заполонили весь отсек. Когда я зашёл, я дар речи потерял. Так ещё одна из плетей выскочила и здорово так уколола меня в икру. Вот, вот смотри какая дырка получилась!

Вадим задумчиво посмотрел на круглую ранку в ноге Рината, диаметром сантиметра два. Настя уже приготовила стягивающий регенерационный луч. В следующую секунду под выкрики раненного отверстие затянулось свежей розоватой кожей. Вадим удовлетворённо хмыкнул

- Пойдём-ка посмотрим вместе.

***

Аттарианские цветы лотусоподобные. Дикорастущие солитёры, встречающиеся на больших равнинах. Корневая система обширна, подавляет окружающие растения. Структура тканей растения говорит сложная, не имеющая земных аналогов. Направлена в Северно Уральскй Биологический НИИ для дальнейшего исследования.

Вадим несколько раз перечитал короткую справку переводя взгляд с неё на буйные джунгли из крупных алых цветов, широких листьев и узловатых корней. Цветы вытеснили все остальные образцы. Захватили корнями соседние ячейки с почвой и уже третий день демонстрировали невероятно быстрый рост.

- Всё ясно, - выдохнул Вадим, - колонисты Аттарии решили скинуть все изыскания на учёных Земли. Их можно понять, образцов много, и помимо каких-то цветов на планете нашлось что-то более интересное. Но как-то получилось, что эти цветы выдали то, что от них не ожидали.

- Возможно космическое воздействие повлияло на рост, - предположила Настя, - Но что нам делать, когда цветы заполонят весь отсек?

- Мы ничего не можем сделать, возможно это приведёт к их гибели. Печально. Образец будет утрачен. До земли ещё неделя пути.

Двери отсека перед которыми они стояли распахнулась. Дохнуло пряным ароматом, перемешенным с запахом влажной листвы и почвы. Легкий пар окружал застывшую на пороге квадратную фигуру Рината. Взъерошенные волосы топорщились на голове. Он безумно таращил глаза, руки были по локоть в грязи.

- Заходите, кое-что покажу, - буркнул он и нырнул в заросли.

Командующий и врач, не скрывая удивления, проследовали за ним. Перешагивая через плети корней, они углублялись в заросли, стелившиеся по стенам и потолкам. Раскрывшиеся бутоны тут и там любопытно выглядывали среди листвы.

- Вот, - Ринат резко остановился перед большой набухающей почкой, - эта штука растёт второй день и вот-вот раскроется. Хотел, чтобы вы были увидели это вместе со мной.

Вадим и Настя настороженно посмотрели на пульсирующую почку. Толстые влажные лепестки медленно раздвигались. Слой за слоем. В какой-то момент почка словно набрала силы и резко раскрылась.

От увиденного замутило сразу всех. Ринат не удержал недавний обед и его вырвало прямо в корни растения. Вадим попятился.

В глубине почки на них смотрело сотканное из растительных волокон лицо Рината. Не хватало только глаз. Помимо лица различались неточные очертания рук, тела, а дальше всё было вывернуто наизнанку. Корешками, стеблями вырисовывались внутренние органы, сердце, лёгкие, кишечник. При этом всё это было одним целым с растением.

- Какой жуткий анатомический атлас, - растерянно прошептала Настя, и помолчав продолжила, - похоже растение уколов тебя взяло образец твоего гена, и попыталась повторить его, Ринат.

Последний, растерянно вытирал рукавом испачканный рот.

***

- Это контакт! – возбужденно воскликнул Ринат, - это растение, особая форма жизни. Не знаю, что именно пробудило его, космос, мы, вселенские силы, но мы имеем то, что имеем. На нашем борту разумное существо. И оно пытается общаться.

- Ты уверен? – недоверчиво проговорил Вадим, - А что если оно опасно? Да, и что оно вообще пыталось нам сказать, презентовав выпотрошенную копию тебя?

- Да, всё же очевидно! -нетерпеливо потрясал руками Ринат, - Это другая биологическая форма. Она понятия не имеет о наших представлениях об эстетике. У растений почти всё на виду, сам знаешь. Даже органы размножения! Ко всему прочему оно не видит и не слышит, но пытается войти в контакт. Как умеет!

- И как же оно это делает?

- Биохимическим путём. После того, как меня вырвало на его корни, растение, возможно, считало моё недовольство, и почка отсохла в течении получаса.

Вадим задумчиво покачал головой.

- Не знаю, это всё домыслы. Это могло произойти и по другой причине.

- Конечно могло! Но мы не узнаем если не продолжим попытку войти в контакт. Позволь мне, Вадим. Млечным путём заклинаю!

Командующий сделал глубокий вдох. Нахмурился, посмотрел из-под сведённых бровей на коллегу.

- Так и быть, - сдался Вадим, - очисти отсек пустой тары, он как раз по соседству. Этому инопланетянину явно не хватает места для роста.

***

Вадим вбежал в био-отсек. Он сразу заметил оплетённое корнями тело Рината. Рядом уже суетилась Настя, пытаясь подступиться к пленённому.

- Что с ним? Он живой?

- Да, дыхание ровное. Такое ощущение что он в глубоком сне. Я.. я просто не знаю, что делать, Вадим. Мне не распутать эти корни. Надо их резать.

Под ногами командующего что-то звякнуло. Он посмотрел вниз. Несколько пробирок рассыпались по полу, одна из них лопнула, брызнув алой кровью на полоску бумажки с надписью «радость».

- Что это такое?

- Это образцы крови Рината. Он мне сказал, что пробовал общаться с растениями, сцеживая кровь, когда находился в разном настроении. Потом капал ей на корни, чтобы проверить реакцию растения… Но что нам теперь делать, Вадим?

- Успокойся, Настя, - произнес командующий, - подождём немного, похоже у него получилось войти в контакт.

***

Ринат задумчиво улыбался. Вместе с командующим они смотрели в главный иллюминатор, где на чёрном небе уже хорошо различался голубой шарик Земли.

- Когда оно усыпило меня мы смогли понимать друг друга, - голос Рината звучал непривычно мягко, - Это сложно объяснить, на уровне телесных ощущений и образов, создаваемых ими я понимал его.

- И что ты узнал?

- Пока немного, но я хорошо понял, что оно пытается познавать мир. Совсем как мы. И оно скоро умрёт. В ближайшие пару дней ему нужна свежая почва и солнце. Мы должны высадить его на Земле, пока оно живо.

Вадим замотал головой.

- Погоди – погоди, такие случаи никогда не случались раньше. И я уверен, что на Землю нас не пустят, пока орбитальные исследователи не произведут все опыты. Да, и что с ним случится на Земле. Может оно потеряет свои способности к мышлению. Росло же оно на полях Аттарии, и не пыталось ни с кем общаться. А может оно и вовсе паразит, который погубит планетарную флору Земли. Тут всё не так просто.

- Я понимаю, Вадим, - тихо сказал Ринат, - но иначе оно умрёт.

Командующий медленно повернулся. Он ощутил знакомый пряный аромат...

Если вам понравился рассказ, приглашаю в свою группу в контакте, там потихоньку выкладываю архив и новинки своих историй: https://vk.com/oblmir

Предлагаю мой достаточно старый рассказ «Кумир». Я написал его в стол, пытаясь попробовать и технические приёмы и идейные концепции.
Прообразом «Кумира» для меня был Дейв Гэхан — вокалист Depeche Mode ; его умение заводить толпу на концертах меня всегда покоряло.
Идея массовой эвтаназии была заимствована из «Часа Быка» Ивана Ефремова, где молодые жители планеты Торманс — «коротко живущие» — добровольно уходили из жизни.
С точки зрения техники, мне хотелось создать движ, эпилептические мерцания концерта, эгрегор толпы , слившейся в массу, и их пастыря — культовую звезду сцены.
Я пробовал делать это рваными фразами. Обрывочными предложениями. Но рассказ писался давно , и получилось на уровне того периода творчества, достаточно скудного.
В целом я горжусь «Кумиром» и даже спустя больше чем десять лет считаю его хорошим образцом моего авторского портфолио.

КУМИР

Мигнул свет. Поднялись снопы искр, яркие круги прожекторов побежали по сцене, соскользнули в толпу, где множество глаз вожделели зрелища. Прокатился музыкальный аккорд и вместе с ним на сцену вылетел он. Ударив каблуками об пол, он закрутился на месте. Он поднял руки над собой, а верх выкрикнули тысячи глоток: Ган Тави! Ган Тави!

Он дразня крикнул, и усилитель в вороте его одежды, заглушил рёв публики. Эпилептическое мерцание выхватывало и топило восторженных фанатов, они замерли, открыв рты, подняв над головами руки, схватившись ими за волосы. Плавной грацией кошки Ган Тави подошёл к краю сцены. Качаясь из стороны в сторону, с шутливым безумием в глазах изучал толпу.

- Это я! – проревел он. Откинулся назад. Разбросал руки. Вздрогнула земля от колебания басов, дрогнуло бездонное небо от безумия зрителей.
- Я здесь, мои дорогие! – воскликнул Ган. Музыка, нестройная дрожащая завыла на фоне его фраз.
- Я вижу вас!
- Да, это мы! – кричали в ответ. Огни сверкали в распахнутых глазах, на лицах блестели капли пота. Руки тянулись к нему. Тёмная пластичная фигура Гана неслась по краю сцены. Он был воплощением бога, его пророком и проповедником.
- Вы все здесь?
- Да, мы здесь! – рванулся ввысь сонм голосов.
- Да-а-а, я вас вижу! Дорогие мои! – щелкнул каблуками, и взвился ввысь и оказался над толпой на парящей платформе. Платформа неслась над публикой, публика тянулась к нему, а он скользил.
- Я люблю вас! – распевал он над колышущимся морем восторга. Рвались звуки и резали скрипы, одичавший облик музыки сорвался с цепи. В единый океан слились руки и рты. Гана пьянил вой фанатов. Повторяя за ним, они пели! Его песни!

Океан страсти и музыки бушевал. Но Ган знал, что здесь собрались не все, и что тысячи других по всему свету смотрят на него - через гигантские панели экранов, они точно так же сходят с ума от восторга.
Проплывая над сценой, Ган хлопнул в ладоши, за ним повторили сотни пар рук. Он хлопнул ещё раз, и шум затмил эхо музыки. Ещё - и взвился ветер от шума рук.
Он спрыгнул на сцену. Закинул голову - осмотрелся. Ган был готов потеряться и броситься в толпу, и быть разорванным на тысячи сувениров.
Но он должен отыграть до конца. Должен. Должен…

- Вы любите меня?
- Да, - был ответ
- Вы любите этот мир?
- Да! - перекрывая бас мужских тонов, звенел девичий визг.
- Вы правда его любите?
- ДААА!
- Да! – воскликнул Ган, протянул перед собой руки, сжал кулаки. Выгнулся под потоками протяжного стона толпы.
Он вновь обратился к ним.
- Вы хотите помочь этому миру?
- Да!
- Мы с вами знаем, как нас любит мир! – он бежал по сцене, ловя взгляды, - Мы, знаем, как мир много делает для нас! Мы дети его! Он даёт – а мы берём!
- Да! – громыхнул океан.
- Мы энергия этого мира! Мы его пульс и его кровь! Мы сок этой жизни! Квинтэссенция!
- Да!

Ган резко замер. Волны рук поколебавшись, застыли тоже. Он стоял, опустив голову, тяжело дышал, и тянул. Он ждал, когда электричество ожидания, раскачает еле слышный ритм музыки. Он ждал, когда стон нетерпения сдавленно протянется из пытливой толпы. Оно нарастало, увеличивалось. Ожидание, раскачивало публику, Ган ощутил, как его мысли управляют этой массой. Он не двигался, не говорил ни слово, таил дыхание, но его желание воплощалось. Его желание разбудить, возбудить яростный огонь. За миг до того, как он воздел над собой руки, толпа взорвалась безумным воем.

- Мы сок! Мы пульс! – прыгая на месте орал Ган. Он бросился в одну сторону - в мерцающих огнях слёзы и пот струились по лицам. Он бросился в другую - стон и мольба, искривлённые в радуге прожекторов.
- Так отдадим миру этот пульс! – призвал Ган.
- Да! – раздалось, где-то над ним.
Он стоял, озираясь, сверкающий океан рук и голов был готов отдать всё. Не только пульс, но и плоть и душу. Это то, чего он ждал, миг настал.
Ган спросил:
- Готовы?
- Готовы!
- Готовы?!
- ГОТОВЫ!

Из пола сцены за спиной Гана поднималась изогнутая арка. Криками и визгами приветствовали её появление. Ган покачивал руками, тряс торсом, заводя это дрожащее море страсти, и неистовства. Арка застыла, в ней вспыхнуло белое сияющее пламя. Тут же по краям океана толпы загорелись сотни таких огней - другие арки появились вокруг зрительского партера.

- Мы любим этот мир! Мы брали от него всё! Мы готовы вернуть ему всё и больше! Мы насладились им! Спасибо ему! СПАСИБО ЕМУ! – пел Ган, и волны вторили ему, глаза полыхали белым огнём, подобно тому, что горел в арках. Он остановился, оглядывал океан, различал фигуры с нетерпением дрожащие напротив арок, стоящие в очереди, толкающиеся и беснующиеся. Он знал, что сейчас в сотне других мест по миру, точно так же поднялись сияющие арки, и к ним рвутся его зрители. Но они ждут его. Ждут, когда он скажет.- Вперёд, я с вами! Я иду с вами, дорогие мои!Ган развернулся и бросился к арке. За спиной послышался оглушающий вой, это волны океана отхлынули от краёв сцены и рванулись к аркам. Ган подбежал к своей, он посмотрел в белое пламя, с гудением оно рвалось из обода конструкции. Смыкаясь, языки его создавали пульсирующую плоскость, мерцающую и перетекающую.Всё застыло на миг, Ган двигался на встречу огню и в его сознании растворялись последние сомнения. Они уже не могли остановить его, но заставляли душу трепетать и тихо рыдать от страха. Перед глазами мелькали короткие воспоминания и фразы…«Всё будет в порядке, Ган - говорили профессора в белых одеждах, - "Ты полностью восстановишься. Не бойся ничего».

«Ты знаешь, что твоё сознание перенесут в новое искусственное тело, едва ты погибнешь» - убеждал его друг.
«Никто не упрекнёт тебя ни в чём, потому что ты будешь жить вечно в другом теле, и никто не узнает, что ты пожертвовал лишь бренной оболочкой. Зато ты вдохновил сотни тысяч на жертву во имя спасения мира от перенаселения» - убеждали серьёзные чиновники.
«Верь, что ты творишь благо, и для себя, и для мира» - говорили все они.
«Что будет с ними?» - наверное, спрашивал он.
«Они уйдут, в никуда, а ты возродишься!»Ган был безучастно спокоен, делая последний шаг к пламени. Но тонким голоском, звучало рыдание души - а что, если она не возродится?! Что если её не окажется в электронном слепке сознания, который перенесут в искусственное тело?! Вдруг он погибнет сейчас, и это просто обман?!

Он шагнул в сизое пламя, и, не ощутив боли, растворился в нём в тот же миг.Щелкнул свет. Раздалось шипение, набежавшее издалека звуки превратились в стройны шум. Натужно пищала какая-то электроника. Глаза открылись. Чистые стены, белый свет. Вокруг всё незнакомо. Он посмотрел пред собой. Любопытные учёные, моргали искусственными глазами.- Ну, как, Ган? «Получилось?» —спросил один из них.Он поднял руки, похожие на человеческие. Он посмотрел на идеальный торс, провёл рукой по волосам, скользнувшим меж пальцев шелковистыми прядями. Ган кивнул. Потом он попытался вздохнуть, но понял, что ему это не нужно. Наверное, получилось. Он замолчал. Он долго молчал, и прислушивался. К тишине внутри себя.