По ту сторону Тёмного портала героев встретил уже не тот Дренор, который когда-то покинули Сыны Лотара. Перед ними лежал Полуостров Адского Пламени - выжженная красная пустошь, над которой среди потоков Круговерти Пустоты висели обломки расколотого мира. Всё красивое, что осталось от джунглей и рек, сгинуло под натиском скверны и неумелых управленческих решений. У подножия Ступеней Судьбы продолжался бой с Пылающим Легионом, пытавшимся вновь захватить проход между мирами, а вдали над пустыней возвышалась огромная Цитадель Адского Пламени. Прибывающие с Азерота отряды не успевали толком насладиться видами и пофоткать окрестности, как в спешке начинали помогать удерживать портал, а затем сразу же отправлялись к своим передовым базам.

Для двух фракций эта первая точка опоры выглядела совершенно по-разному. Ордынская экспедиция под командованием Назгрела только недавно закрепилась севернее Дороги Славы и обустраивала там Траллмар - новый форпост, названный в честь вождя Орды. Для орков это было первое постоянное укрепление новой Орды на земле их предков. Альянсу же ничего подобного создавать с нуля не пришлось, так как совершенно внезапно оказалось, что южнее Дороги Славы по-прежнему стоит целёхонькая крепость, построенная ещё тогда, когда этот мир назывался Дренором.

Альянс и Оплот Чести

Прибывших солдат Альянса направляли в Оплот Чести - старую крепость экспедиции, прошедшей через Тёмный портал после Второй войны. Почти двадцать лет назад Туралион, Кадгар, Аллерия Ветрокрылая, Данат Троллебой и Курдран Громовой Молот повели Сынов Лотара на Дренор, чтобы остановить Нер’зула и не позволить оркам использовать новые порталы для вторжения в другие миры. Получилось, как мы помним, лишь частично, но зато, закрепившись на Полуострове Адского Пламени, экспедиция сделала Оплот Чести своей главной базой. Далее мы помним, что магия Нер’зула разорвала Дренор, а Кадгар уничтожил местную сторону Тёмного портала, чтобы катастрофа не перекинулась на Азерот. Связь между мирами оборвалась. На родине Сынов Лотара сочли погибшими и забабахали в их честь монументальные памятники у ворот Штормграда.

Но, как стало выясняться после повторного открытия врат, часть экспедиции пережила разрушение мира. Выжившие вернулись в Оплот Чести и остались в Запределье, фактически отрезанные от дома. За следующие восемнадцать лет их положение несколько раз становилось почти безнадёжным. Мир вокруг продолжал меняться, прежней армии давно не существовало, а новым хозяином значительной части Запределья сначала стал Магтеридон со своими демонами. Победить такие силы остатки экспедиции не могли, поэтому не оставалось ничего, кроме как не умереть и не сдохнуть. К моменту нового открытия портала солдаты Оплота Чести были уже далеко не той армией, которая когда-то отправилась вслед за Нер’зулом. Многие погибли, остальные состарились в Запределье, а возвращение на Азерот давно превратилось скорее в прекрасную байку, чем в реальный план. Поэтому появление новых войск с другой стороны портала означало для гарнизона не просто подкрепление. Впервые за восемнадцать лет они получили подтверждение, что Азерот по-прежнему существует, помнит о них и снова может прийти им на помощь. В общем, искра, буря, безумие, радость.

Командовал Оплотом Чести Данат Троллебой. Во время старой экспедиции он был одним из ближайших командиров Туралиона, а после исчезновения верховного генерала принял руководство оставшимися Сынами Лотара. Начиная разгребать многочисленные проблемы полуострова (коих там весьма хватало), герои начинали выяснять, что Данат был далеко не единственным из Сынов Лотара, чья смерть оказалась сильно преувеличена.

Сыны Лотара

Вскоре стало понятно, что живы по меньшей мере трое из тех, чьи статуи почти двадцать лет стояли в Долине Героев Штормграда. Сам Данат оставался в Оплоте Чести, Курдран Громовой Молот со своими дворфами закрепился гораздо восточнее, в Долине Призрачной Луны, а Кадгар перебрался в восстановленный Шаттрат.

Неизвестной оставалась судьба двух самых заметных руководителей экспедиции - Туралиона и Аллерии Ветрокрылой. После катастрофы их соратники вернулись в Оплот Чести и начали поиски. Отряды прочёсывали земли от Полуострова Адского Пламени до Награнда, обыскали каждый доступный клочок земли, но не нашли ни самих пропавших, ни убедительных свидетельств их гибели. Со временем даже Данат и Кадгар были вынуждены прекратить поиски. Теперь даже для оставшихся Сынов Лотара Туралион и Аллерия всё больше становились воспоминанием.

Но вместе с новой волной прибывших в Запределье появился человек, для которого этот вопрос стоял чуточку острее, чем для всех остальных героев. Аратор Искупитель был сыном Туралиона и Аллерии. Когда его родители отправились на Дренор, он был ещё младенцем - всего нескольких месяцев от роду. Перед походом Аллерия оставила сына своей младшей сестре Верисе, и именно она растила его после исчезновения родителей. Повзрослев, Аратор пошёл по пути отца и стал паладином, но всё своё детство знал Туралиона и Аллерию в основном по рассказам окружающих и красивым статуям у столицы людей. Теперь, когда путь в Запределье снова открылся, Аратор получил первую реальную возможность узнать, что с ними произошло. В Оплоте Чести ещё оставались люди, которые лично знали его родителей. Один из ветеранов направил Аратора к Данату, и тот сразу узнал в молодом паладине того самого ребёнка, которого помнил ещё до последнего похода.

Но, как мы знаем, ответа у Даната не было. За чашечкой крепких напитков он рассказал, что поиски продолжались долго, но ни один след так и не привёл к родителям Аратора. Сам потомок героев, разумеется, отказывался считать их погибшими. Он говорил Данату, что видел Туралиона во снах и уверен, что тот где-то жив. Данат пожал плечами и отправился дальше выдавать поручения героям Альянса. Желания поддерживать эту надежду пустыми обещаниями или, наоборот, убеждать мальца, что тот теперь сирота, командир крепости не имел.

С двумя другими Сынами Лотара всё было гораздо определённее. Курдран Громовой Молот пережил разрушение Дренора вместе со своим грифоном и частью дворфов Громового Молота. К началу новой кампании он командовал Цитаделью Громового Молота в Долине Призрачной Луны, совсем недалеко от земель, над которыми возвышался Чёрный храм. Отметим эту точку в маршруте. Что касается третьего выжившего, то его судьба сложилась уж совсем иначе. За годы, прошедшие после катастрофы, Кадгар постепенно отошёл от роли командира отдельного человеческого гарнизона. Когда положение Запределья стало всё опаснее, архимаг искал силы, способные противостоять Пылающему Легиону, и оказался связан с прибывшими сюда наару. Теперь он находился в Шаттрате рядом с А’далом - лидером Ша’тар, вокруг которого собирались дренеи, беженцы, Сыны Лотара и другие противники Легиона.

Поэтому после первой встречи с ветеранами Оплота Чести путь Альянса естественным образом уходил дальше на запад, в леса Тероккара. Там находился человек, который когда-то вместе с Туралионом закрыл Тёмный портал со стороны обречённого Дренора, а теперь оказался в центре совершенно новой войны. И вместе с Кадгаром героям предстояло познакомиться с новой столицей Запределья - Шаттратом.

Сердце Запределья

Открытие некогда забытых земель экспедицией Альянса продолжалось, и первым делом после Полуострова Адского Пламени герои направлялись в Тероккар. Когда-то эта область была частью зелёного Таладора, окружавшего крупнейшие поселения дренеев, и даже после разрушения Дренора здесь сохранились леса. У старой экспедиции имелся собственный опорный пункт и здесь - Бастион Аллерии, основанный Сынами Лотара и названный в честь исчезнувшей эльфийской предводительницы. Но главным местом Тероккара, как и многие годы назад, вновь стал Шаттрат. Мы помним, что его падение во время войны с орками уже осталось в прошлом: после бойни город лежал в руинах, а среди развалин сохранилась лишь небольшая община дренейских жрецов - Алдоров. Они продолжали служить Свету в разрушенном храме даже тогда, когда от прежнего Шаттрата практически ничего не осталось. Всё изменилось с прибытием в Запределье новых наару.

Одним из них был А’дал. Вместе с другими наару он прибыл в Запределье на Крепости Бурь, чтобы противостоять Пылающему Легиону, но своей главной базой А’дал сделал именно Шаттрат. Алдоры приняли его и перешли под начало Ша’тар - возглавляемой А’далом группы наару. Демонов пинками выгнали из города, вокруг Террасы Света началось восстановление, а слухи о появлении безопасного убежища быстро разошлись по Запределью. В Шаттрат потянулись дренеи, уцелевшие Сыны Лотара и беженцы самых разных народов. Для последних постепенно вырос Нижний город - эдакие трущобы и палаточный лагерь тех, кому больше просто некуда было идти.

Здесь же теперь находился Кадгар. За прошедшие годы он превратился из одного из командиров старой экспедиции в ближайшего союзника А’дала и посредника между силами Азерота и Ша’тар. Новоприбывшие герои находили архимага буквально рядом с Террасой Света, где тот вместе с А’далом обсуждал дальнейшую войну. Отсюда начиналась уже общая кампания против тех, кто делил между собой остатки Запределья. Но, что интересно, даже внутри самого города единства было заметно меньше, чем могло показаться. Рядом с Алдорами появилась ещё одна влиятельная сила - Провидцы. И состояли они из кровавых эльфов, ещё совсем недавно служивших Кель’тасу.

Когда Иллидан увидел, что Шаттрат снова закопошился и начал набирать силу, он счёл это потенциальной угрозой и направил против него отряд кровавых эльфов. Командовал ими один из старших магистров Кель’таса - Ворен’таль. Но случилась неожиданная вещь: ещё в дороге на штурм Ворен’таль увидел видение, в котором спасение его народа оказалось связано не с Кель’тасом, а со Светом и наару. Когда его войска подошли к Шаттрату и Алдоры приготовились к обороне, кровавые эльфы неожиданно сложили оружие. Ворен’таль предстал перед А’далом и вместе со своими последователями поклялся ему в служении. Так появились Провидцы.

Для Кель’таса это было очень досадной потерей: Ворен’таль увёл с собой не случайный отряд бомжей с шашками, а весьма способных магистров и учёных. Для Алдоров же появление новых союзников особой радости не принесло. Кровавые эльфы совсем недавно воевали против дренеев и убивали их собратьев, поэтому две организации практически сразу начали соперничать за влияние и благосклонность вышестоящих. А’дал, похоже, не видел в этом большой трагедии: пока Алдоры и Провидцы были готовы направлять оружие против общих врагов, места в Шаттрате хватало обоим. И не только им: здесь рядом находились обычные дренеи и Сломленные, кровавые и высшие эльфы, люди, дворфы, множество беженцев, а вскоре сюда начали свободно приходить представители и Альянса, и Орды. В мире, где почти каждый крупный укреплённый пункт кому-нибудь принадлежал, Шаттрат оставался нейтральным убежищем под защитой А’дала.

Но, к сожалению, вокруг от этого спокойней не стало. В лесах жили араккоа - древний народ Дренора, чья история уходила далеко за пределы нынешней войны. Большинство переживших разрушение мира араккоа уже лишились крыльев, а одним из важнейших центров их народа оставался скрытый среди юго-восточных гор Скеттис. В происходившее там героям ещё только предстояло вмешаться; пока же араккоа встречались по всему Тероккару, и далеко не все относились к чужакам мирно. Однако самая страшная рана региона находилась южнее Шаттрата.

Посреди огромной пустоши стояли руины Аукиндона - древнего дренейского мавзолея, построенного задолго до появления Орды. Его история начиналась с наару Д’оре, смертельно пострадавшего при крушении корабля, на котором дренеи когда-то примчали на Дренор. Останки угасающего наару постепенно перешли в тёмную фазу и начали притягивать души умерших дренеев. Велен приказал перенести Д’оре подальше от поселений, а вокруг него возвели огромный купол, чтобы никому вся эта сила не мешала. Так появился Аукиндон, а хранители этого места - аукенай - научились общаться с духами своих предков.

Что интересно, примерно в то же время на другом конце Запределья происходило почти то же самое с другим древним наару - К’уре. Только его тёмная энергия много поколений притягивала души орочьих предков. Таким образом, получается, что две главные святыни совершенно разных народов возникли вокруг одного и того же странного свойства угасающих наару.

Сам Аукиндон тоже не пережил падение Дренора. Ещё во время возвышения старой Орды в его глубины проник Совет Теней: колдуны призвали загадочную сущность колоссальной силы, воплощение звука, которое с песней и пляской явилось в этот мир и разорвало значительную часть Аукиндона и уничтожило окружающий лес. На его месте остались Костяные пустоши - огромная безжизненная область вокруг расколотого мавзолея. К началу новой кампании единым комплексом Аукиндон уже фактически не был. Его разные части захватили совершенно разные силы. В Аукенайских гробницах оставались дренейские хранители во главе с экзархом Маладааром. После гибели почти всего, чему он служил, Маладаар постепенно потерял рассудок и обратился к некромантии, пытаясь любой ценой сохранить и подчинить души мёртвых. Именно здесь покоился Д’оре, всё ещё продолжавший свой медленный цикл восстановления.

В другой части мавзолея обосновались незнакомые большинству героев существа, больше напоминавшие клубы энергии, удерживаемые бинтами и магическими оболочками. Это были эфириалы. Пока остановимся на следующем: это интересная группа под началом принца Шаффара разграбляла Гробницы Маны и выкачивала из комплекса магическую энергию. Кто такие эфириалы, откуда они появились и почему некоторые из них охотились за энергией целых миров, мы узнаем позже.

Сетеккские залы заняли фанатичные араккоа во главе с королём когтей Икиссом. Они откололись от Скеттиса и восприняли катастрофу Аукиндона как знак возвращения своего таинственного повелителя. Наконец, глубже всего находился Тёмный лабиринт - убежище Совета Теней, где всё ещё удерживали то самое существо с милым именем - Бормотун. Таким образом, древняя гробница дренеев превратилась в любой случайный подъезд в неблагоприятном районе: некроманты, грабители, фанатики и колдуны, от которых героям пришлось постепенно вычищать эти древние залы. Пока Альянс вовсю восстанавливал связи, находил пропавших и прикидывал, что и как делать дальше, севернее Ступеней Судьбы Орда только начинала собственное знакомство с землёй предков. И для неё Запределье приготовило встречу куда более личную.

Орда и Траллмар

Для Орды поход в Запределье с самого начала имел другой смысл. Альянс искал здесь следы экспедиции, потерянной почти двадцать лет назад. Для орков же это было возвращение туда, откуда начиналась история их народа. Тралл поддержал экспедицию не только ради войны с Пылающим Легионом. Он надеялся, что среди обломков Дренора удастся узнать больше о прошлом орков - о мире и жизни, существовавших до демонической крови, старой Орды и вторжения на Азерот. Сам Назгрел прямо говорил прибывавшим воинам, что для орков эта кампания была не поиском новой земли, а возвращением домой. Первой опорой новой Орды стал Траллмар. Экспедиция благополучно прошла через портал и развернула базу севернее Ступеней Судьбы, но её положение оставалось довольно шатким. Между Траллмаром и самим порталом действовали силы Легиона, а вокруг находились демоны, орки Скверны и укрепления противника. Поэтому первые недели здесь больше напоминали попытку удержаться за небольшой участок земли, чем полноценное возвращение хозяев домой.

Командование Траллмаром Тралл поручил Назгрелу - одному из своих старых и наиболее доверенных воинов. Пока вождь оставался на Азероте, именно Назгрел отвечал за ордынскую экспедицию на Полуострове. Его ближайшей задачей было обезопасить новый плацдарм: разведать действия Легиона, уничтожать его передовые лагеря и не позволить демонам отрезать Траллмар от подкреплений. Цитадель Адского Пламени тоже представляла постоянную угрозу, но разбираться с её настоящими хозяевами и тем, что происходило внутри, героям предстояло значительно позже. Первые новости о прошлом орков пришли совершенно неожиданно.

Назгрел узнал о готовящемся нападении на ордынского посланника и отправил героев разобраться с убийцей - орком Скверны по имени Крун Хребтолом. Когда его нашли, тот уже был мёртв. Из тела торчал тяжёлый каменный топор, явно изготовленный орками, но совсем не похожий на оружие, которым пользовались нынешние жители Азерота. Для большинства это была просто странная находка, но реакция Назгрела оказалась совсем другой. Увидев топор, он сразу понял, что его создатель знаком со старыми орочьими традициями, и впервые допустил мысль, что где-то в Запределье могли сохраниться другие орки. Обычных следопытов для такого поиска Назгрел использовать не захотел. Слишком многое зависело от того, кому принадлежало оружие. Топор передали провидице, и с помощью духов удалось найти его владельцев далеко к западу от Траллмара. Там герои обнаружили небольшую группу орков, совсем не похожих на тех, что служили силам Цитадели Адского Пламени.

Это были маг’хары.

Для новой Орды сама встреча с ними оказалась событием почти невероятным, схожим с религиозным откровением. Маг’хары сохранили свой естественный облик, приятный коричневый загар и не несли следов демонической порчи, определившей судьбу большинства орочьего народа. Но ещё удивительнее было то, насколько мало они знали о произошедшем за пределами Запределья. Когда капитану Горкану Кровавому Кулаку рассказали, что за Тёмным порталом всё ещё существует Орда, но теперь она другая, свободная, и что ею правит сын Дуротана, он сначала не поверил услышанному. Затем передал письмо для Назгрела и потребовал как можно скорее отправить новости в Награнд. Там о возвращении их сородичей должен был узнать в том числе паренёк, имеющий весьма звучную фамилию - Адский Крик. В общем, быстро выяснилось, что часть их народа не просто пережила разрушение мира - она сохранилась здесь такой, какой орки были до падения старой Орды. Весть требовалось немедленно передать Траллу.

Но маленький лагерь на Полуострове был лишь первой ниточкой. Основная часть маг’харов находилась дальше на западе, в земле, которая пережила гибель Дренора гораздо лучше большинства других областей. Там сохранились зелёные равнины Награнда, старые орочьи святыни и поселение, где всё ещё жили люди, напрямую связанные с прошлым Тралла, Грома Адского Крика и всей нынешней Орды.

Награнд

Чем дальше ордынская экспедиция уходила от Полуострова Адского Пламени, тем меньше Запределье напоминало погибший мир. Награнд в этом плане вообще казался чем-то сюрреалистичным. Местность пережила катастрофу значительно лучше большинства земель Дренора. Здесь по-прежнему тянулись зелёные равнины, паслись стада талбуков и копытней, а среди травы возвышались остатки старых орочьих поселений. Именно здесь когда-то собирались кланы на праздники Кош’харга, встречались шаманы и вожди, а над юго-западной частью равнин возвышалась одна из главных святынь орков - Ошу’гун, Гора Духов. Для прибывших с Азерота орков Награнд оказался первым местом, где Дренор можно было увидеть не только как разрушенную родину, но и хотя бы отчасти таким, каким он существовал до появления старой Орды.

Главным поселением маг’харов здесь был Гарадар. Его история началась ещё до создания Орды, когда среди кланов разразилась особенно тяжёлая вспышка красной оспы. Заражённых отделили от остальных орков и оставили в Награнде, чтобы болезнь не распространялась дальше. Одним из них оказался Гарад - вождь клана Северного Волка и отец Дуротана. Дед Тралла. Он возглавил больных, но вскоре сам умер от болезни. После его смерти заботу о поселении и его жителях приняла Великая Мать Гейя, жена Гарада, а само селение получило название Гарадар в память о погибшем вожде. Карантин, задуманный как временная мера, в итоге совершенно неожиданно определил судьбу его жителей и сработал так, как никто и не ожидал. Пока остальные кланы объединялись в Орду, пили кровь Маннорота и всё глубже попадали под влияние Пылающего Легиона, ослабленные болезнью орки Гарадара оставались в стороне. Они не участвовали в кровавом пакте и не подверглись демонической порче, изменившей большую часть их народа. Этих уцелевших стали называть маг’харами - «неосквернёнными». Именно поэтому встреча с ними имела для новой Орды такое значение: перед орками Азерота стояли их сородичи, сохранившие не только коричневую кожу, но и прямую связь с жизнью Дренора до Гул’дана и демонической крови.

Во главе общины всё ещё стояла Великая Мать Гейя. К моменту открытия Тёмного портала она была уже очень стара и тяжело больна, но оставалась духовным центром маг’харов. Рядом с ней выросло новое поколение орков, чьи родители когда-то определяли судьбу всей Орды. Среди них был Джорин Мертвый Глаз - сын Килрогга Мертвого Глаза. Но гораздо более интересным для всей дальнейшей истории был другой молодой орк. Гаррош Адский Крик был сыном Грома. Он тоже оказался среди заболевших красной оспой и пережил болезнь, после чего остался с маг’харами. К моменту появления новой Орды Гаррош уже отвечал за военную защиту Гарадара, но назвать его уверенным вождём было трудно. Пока маг’хары теряли поселения под давлением огров и враждебных Сломленных, а сама Гейя слабела от болезни, Гаррош всё глубже погружался в уверенность, что не способен заменить её во главе народа. Причина была не в трусости и не в отсутствии способностей. Гаррош всю жизнь жил под именем человека, которого все считали виновником падения орков. Маг’хары знали, что именно Гром Адский Крик первым принял кровь Маннорота и своим примером подтолкнул остальных вождей к демоническому проклятию. Но они ничего не знали о последних годах его жизни на Азероте. Для Гарроша история отца заканчивалась там, где Гром толкнул свой народ в объятия демонов и, весело гогоча, убежал куда-то вдаль махать топором. Гаррош считал собственную кровь проклятой и боялся, что, получив власть, однажды повторит его поступок. Когда Гейя пыталась убедить Гарроша принять ответственность за маг’харов, тот отвечал, что не станет вторым Адским Криком, который снова погубит орков.

Сам Награнд тем временем оставался далеко не мирным уголком. Южнее находился Телаар - поселение куренай, Сломленных, сумевших освободиться от прежних хозяев и поддерживавших отношения с дренеями, а теперь, соответственно, и со всем Альянсом. По равнинам действовали враждебные племена Сломленных, а многочисленные огры теснили и маг’харов, и куренай, занимая старые поселения и дороги. На северо-востоке сохранился Трон Стихий - древнее место, где пребывали четыре великих духа стихий Дренора. Даже после разрушения мира шаманы продолжали приходить сюда, пытаясь сохранить остатки равновесия между землёй, водой, огнём и воздухом. Но, конечно же, главным центром притяжения (в прямом и переносном смысле) оставался объект, чью оригинальную историю уже мало кто помнил. Над равнинами возвышался гигантский белый кристалл Ошу’гун. Для орков это место было священным задолго до появления Орды. Дважды в год кланы собирались у подножия Горы Духов на Кош’харг, а шаманы приходили сюда, чтобы обращаться к умершим предкам. Поколения орков воспринимали Ошу’гун как естественную часть своего мира и даже не подозревали, что гора вообще не была горой. В действительности же перед ними лежали останки Генедара - межмирового корабля наару, на котором Велен и его последователи много веков назад прибыли на Дренор, спасаясь от Легиона. Корабль потерпел крушение, а внутри него остался тяжело ослабленный наару К’уре. Именно с ним когда-то был связан исход эредаров, отказавшихся последовать за Кил’джеденом, Архимондом и Саргерасом.

В общем, проблем вокруг оставалось множество, но они худо-бедно решались, даже Альянс особо не отсвечивал, направляя всю свою работу здесь на помощь дренеям и борьбе с Легионом. Самой большой проблемой оставались сложности во внутренних орочьих делах. Гейя понимала, что время её подходит, а единственный нормальный кандидат на должность вождя продолжает копаться в себе и заниматься самобичеванием. Решение пришло само собой, в виде зелёных собратьев, пришедших из другого мира. Осталось позвать самого главного из них, тем более что как-никак - родной внук.

Весть о Великой Матери отправили через портал в Оргриммар. Реакция Тралла была мгновенной: до этого он даже не знал, что кто-то из его семьи пережил разрушение Дренора. Услышав, что в Награнде живёт его бабушка и что наследие Дуротана сохранилось среди маг’харов, вождь собрал вещи и лично отправился в Запределье. Вместе с ним прибыли Дрек’Тар и почётный караул Кор’крона. Для Тралла это было настоящее возвращение домой, хотя самого дома он никогда прежде не видел. Он родился уже после того, как Дуротан и Дрека прошли через Тёмный портал на Азерот, вырос рабом среди людей и всё, что знал о Дреноре и родителях, получил из рассказов Дрек’Тара и Оргрима Молота Рока. Теперь перед ним лежали земли, по которым действительно ходили его отец и мать, а в Гарадаре его ждала женщина, знавшая их задолго до появления Орды. Гейя узнала в нём сына Дуротана почти сразу. Она увидела в нём телосложение отца и глаза Дреки, а затем подтвердила то, чего Тралл прежде не знал. Перед уходом с Дренора Дуротан рассказал матери, какое имя собирается дать будущему сыну.

Так вождь новой Орды Тралл впервые услышал своё настоящее имя - Го’эл.

До этого он всю жизнь носил человеческое прозвище «Тралл», означавшее «раб». Он не менял его из принципа, как часть истории жизни не только его, но всей Орды. Но теперь перед ним впервые находился живой родственник, способный рассказать не легенду о Дуротане, а семейную историю человека, которого она сама вырастила. Разговор вскоре дошёл до остальных орков, погибших на Азероте. Гейя спросила об Оргриме, а затем о Громе Адском Крике. Для маг’харов он всё ещё оставался тем, кто первым испил кровь Маннорота.

Но с помощью Тралла маг’хары наконец узнали и вторую половину истории: Гром действительно совершил страшную ошибку, но в конце концов сам выступил против владыки преисподней, убил Маннорота и ценой собственной жизни освободил орков от кровавого проклятия.

Гейя попросила Тралла рассказать молодому Адскому Крику правду. Но одного рассказа Траллу показалось мало. Он обратился к духам и показал Гаррошу воспоминание о последней битве Грома - Маннороте, поражённом Тралле, атаке Адского Крика и ударе, который убил демона. Гаррош увидел не только смерть отца, но и момент, когда тот окончательно разорвал цепь, которую сам когда-то помог надеть на свой народ. Для Гарроша это стало переломным моментом. Впервые в жизни история его семьи перестала заканчиваться предательством. Он понял, что имя Адского Крика для орков означало не только начало проклятия, но и освобождение от него. Услышав и увидев историю своего отца впервые, перед собравшимися маг’харами Гаррош без колебаний назвал себя сыном Грома и их вождём.

Тралл видел в нём наследника одного из своих ближайших друзей и молодого лидера, которого можно было вернуть оркам. Тралл показал ему величайший поступок Грома и помог избавиться от страха перед собственной кровью. Вместе с этим он пробудил в нём почти безграничное восхищение образом отца - человеком, который встречал проблему с оружием в руках и предпочитал действовать прежде, чем сомневаться. Что, как мы узнаем позже, тоже не совсем хорошо. Пока же последствия выглядели исключительно счастливыми. Маг’хары обрели уверенного военного лидера, Тралл нашёл оставшуюся семью, а новая Орда получила живую связь с тем народом, которым орки были ещё до демонов, лагерей и бегства на Калимдор. Все счастливы.

Но не только история Тралла и Адского Крика получила своё продолжение. Подобный путь ждал ещё одного героя Орды, вернувшегося в родной мир.

Рексар, Мок’натал и острые горы

Из зелёных равнин Награнда дорога уходила на север, в Острогорье - одну из самых искалеченных частей Запределья. Здесь землю прорезали глубокие ущелья, над которыми поднимались острые каменные пики, а огромные скалы были усеяны костями драконов. Значительная часть региона находилась под властью огров и их повелителей-гроннов. Во главе этой иерархии стоял Груул Драконобой, сумевший когда-то дать по зубам самому Смертокрылу, а его многочисленные сыновья контролировали отдельные племена и земли далеко за пределами собственного логова.

После открытия Тёмного портала чемпион Орды Рексар оставил свои прежние странствия по Калимдору и сам отправился в Запределье. Он остановился в старой крепости клана Громоборцев и начал разыскивать мок’натал - свой народ, о судьбе которого не знал практически ничего с тех пор, как много лет назад покинул Дренор. В конце концов дух Гарма Брата Волка указал, что мок’натал всё ещё живы и скрываются в восточной части гор.

Мок’натал представляли собой небольшой народ смешанной орочьей и огрской крови. Из-за происхождения их долго не принимали полностью ни орки, ни огры, поэтому они привыкли жить обособленно и рассчитывать прежде всего на себя. Ещё задолго до появления старой Орды их предводитель Леорокс вместе с Гарадом - отцом Дуротана - сражался против огров Каменного Молота. После победы Гарад даже предложил мок’натал земли рядом со своим кланом, но Леорокс отказался, понимая, что полностью своими среди орков они всё равно не станут. В итоге народ поселился отдельно и придерживался довольно скромного образа жизни.

Рексару этого оказалось недостаточно. Молодой мок’натал хотел сражаться и считал, что растущая Орда сможет дать его народу ресурсы и защиту, поэтому против воли отца присоединился к войску Чёрной Руки. Леорокс воспринял его решение как предательство всего, чему учили мок’натал. Впрочем, как мы знаем, сам Рексар позднее разочаровался в старой Орде и спустя годы стал одним из тех, кто помог Траллу основать Дуротар. Для новой Орды он давно был героем. Для собственного отца всё оставалось значительно сложнее. Когда люди Рексара наконец нашли поселение мок’натал, Леорокс подтвердил, что прекрасно знает, о ком идёт речь.

Рексар был его сыном. Но затем старик практически сразу добавил, что сын сделал свой выбор много лет назад и больше не принадлежит их народу, поэтому - чемодан, вокзал, Оргриммар. Для Леорокса одной крови было недостаточно: родиться полукровкой ещё не означало быть мок’натал. Сам Рексар в принципе примерно такого ответа и ожидал. Он не рассчитывал, что после десятилетий отсутствия отец просто обнимет его и забудет прошлое. Но при этом отношение Леорокса к нынешней Орде было совсем не таким, как к прежней. Он чётко видел разницу между варварами Чёрной Руки, когда-то разрушившими Дренор, и народом, который создал Тралл. Поэтому от помощи отказываться не стал - но сначала потребовал доказать, что новые союзники действительно пришли защищать мок’натал, а не использовать их. Воины Орды уничтожили предводителей нескольких угроз, окружавших поселение, и Леорокс признал их действия достойными. Старый вождь по-прежнему не простил Рексара, но новая Орда постепенно заработала его уважение. Тем временем сам Рексар обнаружил, что нападения огров на его народ были частью куда более серьёзной проблемы. Огры Острогорья подчинялись гроннам, а за ними стояли сыновья Груула. Пока они оставались живы, мок’натал могли отбить один налёт, затем второй и третий, но источник угрозы никуда не исчезал.

В этой войне у Рексара появился довольно неожиданный союзник - человек, называвший себя бароном Чёрногривом. Он отлично знал гроннов, умел готовить яды и ловушки для охоты на них и особенно охотно помогал уничтожать сыновей Груула. Причина такой щедрости была очень личной, но весьма простой. Никаким человеком барон не был. Под человеческим обликом скрывался Сабеллиан - сын и бывший соратник Смертокрыла, один из чёрных драконов, оставшихся на Дреноре после событий Второй войны. Когда Смертокрыл перенёс сюда часть своего полёта и кладки яиц, он рассчитывал, что чужой мир станет безопасным убежищем. Вместо этого чёрные драконы вторглись прямо во владения гроннов, за что и поплатились. Груул вместе с ограми работали как отличное ПВО: сбивали драконов и убитых насаживали на каменные пики как предостережение. Даже сам Смертокрыл вступил в бой, но вмешательство Кадгара и Сынов Лотара вынудило его отступить на Азерот. Большая часть оставшихся драконов была перебита, а Груул с тех пор получил прозвище Драконобой.

Сабеллиан пережил эту бойню и остался в Запределье. Он сохранил небольшую группу чёрных драконов и годами ненавидел Груула и его сыновей за уничтожение своего рода и собственных потомков. Поэтому интересы Рексара и Сабеллиана неожиданно совпали: одному требовалось избавить мок’натал от гроннов, другой хотел мести. Причём сам Рексар, разумеется, первоначально даже не представлял, кем на самом деле является его весьма полезный «барон».

С помощью Сабеллиана началась охота на сыновей Груула. Долго ли, коротко ли, но после немалого количества трупов гроннов и огров Рексар объявил, что его народ наконец освобождён от непосредственной угрозы со стороны сыновей Груула. Но после победы он всё равно не отправился в поселение требовать от отца признания и уважения; напротив, Рексар решил, что ещё не готов встретиться с Леороксом и ему стоит стать сильнее и однажды доказать ему не словами, а поступками, что действительно остаётся его сыном.

Груул же, само собой, оставался жив и продолжал свои дела. Его сыновья появлялись и в Награнде, а огрские кланы признавали власть гроннов на огромной территории. В глубине гор находилось логово самого Драконобоя, где рядом с ним собирались наиболее могущественные огры.

И пока Альянс и Орда восполняли пробелы в своих историях, заводили новые знакомства и укрепляли влияние в Запределье, враг, разумеется, не спал. Вайш, Кель’тас и Иллидан продолжали превращать остатки разрушенного мира в основу для собственных планов.

Вайш со своими нагами обосновалась в Зангартопи. Кель’тас превратил Пустоверть в огромную систему добычи магической энергии. Сам Иллидан удерживал Чёрный храм и готовился к собственной войне с Пылающим Легионом. Формально они всё ещё оставались частями одной силы, но каждый уже занимался собственной задачей, а связь между ними становилась всё менее прочной. Кель’тас к этому времени вообще начал двигаться в направлении, о котором его прежние союзники ещё не догадывались. Но о том, куда именно он двигался, мы узнаем позже, а пока узнаем, чем же занималась их хвостатая союзница.

Вайш и Зангартопь

После в труху разбитого полуострова Адского Пламени или невероятно живого Награнда Зангартопь выглядела именно так, как должна выглядеть земля на другой планете. Огромные грибы возвышались над болотами подобно деревьям, между ними тянулись мелководные озёра, а сама область оставалась одной из самых богатых жизнью частей разрушенного Дренора. До катастрофы здесь находилось Зангарское море, но гибель мира изменила его настолько, что от прежней водной области осталась гигантская заболоченная низина.

Именно поэтому сюда вскоре после открытия Тёмного портала прибыла Кенарийская экспедиция. Её первоначальная задача была сравнительно мирной: Круг Кенария хотел исследовать растения и животных Запределья и понять, каким образом жизнь вообще сохранилась после разрушения планеты. Экспедицию возглавила друид Исиэль Песнь Ветра, а главной базой стал Кенарийский оплот на востоке болот. Само собой, местные гринписовцы очень быстро обнаружили, что наблюдать за местной природой со стороны не получится. Уровень воды в Зангартопи падал. Некоторые участки болот уже начали высыхать, растения погибали, животные покидали привычные места, а изменения постепенно нарушали всю местную экосистему. Причину этой проблемы искать долго не пришлось.

На крупнейших озёрах стояли огромные насосные установки наг. Трубы уходили под воду, машины непрерывно перекачивали её в центральную часть Зангартопи, а вокруг оборудования находились вооружённые отряды. Когда героям удалось перехватить письменные приказы, сомнений не осталось: операцией руководила сама леди Вайш. Всем сотрудникам приказали ускориться в двух вещах: воровстве воды и убийстве прибывших друидов Кенарийской экспедиции. После поражения Иллидана у Ледяной Короны Вайш вернулась вместе с ним в Запределье и разместила большую часть своих наг в Зангартопи, что, в общем-то, и весьма логично, не по пустыням же им ползать или по деревьям. Центром их владений стал Резервуар Кривого Клыка - огромный комплекс, скрытый под водами Змеиного озера. Из него сеть насосов постепенно вытягивала воду из остальных водоёмов и направляла её к центральному резервуару.

Замысел был значительно крупнее обычного осушения болота. Вайш собиралась сосредоточить под своим контролем водные запасы Запределья и, вероятнее всего, вызвать тем самым дефицит. В общем, собрать эдакий мини-Арракис, где вода стала бы главной ценностью. При этом нагов интересовала не только сама вода. Резервуар Кривого Клыка помимо мощного насоса был ещё и промышленным комплексом, военной базой и местом эксплуатации всего, что могло оказаться полезным. В Подземелье рабов содержались Сломленные из племени Пустошей, преданные своим же соплеменником и превращённые в рабочую силу. В Нижетопи наги собирали и изучали необычные растения и существ глубоких болот. В Паровом подземелье находились основные механизмы, обеспечивавшие работу насосной системы. Всё это обслуживало одну огромную инфраструктуру, вершиной которой оставалось Змеиное святилище.

Не все жители болот, разумеется, собирались спокойно наблюдать за тем, как их дом медленно высыхает. На одном из гигантских грибов находился Телредор - древнее дренейское убежище, существовавшее ещё со времён войны с первой Ордой. Именно сюда когда-то отступали выжившие после падения Шаттрата, а спустя годы сюда приходил Нобундо, начиная распространять среди дренеев шаманизм. Теперь жители Телредора отбивались уже от наг и наблюдали, как окружающая их болотная экосистема разрушается буквально на глазах.

Помимо дренеев, на западе Зангартопи жили спорлинги - маленький грибоподобный народ, чьё поселение Спореггар тоже оказалось под угрозой. Высыхание болот нарушало привычные циклы местной жизни, а нагов интересовали территории вокруг их поселений. Для спорлингов вся большая война Иллидана, Легиона и Ша’тар выглядела значительно проще: их дом ломали, а они пытались пережить последствия чужих решений.

Кенарийская экспедиция постепенно начала разрушать систему Вайш снизу. Герои уничтожали насосные станции, освобождали пленников и проникали во внутренние части Резервуара Кривого Клыка. Стало понятно, что происходящее в болотах не было деятельностью нескольких разрозненных отрядов наг. Это была организованная операция, снабжавшая одну из самых могущественных фигур Иллидари.

А сама Вайш всё это время оставалась значительно глубже. В центре комплекса, в Змеином святилище, она продолжала руководить своими силами и наблюдать за перераспределением вод Зангартопи. Добраться до неё обычным ударом было невозможно - для этого требовалась уже полноценная военная операция Ша’тар и их союзников. Поэтому пока герои могли разрушить лишь часть системы и готовить войска к полноценному, масштабному вторжению с целью положить конец змеиным планам змеиной женщины. Но Вайш, как мы помним, была не единственным ценным союзником Иллидана: пока она собирала воду, бывший правитель кровавых эльфов Кель’тас активно собирал магию.

Кручу, верчу, Пустоверть'чу

До разрушения Дренора здесь находился Фаралон - зелёный остров, отделённый от основной части материка. Во время последней экспедиции Альянса на Дренор сюда добрались маги Кирин-Тора и основали небольшое поселение Кирин’Вар. Когда порталы Нер’зула разорвали мир, Фаралон оказался буквально расколот на части. От него осталась цепь парящих островов, постепенно размываемых Круговертью Пустоты, а хаотическая магия стала проникать в саму землю. Именно здесь Кель’тас разместил большую часть сил Ярости Солнца. После союза с Иллиданом кровавые эльфы захватили Крепость Бурь - огромную межпространственную ракету-крепость наару, способную перемещаться через Круговерть Пустоты. Одну из её частей, Экзодар, уже угнали Велен и его дренеи, но центральная структура и остальные спутники остались в руках Кель’таса.

Самого принца интересовала прежде всего технология наару. Изучив механизмы Крепости Бурь, его маги начали разбирать и приспосабливать их к собственным делишкам. По всей Пустоверти появились пять огромных манагорнов - установок, вытягивавших энергию непосредственно из окружающей Круговерти и превращавших её в пригодную для хранения магию. Затем энергия направлялась к Крепости Бурь и заключалась в манаячейки. Так Пустоверть постепенно превращалась в огромную энергетическую систему, работавшую на Кель’таса.

Проблема заключалась в том, что технология наару вообще не предназначалась для подобного использования. Механизмы Крепости Бурь должны были восполнять энергию самой крепости, а не непрерывно высасывать её из нестабильного пространства рядом с остатками разрушенного мира. Работа манагорнов ещё сильнее повреждала границы реальности и ускоряла разрушение Пустоверти. Один из них, Ультрис, уже не выдержал нагрузки и был уничтожен выбросом энергии, после чего окружающее пространство заполнили существа Бездны.

Кель’таса это не особо остановило. Магия требовалась его последователям постоянно, а значит, насосы продолжат работать. После уничтожения Солнечного Колодца кровавые эльфы страдали от мучительной зависимости, и принц когда-то действительно отправился искать для своего народа новый источник силы. Теперь в Пустоверти он получил возможность собирать магическую энергию в промышленных масштабах. Часть манаячеек предназначалась его собственным войскам, часть отправлялась в Кель’Талас. Но к этому времени первоначальная цель Кель’таса уже начала заметно меняться.

То, насколько далеко зашёл принц, лучше всего показывала судьба Кирин’Вара. Поселение магов Кирин-Тора пережило само разрушение Дренора и почти два десятилетия существовало среди обломков Фаралона. Его возглавлял архимаг Варгот, один из участников старой экспедиции Альянса. Но появление Ярости Солнца оказалось для деревни опаснее катастрофы, уничтожившей большую часть мира. Кель’тас приказал атаковать Кирин’Вар, а его войска применили манабомбу. Большинство жителей погибло, поселение превратилось в населённые призраками руины, а сам Варгот спас остатки своих людей защитным барьером вокруг Аметистовой башни, после чего оказался фактически заперт внутри неё.

Таким образом, Кель’тас воевал уже не просто с врагами Иллидана. Он уничтожал магов Кирин-Тора, захватывал технологии наару и буквально разбирал остатки Запределья на источники энергии и крышечки. Впрочем, в Пустоверти кровавые эльфы были далеко не единственными, кого привлекало огромное количество свободной магии.

Странные существа, впервые встреченные героями в Гробницах Маны Аукиндона, здесь появлялись уже повсюду. Их тела состояли из светящейся энергии, удерживаемой зачарованными тканевыми обмотками. Это были эфириалы - остатки народа древнего мира К’ареш. Их экстравагантный облик был следствием войны с Бездной и её представителями. Когда начал рушиться К’ареш, жители создали вокруг своих городов мощнейшие арканные барьеры. От Бездны они защищали, но постоянное воздействие преобразованной тайной энергии постепенно уничтожало физические тела самих жителей. Чтобы выжить, к’арешцы окончательно перешли в энергетическую форму, которую теперь удерживали специальными обмотками. Более подробно историю эфириалов нам предстоит узнать позже, пока же будем знать, что это ребята, чей мир постиг локальный рагнарёк.

После потери родины единым народом они уже не остались. Эфириалы разделились на многочисленные организации, каждая со своими интересами, политикой и принципами работы. Самым заметным в Запределье стал Консорциум нексус-принца Харамада - огромная сеть торговцев, контрабандистов, искателей артефактов и авантюристов. Никакой особой благотворительностью Консорциум не страдал: его представители появлялись там, где можно было получить редкую технологию, магию или просто хорошо заработать, эдакие гоблины из другого мира. Однако в отличие от многих других эфириалов с ними обычно можно было договориться, и постепенно Харамад начал сотрудничать с Ша’тар. Главным центром Консорциума в Пустоверти стала Штормовая Вершина, окружённая огромными экокуполами, внутри которых эфириалам удалось сохранить участки живой природы среди разрушающейся земли.

Совсем другой задачей занимался Протекторат. Он возник для борьбы с Эфириумом - организацией, происходившей от древней правящей верхушки К’ареша. Когда-то Эфириум поклялся отомстить врагам народу, но тысячелетняя охота постепенно превратила его членов в фанатиков, готовых уничтожать всех, кто мешал поискам. Многие нексус-принцы покинули организацию, а оставшихся возглавил нексус-король Салхадаар.

Так Пустоверть неожиданно связывала войну Запределья с конфликтом, существовавшим задолго до появления Орды, дренеев или даже Пылающего Легиона. Но для нынешней кампании куда важнее оставалась деятельность Кель’таса. Поэтому с помощью героев фракций Ша’тар постепенно начали уничтожать его систему манагорнов. Алдоры и Провидцы действовали параллельно, перехватывали документы Ярости Солнца, расшатывали оборудование и одну за другой останавливали установки. Именно во время этой операции появились первые окончательные доказательства того, что Кель’тас больше не был просто союзником Иллидана. На манагорне Ара вместе с его эльфами работали демоны Пылающего Легиона. Более того, именно они помогли Ярости Солнца разобраться с технологией Крепости Бурь, которую сами кровавые эльфы едва ли смогли бы освоить настолько быстро.

Для Провидцев новость была особенно тяжёлой. Они покинули Кель’таса именно потому, что перестали верить в его путь, но тысячи кровавых эльфов на Азероте всё ещё считали принца своим спасителем и продолжали прибывать в Запределье, не подозревая, кому теперь фактически служат его войска. Связь Кель’таса с Легионом переставала быть подозрением и становилась установленным фактом. Центром всей системы оставалась Крепость Бурь. Три её спутника сохранили первоначальные функции, но теперь использовались людьми Кель’таса. Механар превратился в энергетическую фабрику, где добытая манагорнами сила упаковывалась в манаячейки. Ботаника, когда-то созданная наару для хранения и изучения растений из разных миров, стала лабораторией кровавых эльфов. Аркатрац изначально служил тюрьмой для особенно опасных существ, встреченных наару в путешествиях, но после захвата крепости порядок внутри него начал быстро рушиться и всё скатилось в анархию.

Герои проникли во все три сооружения, уничтожая командование Ярости Солнца, освобождая пленников и лишая Кель’таса инфраструктуры, на которой держалась его власть в Пустоверти. Но главная часть крепости - Око - пока оставалась неприступной. Там находился сам принц.

Так вскоре всем стало ясно другое: один из двух ближайших союзников Иллидана уже тайно перешёл на сторону врага, против которого сам Иллидан собирался воевать. И чтобы понять, что вообще происходило внутри Иллидари, героям оставалось отправиться туда, где находился их настоящий центр - в Долину Призрачной Луны.

На крыльях пустоты в Долину Призрачной Луны

Если Пустоверть показывала, во что Кель’тас превращал захваченную магию, то Долина Призрачной Луны позволяла наконец увидеть сам центр державы Иллидана.

Когда-то эта земля была одной из важнейших областей Дренора. Здесь находился Карабор - священный храм дренеев и один из главных центров их народа. Во время войны с Ордой храм пал, был осквернён и превратился в Чёрный храм. После разрушения Дренора крепостью завладел Магтеридон, а много лет спустя Иллидан, Вайш, Кель’тас и сломленные Акамы свергли владыку преисподней и отняли у него власть над Запредельем. С тех пор именно Чёрный храм стал резиденцией Иллидана.

Помимо слепого эльфа и его компании долина хранила ещё и одного призрака старой Орды. В окрестностях начали появляться духи клана Призрачной Луны, связанные с именем Терона Кровожада - первого рыцаря смерти, созданного Гул’даном. После событий Второй войны след Кровожада потерялся, а теперь герои обнаружили у Алтаря Теней древнего орочьего духа, который уверял, что способен помочь найти его.

Разумеется, это и был сам Терон. Он заставил героев собрать принадлежавшие ему когда-то доспехи, плащ и оружие, после чего раскрыл обман. Чтобы покинуть Алтарь Теней, Кровожаду требовалось тело. Он временно завладел телом своего невольного помощника, уничтожил стража, удерживавшего его дух, восстановил собственную форму и вновь вырвался на свободу. После этого первый рыцарь смерти отправился к Чёрному храму и в конечном счёте поступил на службу Иллидану. Так герои собственными руками вернули в мир противника, с которым им ещё придётся встретиться внутри храма.

Но самой необычной историей Долины Призрачной Луны стали драконы. Во время Второй войны Смертокрыл перенёс на Дренор часть яиц Чёрного драконьего полёта, рассчитывая сохранить потомство подальше от Азерота. План закончился плохо уже тогда: Груул и его гронны открыли сафари на чёрных драконов, а после разрушения Дренора оставшиеся яйца подверглись воздействию нестабильных энергий Круговерти Пустоты.

Из них появилось нечто новое. Драконы Пустоты происходили от Чёрного драконьего полёта, но воздействие Запределья изменило их настолько сильно, что они уже представляли собой отдельный народ. Их тела буквально пронизывала энергия Пустоты, а сами они росли и развивались значительно иначе, чем их азеротские предки. Одним из лидеров нового выводка стал Нелтараку, а его супругой - Каринаку.

Свобода продолжалась недолго, что как будто бы было логично на родине орков. В Долине Призрачной Луны сохранилась часть клана Драконьей Пасти во главе с Зулухедом Измученным - тем самым орком, который ещё во времена Второй войны помог своему клану подчинить красных драконов Алекстразы. После разрушения Дренора Зулухед и его люди в конце концов перешли на службу Иллидану и занялись тем, что умели лучше всего: снова начали порабощать драконов.

На этот раз жертвами стали Крылья Пустоты. Каринаку захватили и приковали в Крепости Драконьей Пасти цепями, подавлявшими её силы. Других драконов ловили, ломали и использовали как ездовых животных. Нелтараку несколько раз пытался освободить супругу, но безуспешно, пока не нашёл помощи среди пришедших с Азерота героев. Те проникли в крепость, освободили нескольких пленённых драконов, убили Зулухеда и сняли цепи с Каринаку. За это Крылья Пустоты признали их союзниками.

Примерно в эти же месяцы история драконов получила продолжение далеко за пределами обычной кампании в Запределье. Тиригоса, синяя драконица, уже встречавшаяся нам вместе с паладином Джорадом во время истории Солнечного Колодца, почувствовала в Запределье необычную магическую энергию и отправилась выяснить её источник. Здесь она впервые столкнулась с драконами Пустоты и поняла их происхождение от кладки Смертокрыла.

Одновременно в Запределье действовал Рагнок Кровопийца - один из старых рыцарей смерти Орды. С помощью эфириала Кадавана он получил устройство, позволявшее подчинять драконов Пустоты, и собрал из них собственную силу. Рагнок рассчитывал использовать порабощённых драконов в том числе для захвата Тёмного портала. Тиригоса и Джорад вмешались в его планы, а среди драконов им помогали Валоку и Ззераку. В ходе сражения Рагнок погиб, но устройство, удерживавшее пленников, оказалось настолько опасным, что после его разрушения драконы начали стремительно терять силы. Чтобы спасти их, Тиригоса перенесла группу Крыльев Пустоты на Азерот, к Нексусу - величайшему средоточию тайной магии синего драконьего полёта. Решение сработало слишком хорошо. Драконы начали поглощать огромное количество энергии, быстро усилились и решили, что больше никогда не позволят никому собой управлять.

Естественно, что на шум ввалившихся к тебе в дом незнакомцев, начавших свои мутки с магией, проснулся и вышел посмотреть со словами: «Шо у вас здесь происходит?» сам хозяин дома - Малигос. После тысячелетий безумия аспект магии поглотил почти всех прибывших драконов Пустоты вместе с накопленной ими энергией. Необычная энергия новых драконов оказала на него неожиданный эффект - сознание Малигоса начало проясняться. Вскоре это приведёт его к совершенно другим выводам о судьбе магии Азерота, но эта история случится чуть позже. Из драконов, участвовавших в происшествии, спасся Ззераку. Его дальнейшую судьбу мы с вами узнаем ещё спустя какое-то время. А пока же получается, что так или иначе, но все дороги Долины Призрачной Луны неизбежно приводили обратно к Чёрному храму.

После поражения от Артаса у Ледяной Короны Иллидан вернулся в Запределье, прекрасно понимая, что Кил’джеден не простит второго провала. Но он не собирался ждать, когда Пылающий Легион придёт за ним. Иллидан решил сделать то, что делал всю жизнь - использовать силы противника против него самого.

Его конечной целью стала война непосредственно с Легионом. Одним из главных инструментов этой войны стали охотники на демонов. К Иллидану приходили ночные эльфы, потерявшие семьи и дома во время вторжений Легиона. Позже Кель’тас отправил к нему первых кровавых эльфов, которых позволили обучать тем же техникам. Из первой пятёрки син’дорай трое погибли во время подготовки, один поехал кукухой, и только Варедис Оскверненная Душа прошёл все испытания. Со временем он сам стал одним из наставников новых учеников.

Обучение охотника на демонов было не просто тяжёлой военной подготовкой. Ученик должен был убить демона и впустить его сущность в себя, после чего начиналась постоянная борьба с существом, поселившимся внутри. Они добровольно лишали себя обычного зрения и получали взамен спектральное, учились поглощать силу убитых демонов и временно принимать демоническую форму. Многие погибали, другие теряли рассудок или окончательно превращались в чудовищ.

Для Иллидана это было не недостатком системы, а сопутствующим ущербом. Это была цена получаемой силы. Он создавал воинов, способных проникнуть туда, куда обычная армия попасть не могла, и уничтожать Легион его собственным оружием. Именно поэтому среди его последователей существовали не только верные ученики. Некоторые охотники на демонов, вроде Алтруиса Страдальца, разделяли ненависть Иллидана к Легиону, но отвергали самого Иллидана и методы, которыми тот добивался своих целей.

Тем временем Иллидан уже переходил от подготовки к настоящим ударам. Незадолго до нового вторжения сил Азерота в Запределье его войска атаковали Натрезу - мир натрезимов, служивший огромным хранилищем знаний Пылающего Легиона. Иллидан проник в их архивы и похитил Печать Аргуса - артефакт, который мог указать путь к главному миру Легиона. После этого он попытался уничтожить Натрезу, и значительная часть мира действительно была разорвана.

Теперь цель становилась понятной. Иллидан не собирался бесконечно оборонять Чёрный храм. Он хотел добраться до Аргуса. Печать позволила определить местонахождение мира и установить с ним связь, но открыть устойчивый проход оказалось гораздо сложнее. Поэтому Иллидан начал искать другой способ. Такой способ существовал на Мардуме - древнем мире-тюрьме, где когда-то, давным-давно, на заре истории, сам Саргерас содержал демонов ещё до создания Пылающего Легиона. Там хранился Саргеритовый ключ, способный открывать проходы в миры Легиона, включая Аргус. Сам поход лучших охотников на демонов на Мардум начнётся немного позже, когда враги Иллидана уже подойдут непосредственно к Чёрному храму.

Но уже здесь становилась особенно заметна главная проблема Иллидана. Он действительно готовил войну против Пылающего Легиона. Но это совершенно не означало, что все его действия в Запределье становились от этого благородными. И уж тем более о его благодетельных планах не знали ни представители Альянса, ни представители Орды. Иллидан без колебаний использовал кровь Магтеридона для создания орков Скверны, позволял Вайш разорять Зангартопь, терпел порабощение драконов Пустоты, превращал Карабор в военную крепость и считал жизни подчинённых допустимой ценой за достижение цели. Его война с Легионом была настоящей, но методы постепенно превращали огромное количество жителей Запределья в его врагов. Лучше всего это понимал Акама.

Когда сломленные Акамы помогли Иллидану свергнуть Магтеридона, они рассчитывали наконец вернуть Карабор своему народу. Этого не произошло. Иллидан занял храм сам, а влияние Скверны внутри продолжало усиливаться. Акама всё сильнее убеждался, что сменил одного хозяина Запределья на другого. Особенно его тревожили кровь Магтеридона, производство новых орков Скверны и создание охотников на демонов.

Поэтому Акама начал готовить заговор. И союзника для него было трудно подобрать более очевидного. Майев Песнь Теней после событий, о которых уже рассказывалось раньше, никуда из Запределья не исчезла. Она преследовала Иллидана через портал, сумела поймать его, но Вайш и Кель’тас отбили пленника. Путь обратно на Азерот для Стражей оказался потерян, поэтому Майев осталась в разрушенном мире и продолжила охоту. Через некоторое время с ней связался Акама. Они встретились и договорились действовать вместе против Иллидана. Снаружи Акама продолжал изображать верного слугу Чёрного храма, а Майев собирала силы для нового удара.

Но Иллидан раскрыл предательство. Убивать Акаму он не стал. Вместо этого Иллидан вырвал часть его души и создал Тень Акамы - отдельное существо, связанное с его волей. Пока эта тень оставалась под контролем хозяина Чёрного храма, сам Акама тоже не был полностью свободен.

Затем его заставили предать Майев. Акама заманил Стражницу и её новый отряд к Руке Гул’дана, где их ждали силы Иллидари. Практически все сопровождавшие Майев воины погибли, а сама она оказалась пленницей. Во время этой бойни Иллидан использовал души павших, чтобы открыть проход на Натрезу - ещё один пример того, насколько легко его борьба с Легионом превращала союзников и врагов в расходный материал. Акама, которому Иллидан не рассказал эту часть плана, был потрясён не меньше самой Майев.

Стражницу заключили в подземную Клетку Стражницы неподалёку от Чёрного храма, где случилась ультра-метаирония сотого уровня. Женщина, которая десять тысяч лет охраняла тюрьму Иллидана, теперь сама сидела в его тюрьме. Её формальным тюремщиком назначили Акаму. На деле же заговор не прекратился. Акама продолжал делать вид, что подчиняется Иллидану, одновременно ожидая возможности освободить собственную душу и вернуть Карабор. Майев прекрасно понимала, что именно он привёл её в ловушку, и далеко не сразу поверила объяснениям. Но оба по-прежнему хотели одного - падения хозяина Чёрного храма.

Когда герои добрались до Клетки Стражницы, они обнаружили Акаму рядом с пленённой Майев и впервые получили прямое подтверждение происходящего внутри Иллидари. Акама ещё не собирался открыто выступать. Он годами готовил восстание и не хотел разрушить всё преждевременным движением. Даже появившегося свидетеля ему пришлось на глазах одного из демонов Иллидана притворно «убить», чтобы сохранить заговор в тайне. Майев требовала освободить её немедленно, но Акама отказался.

Её время ещё не пришло, несмотря на то, что Чёрный храм уже становился очевидной конечной целью кампании. Но штурмовать его было ещё рано.

Перед тем как война добралась до самого Иллидана, героям оставалось закрыть несколько угроз, встреченных ещё в самом начале похода. Под Цитаделью Адского Пламени всё ещё сидел пленённый Магтеридон, чью кровь превращали в оружие. А в Острогорье Груул Драконобой по-прежнему правил своими ограми и гроннами.

И именно с них начались первые крупные удары по властителям Запределья.

Расчищая плацдарм

После первых походов вглубь Запределья героям пришлось вернуться туда, откуда всё начиналось - на Полуостров Адского Пламени. В самом центре красной пустоши всё это время возвышалась Цитадель Адского Пламени, некогда служившая одной из главных крепостей старой Орды. Теперь её занимала совсем другая армия - орки Скверны, собранные под властью Каргата Острорука.

Каргат был далеко не новым именем. Когда-то он основал клан Изувеченной Длани, вошёл в число наиболее известных вождей старой Орды и участвовал в войнах ещё до разрушения Дренора. После катастрофы он остался в Запределье и со временем снова занял Цитадель Адского Пламени. Но теперь перед героями стоял уже не прежний орк. Каргат сам подвергся демоническому воздействию и возглавил так называемую Орду Скверны - объединение краснокожих орков, служивших Иллидари. Именно здесь окончательно становилось понятно, откуда продолжали появляться новые орки Скверны. Под Цитаделью Адского Пламени находился Магтеридон.

Этот владыка преисподней когда-то правил значительной частью Запределья от имени Пылающего Легиона. Армия Иллидана разгромила его силы и захватила Чёрный храм. Но самого Магтеридона не убили. Обнаружив, какое воздействие его кровь оказывает на орков, Иллидан приказал сохранить пленника и превратить его в источник нового яда для орков. Владыку преисподней заковали, спрятали в глубинах Цитадели Адского Пламени и буквально стали делать из него сырьё. В Кузне Крови слуги Иллидана регулярно выкачивали кровь Магтеридона и использовали её для превращения новых пленников в орков Скверны. Смысл был тем же, что когда-то с кровью Маннорота: демоническая кровь резко усиливала орков, одновременно подчиняя их разрушительной жажде и меняя физически. Только теперь процесс был поставлен почти на производство. В крепость доставляли новых орков, в том числе захваченных маг’харов, после чего подвергали их насильственному превращению.

Получалась довольно мрачная насмешка над всей историей народа. Пока Тралл в Награнде радовался встрече с орками, которым удалось избежать древнего проклятия, всего в нескольких днях пути другие орки снова добровольно или насильно проходили через почти ту же демоническую трансформацию. Причём на этот раз процесс поддерживал не Пылающий Легион напрямую, а Иллидан - человек, который сам готовил войну на уничтожение Легиона. Каргат управлял этой армией из Разрушенных залов. Его Орда Скверны представляла непосредственную угрозу и Траллмару, и Оплоту Чести, поэтому оставлять её в тылу дальнейшей кампании было нельзя. Воины Альянса и Орды постепенно прорвались внутрь Цитадели, уничтожили её гарнизоны и добрались до самого Каргата. Старый вождь Изувеченной Длани погиб, а вместе с ним лишилась руководства значительная часть Орды Скверны.

Но пока был жив Магтеридон, производство новых орков можно было запустить снова. Поэтому, не откладывая дела в долгий ящик, герои прорвались в тюрьму; удерживавшие Магтеридона чары начали разрушаться, и пленник наконец получил возможность вступить в бой. Освобождение, впрочем, оказалось очень коротким. Магтеридон был уничтожен, а вместе с ним исчез и главный источник демонической крови, необходимой Иллидану для массового создания новых орков Скверны. Цитадель Адского Пламени перестала быть тем постоянным источником подкреплений, которым оставалась с начала кампании. Так завершилась первая большая линия Полуострова: крепость старой Орды была разгромлена, Каргат погиб, а бывший повелитель Запределья окончательно разделил судьбу многих других владык Легиона.

В Острогорье же по-прежнему прекрасно чувствовала себя другая угроза - Груул Драконобой. С Груулом герои столкнулись не напрямую. Сначала они встречали его сыновей, которые держали в страхе огров Острогорья, нападали на мок’натал и появлялись даже в Награнде. Только постепенно становилось понятно, что отдельные гронны являлись частями куда более крупной системы власти. Груул был сильнейшим из известных гроннов Запределья. Огры Острогорья практически почитали его как божество, а многие их кланы признавали власть его самого или его потомков. Даже Иллидари считались его союзниками, хотя насколько тесно Груул действительно подчинялся Иллидану, так и осталось неясным. Для новой экспедиции этого было достаточно: на севере Запределья существовал независимый правитель огромной силы, чьи сыновья уже напрямую угрожали союзникам обеих фракций.

Когда основные наследники Драконобоя начали погибать под натиском воинов Азерота, следующим очевидным шагом становился удар уже по самому Груулу. Его логово находилось глубоко в Острогорье. Подступы к нему охраняли огры клана Камнерогов во главе с верховным королём Молгаром - правой рукой Груула и одним из самых опасных огрских вождей региона. Вместе со своим советом он защищал вход во внутреннюю часть логова. Герои разгромили эту защиту и добрались до самого гронна. Туда-сюда, раз-раз, бац-бац - и спустя десяток вайпов Драконобой пал в собственном логове. Его гибель лишила огрские кланы Острогорья могущественного покровителя, завершила линию его сыновей, начатую ещё в Награнде и у поселения мок’натал, и позволила Сабеллиану со своим выводком укрепить положение среди гор. Позднее даже люди Иллидана сообщали своему хозяину о смерти Груула как об уже состоявшемся факте. Так в первые месяцы кампании один за другим исчезли два старых хозяина Запределья. Магтеридон когда-то правил этим миром от имени Легиона, Груул десятилетиями властвовал над гроннами и ограми Острогорья. Теперь оба были мертвы. Но следующий поход отличался от всего, с чем герои сталкивались до сих пор. Следующий вызов судьбы звал героев отправиться не дальше по Запределью, а назад во времени.

Пещеры Времени

Пока основные силы Альянса и Орды воевали в Запределье, на самом Азероте появилась проблема совсем другого рода. Пещеры Времени в Танарисе существовали и раньше. Вход в них охраняла бронзовая стая во главе с Ноздорму, которому было поручено следить за правильным течением истории. Для обычных смертных глубины пещер долгое время оставались недоступны, но теперь ситуация изменилась. Внутри временных путей появились чужаки, намеренно вмешивавшиеся в уже произошедшие события, и Хранители Времени впервые начали привлекать к защите истории героев Альянса и Орды.

В глубине пещер находился Андорму, один из Хранителей Времени, выглядевший как человеческий ребёнок. Прежде чем отправлять смертных куда-либо, бронзовые драконы сначала объясняли, куда те вообще попали. Пещеры были не просто системой подземных тоннелей. Через них проходили так называемые пути времени - ответвления, связанные с конкретными моментами прошлого. В нормальных условиях Ноздорму и его слуги наблюдали за ними и исправляли мелкие нарушения, не позволяя кому-нибудь переписывать историю ради собственной выгоды. Но теперь сам Ноздорму отсутствовал, а возникшие искажения оказались гораздо серьёзнее обычных попыток какого-нибудь мага немного улучшить собственное прошлое.

Несколько путей времени одновременно пришли в состояние, которое Хранители называли катастрофическим. Причина тоже оказалась общей. В прошлом появились чёрные драконы, похожие на бронзовых, но действующие совершенно наоборот. Они называли себя Бесконечной стаей. Кто они такие, откуда появились и чего добиваются в конечном счёте, Хранители Времени тогда не знали. Было понятно только одно - Бесконечные целенаправленно вмешивались в события, от которых зависело существование нынешнего Азерота.

Первое такое вмешательство обнаружилось примерно за семь лет до нынешних событий, в старом Хилсбраде. Целью Бесконечной стаи стал молодой Тралл. Его побег из крепости Дарнхольд уже подробно определил дальнейшую историю орков. Именно после освобождения Тралл собрал рассеянные кланы, восстановил шаманские традиции, создал новую Орду и в конце концов привёл её в Калимдор. Если убрать из этой цепочки самый первый шаг, весь последующий ход истории начинал разваливаться. Поэтому герои Азерота отправились в прошлое, пережили великие события и сохранили ту цепочку событий, которая уже однажды произошла.

После этого Хранители Времени восстановили правильное течение истории. Сам Тралл не должен был помнить незнакомцев из будущего, внезапно появившихся в самый важный день его молодости: его воспоминания о событиях вернули к тому виду, в котором они существовали изначально. Так смертные впервые доказали бронзовой стае, что действительно могут действовать внутри прошлого, не пытаясь использовать его в собственных интересах. И это оказалось важно почти сразу. Потому что примерно в то же время совершенно другая история начала разворачиваться вокруг Каражана.

Каражан

Даже спустя много лет башня хранителя продолжала привлекать к себе внимание. Но внезапно оказалось, что Кирин-Тор и Аметистовое Око начали снова активничать возле башни, при этом ещё ища добровольцев, готовых им помочь. Как стало известно, после исчезновения Медива Каражан оказался запечатан от внешнего мира. Несколько агентов Аметистового Ока в тот момент находились внутри башни - больше от них никто ничего не слышал. Снаружи оставалось только наблюдать за самим Каражаном и ждать признаков того, что положение изменилось. Теперь такие признаки появились. Каражан должен был излучать огромное количество тайной энергии. Вместо этого маги увидели полное отсутствие обычных магических потоков. Башня словно превратилась в огромную энергетическую пустоту. И лишь на самом краю показаний сохранялся слабый демонический след. Вместе с призраками, заполнившими окрестности Каражана, обнаруженная демоническая энергия означала, что внутри происходит что-то новое. Доклад отправили наверх. До этого Кирин-Тор уже был обеспокоен тем, что Каражан полностью закрылся и находившиеся внутри агенты исчезли. Теперь к этому добавился источник демонической энергии. Нужно было попасть внутрь. Проблема заключалась в том, что открыть Каражан могли лишь два человека, достаточно хорошо знакомые с его защитой: Медив и его бывший ученик Кадгар.

Первый, насколько всем было известно, давно умер. А вот о втором совсем недавно пришли неожиданные новости. Кирин-Тор узнал, что Кадгар пережил разрушение Дренора и находится в Шаттрате. Поэтому доклад о всей ерунде проделал довольно любопытный путь: из Каражана его отправили к Даларану, оттуда - через Тёмный портал обратно в Запределье, к человеку, которого ещё совсем недавно на Азероте тоже считали погибшим. Кадгар к сообщениям Аметистового Ока отнёсся серьёзно. Он действительно обладал ключом от Каражана - точнее, когда-то обладал. Когда стало ясно, что возвращение с Дренора может вообще не состояться, Кадгар разделил свой ученический ключ на три части. Каждый фрагмент он заключил в зачарованный контейнер и спрятал в месте, которое на тот момент считал достаточно безопасным.

За годы, прошедшие в Запределье, безопасных мест заметно поубавилось. Поэтому на их поиски и возвращение были брошены силы молодых и активных героев Азерота. Вскоре все три фрагмента удалось вернуть Кадгару. Архимаг собрал их и получил тот самый ученический ключ, которым когда-то пользовался в Каражане. А затем выяснилось, что дверь он всё равно не открывает. Сам ключ был исправен. Но доступ в башню требовал разрешения её хозяина. Без согласия Медива восстановленный ключ оставался, как выразился сам Кадгар, почти обычным куском металла. Здесь две до этого независимые истории неожиданно сошлись.

Кадгар знал о Пещерах Времени и предложил довольно прямолинейное решение проблемы с давно умершим человеком: если Медива невозможно найти в настоящем, значит, нужно найти его в прошлом. А Хранители Времени как раз обнаружили следующее крупное вмешательство Бесконечной стаи. На этот раз речь шла о Чёрных топях. О том самом моменте, когда Медив готовился впервые открыть Тёмный портал. После неудачи в Хилсбраде Бесконечные больше не пытались действовать незаметно. Андорму прямо сообщил героям, что они намерены уничтожить Медива прежде, чем он завершит ритуал. На первый взгляд, особенно для представителей Альянса, это предложение могло звучать почти разумно. Без открытия портала орки не попадут на Азерот. Не будет Первой войны, падения Штормграда и огромного количества последующих смертей.

Но Хранители Времени объяснили цену такого «исправления». Без нашествия Орды человеческие королевства не объединятся в Альянс. Старые противоречия между ними продолжат усиливаться и в конце концов приведут к внутренним войнам. Когда же на Азерот придёт Пылающий Легион, мир встретит его без тех сил и союзов, которые возникли именно благодаря предыдущим войнам. И главное - этот спор уже не имел отношения к тому, хорошим или плохим было открытие Тёмного портала. Оно произошло. Весь нынешний мир существовал как следствие этого события. Изменить его означало уничтожить собственное настоящее и заменить совершенно другой историей. Поэтому героям Альянса и Орды пришлось заняться, пожалуй, одной из самых странных задач во всей их карьере. Защищать Медива, пока тот открывал Тёмный портал. Так оно и случилось по итогу. Тёмный портал открылся. Орки получили путь на Азерот. Первая война, со всеми её последствиями, снова должна была произойти именно так, как уже произошла. Но у героев здесь было ещё одно дело. Они показали Медиву восстановленный ученический ключ Кадгара. Тот сразу узнал предмет - и одновременно понял, что происходит что-то совершенно невозможное. Этот ключ действительно предназначался Кадгару, вот только в собственном настоящем Медив ещё даже не успел вручить его будущему ученику. Похоже, само присутствие путешественников и ключа вызывало у него странные отголоски будущих воспоминаний. Медив понял достаточно, чтобы не задавать слишком много вопросов. Но восстановленный ключ он героям не вернул. Этот экземпляр ещё должен был однажды получить молодой Кадгар. Вместо него Медив достал собственный ключ от Каражана и передал его путешественникам. Когда тот оказался в руках Кадгара уже в настоящем, архимаг был поражён не меньше. Однако никаких нарушений временной линии он не почувствовал. Значит, каким бы абсурдным ни выглядел этот обмен, появление ключа из прошлого уже являлось частью правильной истории. Теперь Каражан наконец можно было открыть.

Первой задачей после открытия Каражана стало даже не уничтожение его обитателей, а попытка понять, что произошло после исчезновения связи. До запечатывания башни агент Аметистового Ока по имени Кианна успела проникнуть внутрь и вела зашифрованный журнал наблюдений. Незадолго до закрытия Каражана стало известно о её гибели, но сам журнал мог сохраниться. Героев направили к Корену - кузнецу Каражана, которого организация когда-то тайно использовала как информатора. Корен действительно помнил Кианну и указал, что она жила в гостевых покоях. Там и нашли её записи. Последние страницы подтвердили то, чего многие опасались. Незадолго до гибели Кианна зафиксировала появление внутри Каражана представителя Пылающего Легиона. Источник находился где-то наверху башни. Теперь вопрос о необходимости штурма исчез окончательно.

Герои начали подниматься наверх. Каражан за годы после смерти Медива превратился в крайне странное место. В его залах продолжали существовать призраки прежних слуг и гостей, сохранились магические создания и демоны, а сама внутренняя структура башни всё меньше подчинялась нормальным законам пространства. Чем выше поднималась экспедиция, тем заметнее становилось воздействие накопленной здесь магии. В библиотеке их встретила Тень Арана - дух Ниласа Арана, отца Медива. Как именно его призрак оказался привязан к башне сына, неизвестно, но теперь бывший придворный маг Штормграда сам стал одним из опасных обитателей Каражана. В других частях башни встречались демоны, существа Пустоты и даже эфириалы, пришедшие сюда ради магических богатств. Но всё это было скорее следствием общего хаоса Каражана, чем причиной нового расследования. Настоящий источник демонического следа находился на вершине. Им оказался принц Малчезар - эредар Пылающего Легиона.

Герои добрались до вершины Каражана и уничтожили Малчезара. После его смерти местные учёные-печёные зафиксировали, что магические показатели вокруг башни начали возвращаться к норме. Непосредственное проникновение Пылающего Легиона удалось остановить.

Сам Каражан, разумеется, от этого нормальным местом не стал. Слишком много магии, смертей и событий было связано с башней Медива, чтобы один удачный поход мог полностью очистить её. Но главная угроза этого момента была устранена, а смертные впервые получили постоянный доступ и к Каражану, и к войне внутри самих путей времени. А пока герои защищали прошлое и разбирались с наследием Медива, на Азероте продолжалась ещё одна, не менее важная история. К Терамору приближались Валира, Бролл и человек, известный им под именем Ло’Гош.

Вспомнить всё. Ну или почти...

После победы на арене Забытого Города пути бывших гладиаторов ненадолго разошлись. Регар продал Валиру Сангвинар новой хозяйке, однако долго в рабстве эльфийка сидеть не стала: она сбежала и отправилась искать прежних товарищей. Бролл и Ло’Гош тем временем сами покинули Регара и отправились в Ашенваль, оттуда дальше в Дарнас. Именно там поиски прошлого Ло’Гоша впервые получили конкретное направление. Тиранда Шелест Ветра выслушала историю человека, который очнулся без памяти на берегах Дуротара. Она почувствовала вокруг его разума след тёмной магии. Значит, потеря памяти могла быть не последствием ранения или случайности - кто-то намеренно вмешался в его сознание.

Самостоятельно снять такое воздействие Тиранда не могла и предложила обратиться к человеку, гораздо лучше знакомому и с человеческой политикой, и с могущественной магией. К Джайне Праудмур. Бролл и Ло’Гош отправились в Терамор.

Валира тем временем шла за ними по собственному маршруту и успела обнаружить ещё одну неприятную деталь: по следу Ло’Гоша двигался человеческий убийца. Кто его нанял, Валира не знала, однако было очевидно, что неизвестный заказчик прекрасно понимал, кого ищет, и совсем не хотел, чтобы потерявший память гладиатор добрался до ответов. Над Пылевыми топями Валира настигла преследователя и сорвала его попытку напасть на Ло’Гоша, но сама после схватки оказалась тяжело ранена. Её совершенно неожиданно (никогда такого не было и вот опять) спасла - Эгвинн. Та самая Эгвинн, которая много веков была Хранительницей Тирисфаля, сражалась с аватаром Саргераса и стала матерью Медива, к этому времени жила в Тераморе. После событий, связанных с демоном Змодлором, она осталась рядом с Джайной, служа ей советницей и камергером и предпочитая особенно не афишировать собственное прошлое. Обнаружив раненую кровавую эльфийку в болотах, Эгвинн доставила её в город и передала лекарям.

Ло’Гош и Бролл к этому моменту уже встретились с Джайной. Первое же прикосновение убедило её, что Тиранда была права. Вокруг воспоминаний Ло’Гоша действительно ощущалась чужая тёмная магия. Причём дело выглядело значительно серьёзнее обычного заклинания забвения: какая-то сила словно закрывала центральную часть его памяти, не позволяя добраться до того, что произошло непосредственно перед появлением человека в Дуротаре. Для исследования Джайна позвала Викторию Райдос Эгвинн. Вдвоём две волшебницы попытались пробиться через магический барьер и вызвать скрытые воспоминания. Полностью снять его не удалось, однако отдельные картины начали всплывать одна за другой. Ло’Гош увидел пожар. Морское путешествие. Женщину. Рождение ребёнка. Затем - гибель той женщины, поражённой брошенным камнем во время беспорядков. Воспоминание о боли сменилось другим: маленький мальчик, ради которого необходимо было продолжать жить. И наконец - путешествие в Терамор, оборвавшееся тьмой. Джайне этого оказалось достаточно.

Она знала человека, которому принадлежали эти воспоминания. Знала погибшую женщину - королеву Тиффин. Знала её сына Андуина. И прекрасно знала, что несколько лет назад его отец отправился именно в Терамор на переговоры к ней и исчез по дороге. Человеком, называвшим себя Ло’Гошем, оказался Вариан Ринн. Пропавший король Штормграда. Внимательный читатель может спросить: «А что она сразу его не признала, увидев?» Ну, во-первых, Джайна, по сути, никогда до этого и не видела Вариана вживую. Разные королевства, жизненные пути и приключения, только знала о нём. А во-вторых, телевизоров и фотографий с интернетами тогда тоже не было, поэтому как-либо узнать, как он выглядит, тоже вариантов не было.

Для самого Вариана это открытие оказалось почти тяжелее отсутствия памяти. До этого он хотя бы понимал себя как человека, которым стал после пробуждения: гладиатора, воина и друга Бролла с Валирой. Теперь ему сообщили, что где-то за обрывками памяти существовала совершенно другая жизнь - корона, погибшая жена и сын, который всё это время оставался без отца. При этом Джайна и Эгвинн смогли ответить далеко не на все вопросы. Они установили личность Ло’Гоша и подтвердили, что его память была повреждена магией. Но кто именно это сделал, что произошло во время последнего путешествия в Терамор и почему Вариан в конце концов оказался на другом берегу Калимдора, они пока не знали. Самая важная часть воспоминаний всё ещё оставалась закрыта.

Именно поэтому Джайна не предложила просто объявить всему Альянсу, что король нашёлся. Если исчезновение Вариана действительно было организовано, его враги могли по-прежнему находиться в Штормграде. А значит, возвращение с помпой, песнями и плясками поставило бы под угрозу не только самого короля, но прежде всего Андуина. Эгвинн советовала действовать осторожно. Вариан, разумеется, после известия о сыне хотел отправиться домой немедленно.

Джайна предоставила ему собственный корабль, который должен был доставить группу через Великое море к Восточным королевствам. Перед отплытием к Броллу и Вариану наконец присоединилась оправившаяся Валира. Так троица, начавшая путь вместе на гладиаторской арене, снова собралась в полном составе. Но самые интересные повороты этой истории нас с вами ждут впереди.

Буквально почти в следующей части, которая, друзья, выйдет уже в сентябре. Помашем лету ручкой и встретимся на этом же месте уже под песни Шуфутинского и группы Green Day. Всем спасибо, всех обнял, никуда не пропадайте, мы не останавливаемся, скоро вернёмся в прежний ритм. Спасибо.