Она улыбнулась, и Алексей чуть не поперхнулся воздухом, потому что, когда она улыбнулась, нарост на её шее дрогнул. Как живой.
Как мышца, которая сократилась независимо от остального тела.
Он сказал, что не знает про печенье, и быстро пошёл к своему рабочему месту. В лифте, который ехал на двадцать пятый этаж, кроме него стояло трое.
Мужчина в синем костюме, которого Алексей никогда раньше не видел, держал папку с документами.
Его уши были покрыты тонкой белой чешуёй, она врастала в кожу, создавая мелкие гребни, которые поблёскивали под люминесцентными лампами.
Девушка в розовой блузке, которая листала ленту в телефоне, имела на запястье странное утолщение, будто под кожу засунули теннисный мяч,
наполовину вышедший наружу, и мяч этот пульсировал в такт её сердцебиению.
Третий, пожилой мужчина с портфелем, стоял к Алексею спиной, и его лысина была не просто лысиной, на ней, ровно по центру, зияло углубление,
похожее на сморщенный пупок, из которого торчали три тонких, похожих на нити отростка, каждый длиной сантиметра три.
Отростки шевелились, как щупальца актинии, пробуя воздух.
Никто из троих не обращал на свои аномалии никакого внимания. Девушка с утолщением на запястье легко почесала это место ногтем другой руки,
как чешут укус комара, и продолжила смотреть в экран.
Алексей вышел из лифта с ощущением, что у него под ложечкой разрастается холодный ком. Он сел за свой стол, включил компьютер и открыл ежедневный отчёт по продажам.
Цифры на экране были обычными, монотонными, и это почему-то пугало сильнее, чем всё остальное.
Мир вокруг продолжал вращаться с механической точностью, люди печатали, звонили, пили воду из кулеров,
обсуждали планы на выходные, и никто, кроме Алексея, не замечал, что их тела медленно, но неуклонно обрастают чужеродными тканями.
Он проработал до обеда, стараясь не смотреть по сторонам. Не смотреть на шею своего начальника, у которой из-за галстука вылезал второй, маленький и беззубый рот,
расположенный горизонтально над самой грудиной. Не смотреть на руки секретарши, чьи пальцы стали слишком длинными, с лишними суставами,
так что она могла согнуть их в обратную сторону, когда поправляла причёску, и делала это с таким видом, будто так и надо.
Не смотреть на спину парня из IT, который проходил мимо и чья позвоночная линия была усеяна твёрдыми костяными шипами, проросшими сквозь белую рубашку.
Рубашка не порвалась - ткань просто облегала каждый шип, как перчатка облегает пальцы.
В столовой Алексей сел в углу, спиной ко всем, и уставился в свою тарелку с гречкой и котлетой.
Через два столика от него сидела женщина, которую он знал много лет, Людмила из бухгалтерии, добрейшая женщина, которая всегда угощала его домашними пирожками.
Сейчас Людмила ела суп, и каждые несколько секунд её левое плечо поднималось и опускалось с неприятным влажным звуком.
Потому что под блузкой, там, где у нормальных людей находится плечевой сустав, у Людмилы росло нечто округлое, мягкое, напоминающее огромную опухоль,
и это нечто двигалось самостоятельно, как кот, который ищет место поудобнее.
Алексей отодвинул тарелку. Есть он не мог.
После работы он подошёл к Людмиле и спросил, как у неё дела.
- Всё замечательно, Лёшенька, - ответила она своим обычным голосом. - Внучка вчера первые шаги сделала. Представляешь? Такая радость!
Она улыбнулась, и её плечо снова дёрнулось. По блузке прошла волна, будто под тканью кто-то перевернулся на другой бок.
- А у вас плечо не болит? - осторожно спросил Алексей.
- Плечо? - Людмила удивилась. - Нет, с чего бы? Всё в порядке. А что, выглядит плохо?
Она засмеялась, и Алексей понял, что она действительно не видит. Не чувствует. Для неё этого нароста не существовало, так же, как для рыбы не существует воды,
в которой она плавает. Это было частью нормы. Частью того, что все вокруг принимали как должное.
Он поехал домой в переполненном автобусе. Люди стояли вплотную, и Алексей мог разглядеть их деформации в мельчайших подробностях: у девушки с косичками из уха
росла тонкая, почти невидимая нить, которая уходила в волосы сидящей рядом женщины. У мужчины в спортивной шапке лицо
было асимметричным - левая половина на пару сантиметров ниже правой, и из левой ноздри свисала вторая, крошечная ноздря, полностью сформированная, но без отверстия.
У ребёнка, который ехал с матерью, руки были покрыты мелкими чёрными точками, которые медленно вращались, как крошечные глазки, следящие за Алексеем.
Никто не кричал. Никто не паниковал. Автобус катил по вечернему городу, люди смотрели в телефоны, и только Алексей сжимал поручень так, что костяшки побелели.
Дома он разделся перед зеркалом. Долго стоял в трусах, поворачиваясь то одним боком, то другим, заглядывая себе через плечо.
Его тело было обычным, худым, бледным, с несколькими родинками и шрамом от аппендицита. Никаких наростов, шипов, лишних ртов, пульсирующих утолщений.
Алексей выдохнул с таким облегчением, что у него закружилась голова. Может быть, у него галлюцинации? Может быть, он сошёл с ума? Это было бы даже легче, чем правда.
Он лёг спать и проспал до утра без снов.
На следующий день в офисе всё было так же. У коллеги из смежного отдела, парня по имени Вадим, молодого,
недавно женившегося, на затылке вырос гладкий блестящий пузырь, размером с яблоко, и когда Вадим поворачивал голову, пузырь перекатывался под кожей,
как жидкий градусник. Вадим рассказывал Алексею про новый ресторан, который открылся в торговом центре, и хохотал над собственной шуткой, как будто бы не ощущая,
как пузырь давит на шейные позвонки.
К середине дня Алексей уже привык. Это пугало его больше всего - привыкание. Он смотрел на женщину из планового отдела, у которой из левой глазницы, вместо глаза,
торчал длинный суставчатый отросток, похожий на лапку кузнечика, и думал: "А ничего, ещё не самый страшный вариант".
Он перестал вздрагивать, когда кто-то проходил мимо с чешуёй или шипами. Он даже начал различать индивидуальные особенности,
у одних наросты были округлыми и гладкими, у других угловатыми и твёрдыми, у третьих мягкими и влажными.
В пять часов вечера его вызвал начальник. Алексей зашёл в кабинет, и у него подкосились ноги.
Начальник, мужчина пятидесяти лет с идеальным пробором и неизменной золотой запонкой, сидел в своём кожаном кресле. Его лицо было нормальным.
Руки нормальными. Но из середины груди, прямо поверх галстука, рос второй торс - маленький, недоразвитый, с двумя крошечными руками и головой без лица,
уткнувшейся в подбородок начальника. Второй торс был одет в точно такой же костюм, только миниатюрный, и его крошечные руки держали крошечную папку.
Начальник разговаривал с Алексеем о квартальных показателях, и второй торс кивал в такт его словам, беззвучно, механически, как марионетка.
- ...и поэтому я хочу, чтобы вы взяли на себя дополнительную нагрузку, - закончил начальник. - Всего пара отчётов в неделю. Вы справитесь.
- Да, конечно, - услышал Алексей свой голос.
Он вышел из кабинета, прошёл мимо кулера, мимо стола секретарши с её лишними суставами, мимо парня из IT с костяными шипами.
Зашёл в туалет, закрылся в кабинке, сел на крышку унитаза и заплакал. Плакал он тихо, без звука, потому что в открытой планировке слышно всё,
а показывать слабость на работе это непрофессионально.
Когда он вытирал лицо туалетной бумагой, его пальцы нащупали что-то на шее. Справа, чуть выше ключицы. Небольшой, размером с горошину, бугорок.
Алексей замер. Потом медленно, очень медленно, поднёс руку к зеркалу над раковиной.
В туалете было одно зеркало, мутное, в коричневых пятнах, но разглядеть себя в нём можно было. Он оттянул воротник рубашки.
На его шее, на том самом месте, где вчера у женщины из договорного отдела был кожистый нарост, теперь красовалась маленькая, аккуратная, идеально круглая шишечка.
Цветом серовато бежевая, как старый пластырь.
Алексей потрогал её пальцем. Она была тёплой и упругой. Не болела и не мешала.
Он поднял глаза к зеркалу и посмотрел на своё лицо. Лицо было бледным, испуганным, но совершенно нормальным.
Только в глазах, глубоко в зрачках, он заметил что-то новое - маленькую фиолетовую точку, которая пульсировала в такт сердцу.
Сзади, за дверью туалета, послышались шаги. Кто-то вошёл, включил воду, спросил: "Алексей, вы там? Совещание через пять минут".
- Да, иду, - ответил Алексей и не узнал свой голос. Он был слишком спокойным и мягким.
Он поправил воротник, застегнул пуговицу, улыбнулся своему отражению. Губы растянулись в идеально ровную линию, такую, какую ждёт от него компания.
Выйдя из туалета, он столкнулся с женщиной из договорного отдела.
- Приятного дня, коллега, - сказала она, и её нарост на шее дрогнул.
Алексей кивнул. И заметил, как его собственный нарост дрогнул в ответ.
