HermanShultz

Врача скорой избили в Твери. Как сообщили в Следственном комитете, 18 января бригада медиков прибыла на вызов к жилому дому, чтобы оказать помощь мужчине. Но пациент ударил медработника "подручным предметом", а затем скрылся с места происшествия.

9 января в Саратове скорая приехала на вызов к пьяному пациенту. Тот стал размахивать ножом и угрожать убийством.

Медиков скорой постоянно пытаются избить и убить — в основном пьяные, иногда братки... Но иногда бьют не медиков, а, наоборот, за медиков.

— Это сейчас навигаторы, пеленгаторы, телефоны мобильные… А лет двадцать назад, дай бог, рация работает — и слава богу, — фельдшер посмотрел на часы.

Время было за полночь, но что-то не хотелось покидать уютную кухню и хотя бы на полчасика уложить себя в горизонтальное положение. И это не потому что начальство, отдыхавшее по ночам дома, на каждой пятиминутке твердило, что работа "у вас без права сна". Просто не хотелось. Мысленно пожелав Минздраву спокойной ночи, фельдшер налил ещё чаю, и молодёжь притихла, ожидая продолжения рассказа.

Приезжаем мы на вызов. В ресторан. Название не помню, но крутым в районе считался. Повод дали обычный: плохо с сердцем, мужчина, 45 лет. Поднимаемся по лестнице с доктором. Ящик взяли, кардиограф. Даже носилки взяли, чтоб лишний раз не ходить, если вдруг.

Там у входа в зал этот стоит… Как его… Ну администратор, короче. Спрашиваем, кому вызывали. Тот отвечает, что ушёл мужик. Просто сильно пьяный был. Упал, пока до дверей добирался. Все переполошились, ну и вызвали. Ну, отвечаем, бывает. Хотя могли бы и позвонить, отменить вызов. Ладно. Позвонить от вас можно? Нам отзвониться нужно и следующий вызов получить.

А администратор отвечает — типа нет у нас здесь телефона. Да… А у входа прям рядом — отдельный маленький зал есть. Портьерой глухой задёрнутый. Видать, для ВИП-клиентов, учитывая, с какой скоростью туда-сюда официанты сновали. И вровень с краем портьеры тумбочка стоит. А на ней телефон. Ну такой ещё. Советский. С кругом.

Я говорю: "Так вот телефон стоит". А он мне: "Это служебный. По нему нельзя никуда звонить". Стоим пререкаемся минуты две. Упёрся товарищ. Нельзя, и всё. "Ищите, — говорит, — в другом месте, где отзвониться".

Тут из-за портьеры рука высовывается, хватает администратора за какую-то его часть и втаскивает за занавес. И голос оттуда: "Звоните, мужики, раз надо. А мы тут пока гражданину тихонько, чтоб вам не мешать, лекцию прочтём, кто такой врач и чем он занимается".

Ну врач мой спасибо сказал, взял трубку, начал до наших дозваниваться, а за ширмой тихий шорох слышен, как будто кто-то кого-то и правда лицом по стенке возит. Отзвонились мы. Врач трубку на рычаг положил и ещё раз спасибо сказал.

Тут из-за ширмы администратор появляется. Помятый такой. Фингал под глазом наливается. А в руках поднос. А на подносе пара свёртков, минералки пара бутылок и пузырь с коньяком. Держит он всё это добро и как автомат выдаёт: "Уважаемые доктора. Извините меня за ненужный инцидент и примите, пожалуйста, этот маленький презент в благодарность за вашу нелёгкую службу".

За ширмой ржач довольный послышался, а потом тот же голос, икая, произнёс: "Хорошо сказал… ик… Аж слеза прошибла". Проводили нас до машины. Официанты свёртки несли, администратор — носилки. Ящик с кардиографом мы уж сами, никому не доверили.

— А кто за ширмой был? — молодые слушали фельдшера, как будто тот рассказывал историю из жизни инопланетян.

— Я почём знаю? Может, хороший человек. Может, плохой. Но в любом случае — человек правильный. Таких сейчас почти не осталось.

Рабочий день закончился. Он неторопливо запер кабинет, попрощался с девушками-операционистками и вышел из кондиционированной прохлады в духоту города. Жара уже спала, но воздух по-прежнему был тяжёл, навевая мысль о бутылке холодного пива. Зайдя в ближайший магазин, он купил бутылочку и, открыв её сразу на выходе, жадно сделал первый глоток.

Метров через тридцать, уже свернув в знакомую подворотню, он почувствовал слабость. Голова закружилась, подкосились ноги, но упасть ему не дали. Уже теряя сознание, он чувствовал, как его куда-то волокут, а ловкие пальцы по пути выхватывают из ослабевших рук кейс и обчищают карманы его пиджака и брюк.

***

— Там мужик кого-то между мусорных баков нашёл. Теперь скорую вызывает, — диспетчер протянул врачу карту. — Найдут же место для прогулок, — добавил он, осуждая то ли найденного, то ли вызывавшего, то ли обоих.

***

— Давления, сознания, документов нет, — фельдшер запрашивал место на госпитализацию. — Дышит… пока сам. Везём в ближайшую реанимацию по витальным показаниям.

— А на бомжа-то не похож, — врач открыл капельницу на всю катушку. — И на алкаша тоже. Но пивка, судя по запаху, хлебнул. И, видать, с клофелином пивко было (Клофелин — препарат, резко снижающий давление, особенно в сочетании с алкоголем. — Прим. автора).

— Я б тоже от пива не отказался. Только без клофелина, — фельдшер сел на соседнее кресло в салоне и, вытирая пот со лба, посмотрел на манометр кислородного баллона. — Порядок. Если что, ещё баллон есть.

***

— Вот они, — заведующий указал мужчине средних лет на въезжавшую на подстанцию скорую.

— Спасибо, — поблагодарил мужчина и поднялся с лавочки. — Они заканчивают уже? (Заведующий утвердительно кивнул головой.) Тогда не буду вас больше утруждать, и так всё утро вас донимал со своими расспросами.

***

— Мужики… — мужчина по очереди пожал руку сначала врачу, потом фельдшеру. — Спасибо, мужики. Не помните?

Врач с фельдшером переглянулись, а потом дружно замотали головами.

— Ну, вспоминайте, — мужчина назвал дату и место.

— А-а! Из помойки который? — припомнил врач. — Так не узнал, если б не сказали. В помойке все по-другому смотрятся.

Мужчина рассмеялся.

— Ещё раз спасибо. И вот ещё что. Я со своим руководством поговорил, оно добро дало. Короче, если соберётесь машину купить, то приходите в отделение нашего банка. (Мужчина назвал адрес.) Я там управляющий. Дадим вам ссуду. Без процентов. Лет на пять. Миллиона полтора. Хватит на машину?

***

— Это с каких же пор наши фельдшера стали на таких тачках ездить? Да ещё на работу? — врач, хитро прищурившись, поздоровался с фельдшером, припарковавшим новенький кроссовер на стоянке.

— На свою тачку внимание обратите, — в тон врачу отпарировал фельдшер и ответил на приветствие. — А всё жалуетесь на нищету и убогую зряплату.

— Так ведь всё в кредит, в кредит, — сокрушённо заохал врач. — Куда уж мне до вас.

— А я, можно подумать, на аванс свою приобрёл.

Медики рассмеялись.

— Первый раз такой случай у меня, — врач нажал на брелок сигнализации. — Вот, сколько работаю, в каких только дворцах не был, кого только не спасал. Все озолотить обещали, денег сулили, благодарностей понаписать во все инстанции, чтоб премию дали. А как оклемаются… Забыли и как звать не спросили. Ни разу! Ни разу!

— Ну так, — фельдшер согласно кивнул головой. — Свистеть — не мешки ворочать. Пока спасаем, и родные мы, и нужны мы. А как спасли — всё. Типа, это ваша работа, вам за неё государство платит… Уж лучше б молчали, чем попусту обещать. Честнее.

— Но, — врач поднял вверх указательный палец, — оказывается, есть ещё на земле люди с совестью. А то я уже разочаровываться стал. Больные врут, министры врут, депутаты вообще такое несут, что хочется психбригаду вызвать. Даже Гидрометцентр врёт меньше.

— Не будем отставать от чиновников, — фельдшер вопросительно посмотрел на врача. — Кто спросит — говори, что тачку взял за наличные. Не поверят — ПТС покажи. Дескать, видите? Не в банке ПТС, а на руках. Значит, не в кредит. И пусть власти думают, что у нас всё хорошо. Всем назло.

Хотя они и без наших понтов так думают.