Ingarka

Безлюдна полночь, сакрален танец.
Луна в прибое морском купалась.
Сгорел в пространстве протуберанец...
А связь лишь импульс, она осталась.

И россыпь звездная стала вязью.
Холодным космосом, полнит смыслы.
Танцуй сквозь импульсы старой связи.
Луна выходит на берег мыса.

Звучит планета, живет и дышит.
У ног раскинулся белый лотос...
Подол у платья цветами вышит.
И вторит музыке вечный космос.

Обдало брызгами океана.
Летит-искрится волна прибоем.
Рисунок танца- стереорама.
В зенит выходит каскадным строем.

Рука на пике, на высшей точке
От лика к лику меняя маски
Душа рожденная первой строчкой
Читает символы, без опаски.

Безлюдна полночь, сакрален танец.
Луна в прибое морском купалась.
Сгорел в пространстве протуберанец...
А связь лишь импульс, она осталась.

Стемнело, к полуночи снежный буран.
Дорогу не видно в закрученном снеге.
Легко наблюдать этот новый канкан,
Из дома, в тепле и рождественской неге.

Ты юною жрицей шагнешь в пелену...
Настроясь на ритмику снежных каскадов...
Из места, где сердце томилось в плену,
Надломленно ядрами снежных разрядов.

На танец сейчас перейти бы, на бег...
Но ноги отчаяно в снегу увязают...
Как вязок в пространстве, танцующий снег.
И кисти слабы, на ветру промерзают.

И кажется встретят, с свечой в фонаре.
И примут как есть, обогреют, напоят.
И кончится снег и на белой заре
В обьятьях и сне и любви успокоят.

А там где-то то май, где-то запах цветов.
И чур, меня чур, с болью сгинуть в буране!
Искрящийся сумраком снежный покров.
Ледяные призраки в снежном тумане.

Придется вернутся, забытся, уснуть.
Под теплую негу рождественских
сказок.
И будет тревожить непройденный путь.
Непонятых детских, наивных подсказок.

Смеется метель, две искры не сошлись.
Не будет ни пламени ни отражений.
По серости неба опять пронеслись,
Густые заряды, от снежных вторжений.

Стемнело, к полуночи снежный буран.
Дорогу не видно в закрученном снеге.
Легко наблюдать этот новый канкан,
Из дома, в тепле и в забычивой неге.

С низвергнутся скрижали золотые,
Тотчас наступит золотой тот век...
Слова то были самые простые,
Но истины не принял человек.

Не разобравшись, по привычке в суе,
Торопятся дабы свершился суд...
Светилась золотом, чеканка в конной сбруе,
А Он нёс крест- подъем на гору крут.

В глазах толпы, в рядах Его дороги,
Искал любви, но видел страх и боль,
Он нёс свой крест и боль ласкала ноги.
На шипе терна проступала соль.

Проигран спор на платье арестанта,
Кому то не везло, в игре в костях.
Поклонники не божьего таланта,
С усердьем, гвозди вбили на руках.

Там, под палящим солнцем билась жила,
И в жиле жизнь, на тысячу смертей!
А смерть в низу, в подножье, сторожила
Висящих на крестах живых людей.

Он уходил, во тьме отомкнут камень,
Опять начало сомкнуто с концом.
Чудесным образом горел у входа пламень,
Закрученный почти двойным кольцом.

И проводив, застыли на порогах,
Забыли все чему учил. Ради чего.
И растворились на мирских дорогах.
В любви непостижимого Его.