Всё осязалось выпуклым. И тени
Беспечности казались обреченней.
Но двигались сомнения ступени
В иное, в мир, где одухотворенней
И праведней, и тише. А цветное,
Наполненное смыслом, рядом, ближе,
Чем кажется. Но чувство не шестое,
Нам посланное кем-то в пальцы свыше,
Чтоб осязать, превозмогая тело,
Дано. Прочти написанное снова,
Пока в самом себе не отзвенело
Единственное правильное слово.
Рефлексами тронута тайная исповедь слова.
Так странно смотреть как чудачится эта зима.
Не то, чтобы я огорчался, но, кажется, снова
Попытка засчитана, не растерял я ума,
Не тратил напрасно глаголы, улыбки и взгляды,
Заточен в исход удивительно памятный год.
Я радуюсь: всё, что хотелось, со мною здесь рядом,
И совесть цела, и сознание ярко цветёт.
Запомню его, двадцать пятый, одной яркой вспышкой.
Мельканье имён, отраженье любимых мной лиц
Оставит задел новогоднему дню передышкой,
И снова начнётся история белых страниц.
Едва заметное касание
Оттенков слов, изгибов фраз
Перерождает понимание
Сиюминутного для нас.
Огнём охваченные поводы
Сгорят, не сыщется следа.
Любви одной земные проводы
Мы вспоминаем иногда.
Завидя пропасть, тихо молимся,
А встретив горнее - молчим.
Настанет день и мы запомнимся
Остатком радости сухим.
Проходит всё, и это кончится.
Огни на строчках догорят.
Разлука - глупая бессоница,
Всё возвращается назад.
Рэгдолл. Пух. 4 года.
Не знаю. Вряд ли. И чего, желая
Звучать в осиротевшей тишине,
Хотела ты - отчетливо земная?
Каких историй ждать... Наедине
С самим собой я говорю отныне.
Сам отвечаю, спрашивая вслух -
Что было посторонним в той картине
И чем казалось нам тогда из двух
Возможных, самых правильных решений,
Единственное? Все-таки молчи...
Не знаю. Вряд ли.
Больше нет сомнений.
Утеряны от прошлого ключи.
Одним лучом соединив
Себя и тени на плечах,
Он понял, что, наверно, жив.
И, подавляя робко страх,
Взошёл на крышу за звездой.
Достал огонь, издал слова,
Послушал эхо за спиной.
Кружилась странно голова
От невозможности понять,
От неразборчивой любви.
Хотелось пить, ещё поспать.
Его просили - улови
Частицу лучшего из всех,
Включенных заживо в игру.
Но только раздавался смех
И трепетали на ветру
Не крылья - рваный силуэт.
Он посмотрел устало вниз.
Заманчиво горел там свет
И тихо слышалось - вернись.
Закат был холоден и ал.
Но космосу наперерез,
Недолго человек молчал,
Он оттолкнулся и... исчез.
Ещё молчит нетронутое слово,
И речь моя пока не ожила.
Зима пришла мучительно сурово
Во все расчёты, планы и дела.
И было бы неправдой отказаться
От красного согретого вина,
Настал момент хоть как-то оправдаться.
Снегами речь моя занесена.
Уверен в том, что это не напрасно,
Возможно, самый правильный сигнал.
Я верю - жизнь по-своему прекрасна!
Не знаю как, но всё-таки сказал...
Он молча в форточку курил.
Закат играл пятном на шторе.
Под непрозрачностью чернил
На коже ощущалось море.
И было тихо. Но висок
Ласкала дрожь от поцелуя.
Так высыпается песок
Из пальцев, если ветер, дуя,
Прощает всё. Она ждала.
И времени казалось мало.
Любви тончайшая игла
Его висок теперь пронзала.
Соединяя тишину,
Пересекая монотонность,
Прощали мнимую вину,
Не замечая обнаженность.
И звуки выбились из сил.
Погас последний взгляд заката.
Он снова в форточку курил.
Луна плыла комком куда-то...
