«По машинам!»

Я едва успеваю перемахнуть через борт открытого кузова нашего монстра, вцепиться в ржавую трубу каркаса и упереться ногой в металл, как колонна боевых машин срывается с места. Наш пикап из старого седана, поставленного на раму грузовика, злобно рычит дизелем и дергается, словно разъяренный бык, пытающийся сбросить нас на землю. Тяжело переваливаясь на песчаных волнах, он начинает разгоняться. Машина набирает скорость, раскачиваясь на неровностях, и несет нас вперед.

Мы идем третьими. Над первой машиной вспыхивают залпы огнеметов, озаряя нам путь. Жар огня обдает лицо. В ответ на огонь со всех сторон взрывается многоголосый боевой клич рейдеров, опьяненных этим безумием.

Я крепче хватаюсь за каркас. Мои руки и ноги полусогнуты, мышцы напряжены до предела. Все тело сейчас работает как продолжение жесткой подвески нашего пикапа. Я пригибаюсь к кузову, выбрасываю в сторону свободную руку, закованную в броню из металла и резины, и издаю первобытный рев, разрывая голосовые связки и легкие.

Здесь я - рейдер, летящий сквозь пыль и огонь верхом на ревущей боевой колеснице. Впереди пламя огнеметов, позади грохочет колонна, а рев дизелей сливается с боевыми кличами рейдеров. Адреналин кипит в крови. Привычный мир остался где-то далеко. В эту секунду есть только безумие.

Броня из хлама
Сомнений, ехать ли на фестиваль, не возникло - билеты были куплены в первый же день.

Но ехать туда обычным туристом с фотоаппаратом было бы преступлением против самого себя. У меня оставался месяц, чтобы с нуля собрать постапокалиптический образ. И хотя раньше я никогда не занимался крафтом, упускать такой шанс было ну никак нельзя.

В моей голове давно сидел образ «правильного» рейдера - это атакующий боец ближнего боя, чье снаряжение продиктовано суровой утилитарностью. Снаряжение должно помогать выживать в знойной пустыне, не сковывать движения верхом на боевых машинах и быть максимально энергоэффективным в контактном бою.

Бутафорский наряд, годный только для красивых фотосессий, не рассматривался в принципе. Мое техзадание самому себе было таким: это должно быть удобное снаряжение, выполненное из настоящих материалов, которое при этом не порвется от перекатов, бега или прыжков.

Ресурсной базой стало всё, до чего дотянулись руки: маркетплейсы, интернет-барахолки и, конечно, гаражный хлам — свой, соседский, друзей. Вещи, годами ждавшие билета на свалку, внезапно обрели невероятную ценность. Правило одно: чем деталь ржавее, помятее и фактурнее, тем лучше.

Процесс напоминал игру в конструктор. Я прикладывал к себе куски резины и железа, прикидывая их компоновку, крепление и утилитарную функцию. Быстро пришло понимание: нужна жесткая основа — силовая арматура, экзоскелет. Без него весь обвес будет безжалостно перекручиваться, сползать и болтаться при беге.

К счастью, инструменты для серьезной работы у меня есть, и работа закипела. Резина, кожа и металл сверлились дрелью и приваривались сваркой прямо на мне - так было быстрее примерять и подгонять по месту. Искры от болгарки, вращающееся сверло, упирающееся в руку, запах жженого металла и ожоги на коже — видимо, такова участь всех кутюрье.

В результате такой работы ключевой элемент снаряжения - защита руки от плеча до кисти - начал обретать свои очертания.

С остальными элементами экипировки возникла классическая проблема: они выглядели отвратительно новыми.

Текстильную базу — штаны и футболку — удалось довольно быстро выжечь с помощью агрессивной химии. В дело пошел гипохлорит натрия (обычный мощный отбеливатель), который я замешал с песком и глиной. Штаны держались стойко, а вот футболка приняла на себя всю турбулентность ядерной смеси.

Сварочные перчатки, тактический ремень с кожаными подсумкам, шарф и старые армейские берцы смотрелись слишком разномастно — как сборная солянка из разных эпох и сред. Чтобы придать им единую степень износа, я надел всё это на себя и ползал по колотым камням и щебенке, пытаясь натереть естественные потертости. Нужного результата это не дало. К тому же я понимал: после первой же стирки весь этот с трудом добытый «боевой опыт» просто смоется водой.

Мне нужен был стойкий фиксатор. На помощь пришла страйкбольная аэрозольная краска — ее состав специально разработан так, чтобы ложиться глухой матовой фактурой, имитирующей въевшуюся, засохшую пыль. Несколько проходов баллончиком стерли границы между разными материалами, превратив разрозненный хлам в однородный комплект, потрепанный временем в пустынях. Задача была решена.

Путь длиною в год и тысячу километров

Эта поездка была для меня гораздо большим, чем просто выезд на тематическую тусовку. Дело в том, что сам фестиваль идеально совпал с личным триумфом: всего за два месяца до этого я наконец-то завел машину, которую до этого 13 месяцев планомерно разбирал до голой рамы, резал кузов, варил и собирал все обратно.

Вы только вдумайтесь: я покупаю классический внедорожник 130-й серии для дальних путешествий, больше года живу с ним в гараже, заканчиваю тяжелейшую капиталку шасси, кузова и V-образной шестерки... И тут же, словно по заказу, объявляют первый в стране постапокалиптический фестиваль. Фестиваль, где буквально исповедуют культ ревущих моторов, железа и олдскульной техники. Звезды сошлись так, что не поехать было физически невозможно. Это был идеальный боевой тест-драйв.

Трасса проходила по самому краю страны. В какой-то момент наши телефоны поймали сеть соседнего государства, ушли в роуминг и молча подтянули чужой часовой пояс, прыгнув на час вперед.

Я смотрю на время и понимаю, что сильно выбиваюсь из графика! Опоздать на открытие, пропустить старт колонны? Ну уж нет. Я вдавливаю педаль газа, заставляя мотор реветь, и начинаю нещадно сжигать бензин об изящную аэродинамику «кирпича» нашего внедорожника.

Гонка со временем продолжалась до ближайшей АЗС. Залетев на заправку, я узнал от кассира настоящее время. Оказалось, я лечу с запасом. Облегченно выдохнув, дальше я покатился в спокойном, крейсерском режиме, наслаждаясь видами.

Дитя пустошей

По прибытию мой собственный костюм был готов, но выйти в нем в люди в одиночку было немыслимо. Я прекрасно понимал, что моя пятилетняя дочь просто не простит, если папа отправится на праздник, а она останется в обычной одежде. Я готовился к этому: в багажнике заранее были припрятаны белое платье, фактурная фурнитура и элементы детского снаряжения.

Палатка превратилась в полевое ателье — нужно было собрать образ буквально за пару часов. Главная сложность заключалась не в подгонке деталей, а в том, что маленькая модель постоянно сбегала. Вокруг кипела фестивальная жизнь, в соседней палатке нашлись новые друзья-ровесники, и тратить время на примерку каких-то ремешков ей совершенно не хотелось. Пришлось пустить в ход все запасы отцовского терпения и дипломатии. Но мы справились — к моменту официального открытия фестиваля образ маленькой покорительницы пустыни был завершен.

Настал час Икс. Мы с дочерью вышли из палатки, снаряженные, максимально серьезные, и пошли к центру лагеря, держась за руки. Это был сюрреалистичный контраст: моя левая половина тела закована в тяжелую ржавую броню, а правой рукой я бережно сжимаю крохотную ладошку своего ребенка. Мы неспешно шли сквозь лагерь, будто это обычная воскресная прогулка отца с дочерью в городском парке.

Но наша семейная идиллия длилась недолго. Стоило нам подойти к пока еще пустующей главной сцене, как ко мне быстрым шагом направился один из организаторов. Он сходу предложил занять место в автоколонне, которая стартует уже прямо сейчас.

Внутри меня тут же проснулся тот самый дикий рейдер, для которого сейчас торжественно открылся путь на его законное место в кузове. Я бережно посадил дочку на руку, свободную от железа, и зашагал обратно к палатке. Перепоручив ребенка жене, я наказал им ждать моего триумфального появления у главной сцены, а сам сорвался к автоколонне — времени уже совсем не оставалось.

Автоколонна

Я бежал к точке сбора. Я не мог идти спокойно. С каждой секундой бега во мне исчезал гражданский конформист, уступая место личности из совершенно другой вселенной. Само снаряжение сработало как катализатор этого превращения: ржавое железо, резина и дубленая кожа сидели плотно и удобно при беге. Берцы уверенно вгрызались в песок, полная фляжка на поясе держалась прочно, напоминая о себе лишь тяжестью воды. Эта идеальная подгонка экипировки давала четкое ощущение себя настоящим бойцом-пехотинцем на марше.

Машины стояли в ряд, борт к борту — суровые, грубые, но до мелочей продуманные творения механиков. В каждом крафте читалась кропотливая ручная работа. Вокруг группками стояли энтузиасты в самодельных постапокалиптических костюмах и весело переговаривались. Это были такие же фанаты темы, как и я, где каждый собирал свой образ сам, опираясь на собственное видение и вкус.

И вот, среди всей этой техники я увидел идеальную машину для себя. Это был кузов классической Волги из семидесятых, переделанный в пикап. В Австралии такие легковые кузова очень популярны и называются "Ute" (от coupe utility). Но здесь этот самодельный кузов еще и водрузили на шасси мощного внедорожника.

Дело в том, что именно такой форм-фактор — легковой пикап на тяжелом шасси, размещение рейдеров в кузове и их боевые позиции — я детально прорабатывал уже давно в рамках моего pet-проекта. Просто посмотрите на уже устаревший скриншот, сколько отличий с реальным прототипом вы видите?

И вот теперь прямо передо мной стоял настоящий, осязаемый металл. Машина, чью техническую компоновку, взаимодействие с автомобилем и анимации рейдеров на кузове я столько раз продумывал и настраивал.

Слиться в единый юнит с таким автомобилем в реальной жизни, почувствовать лично то, о чем долго представлял, проверить на себе механики и кинематику - упускать такое сейчас ну никак нельзя. Водителя рядом не было, поэтому я стал поджидать. Как только к машине подошел незнакомый мне человек, я вышел навстречу и сказал прямо: "Я хочу ехать на борту этого автомобиля". В тот момент от меня не было приветствия, не было просьбы. В состоянии переполненного адреналина и максимальной концентрации на цели я считал, что самый вероятный способ достичь своей цели - делать это прямо, не растрачивая время и энергию на сопутствующие действия и фразы. И это сработало! Я залетел на борт и началось движение.

Если говорить о внутренних ощущениях при езде в колонне, верхом на кузове - это был чистый, концентрированный восторг. Он складывался из удачного сочетания грубой физики и фантазии: контакт с ржавым, шершавым металлом, устойчивая позиция на борту огромного автомобиля, жар от огнеметов и криков таких же счастливчиков вокруг. Высокую машину раскачивало на песчаных ухабах, а мощный дизель с рыком бросал эту тяжелую конструкцию туда, куда направлял ее водитель. Моя же фантазия и продуманные сценарии с бойцами на боевых машинах лишь возводили эту реальность в абсолютную степень.

Во взрослой жизни такие эмоции - огромная редкость. Нечто подобное мы испытываем только в детстве: ту самую концентрированную, искреннюю радость в моменте. И в тот момент, держась за каркас этой огромной конструкции в драйве, я снова поймал эти эмоции тридцатилетней давности.

Как только наша автоколонна припарковалась перед главной сценой, все вокруг начало раскручиваться в настоящее торнадо. Это был рев моторов и ускоряющейся музыки. Вспышки стробоскопов со сцены рвут темноту на куски, выхватывая из темноты автомобили, мотоциклы и людей в постапокалиптических образах. Огнеметы ослепляли, их жар бил в лицо. Начинался концерт - дикая, бескомпромиссная смесь из огня, рева железа и тяжелого, перегруженного хард-рока, который накрывал нас всех.

После энергичного шоу наступило время отдыха. На сцене зажегся луч проектора - включили четвертого "Безумного Макса", и зрители начали расставлять на песке свои туристические стулья и шезлонги, готовясь к просмотру.

Я мог переодеться в гражданское, но не стал этого делать. Мое облачение было удобным, и повода возвращаться к обычной одежде не было совершенно никакого. Захватив свой складной стул и воду, я устроился по центру поля.

Вокруг, поодаль друг от друга, сидели люди — парами, группами и одиночками. Все мы просто разделяли этот приятный момент. Смотреть любимый фильм под открытым небом в окружении единомышленников - это было невероятно уютно.

Во время сеанса начало холодать, и тут моя экипировка снова выручила. Я размотал свой шемаг, превратив его в подобие теплой шали, и укрыл им шею и руки. Тут, признаться, я здорово удивился, как такой компактный элемент одежды помогает холодной летней ночью.

Золото Пустоши

При свете следующего дня мир заиграл совершенно иными, теплыми красками. Ночная ярость улеглась, и под мягким солнцем наконец-то появилась возможность без спешки рассмотреть всю невероятную эстетику фестиваля. Ржавчина, грубый металл и осевшая на технике пыль при дневном свете выглядели еще фактурнее.

Но главной душой этой атмосферы были, конечно же, люди. Уровень подготовки участников вызывал искреннее восхищение: каждый творческий порыв был кропотливо реализован в самостоятельно собранных костюмах, деталях одежды и гриме. Энтузиазм и фантазия гостей фестиваля буквально поражали воображение.

Здесь были люди самых разных возрастов и профессий, и каждый нашел в этом сеттинге что-то для себя, раскрыв новую грань собственной личности.

Рай для взрослых

Суровыми и мрачными бойцами участники оставались только на постановочных кадрах. В свободное время, когда лагерь просто жил своей жизнью, сквозь всю серьезность образов прорывались абсолютно искренние эмоции отдыха и веселья. Это был настоящий рай для взрослых - место, где можно было гонять на любой технике по пескам, заниматься творчеством, проходить квесты и просто быть счастливым, выкинув на несколько дней из головы свою работу и бытовую рутину.

Без взрослых правил
Оказалось, чтобы дневной лагерь не превратился в обычную выставку косплееров, вся территория была наполнена скрытыми квестами от профессиональных актеров. Изначально этот интерактив рассчитывался на взрослую аудиторию, но по-настоящему сильно он раскрылся именно для тех, кто приехал с семьей. Мы с женой и пятилетней дочкой с головой втянулись в процесс, и для нас это стало увлекательным общим приключением.

Эпилог. Душа пустоши

Подводя черту, скажу прямо: я чертовски рад, что настолько безумное и смелое для наших широт событие вообще состоялось. Это тот самый росток новой культуры, который нужно всеми силами поддерживать, пока он пробивает бюрократический асфальт.

Я прекрасно понимал, что это первый фестиваль подобного рода, и ехал, помимо прочего, лицезреть эту особую атмосферу становления нового, уникального. В этой первозданной, еще не отполированной до скучного блеска форме лежит на поверхности самое ценное: настоящий труд энтузиастов, полное отсутствие коммерческого глянца и невероятный, мощный вайб «своих». Мне было жизненно важно поймать этот момент зарождения. Пройдет несколько лет, процессы устоятся, появятся строгие регламенты, бюджеты вырастут, и эта дикая, такая разномастная естественность неизбежно уйдет.

Для себя я понял: на такие мероприятия мне просто неинтересно приезжать пассивным зрителем, который впитывает поступающие эмоции и развлечения. Напротив, мой личный фестиваль - это я сам. На собственном опыте я убедился, как меняется восприятие действительности, когда даешь волю фантазии, подкрепленной осязаемым железом и фактурой. Как только перестаешь ждать зрелищ со стороны и сам становишься активной частью этого шоу, всё происходящее вокруг выходит на совершенно другой эмоциональный уровень.

Этот мир затянул меня с головой. На следующий год я намерен вернуться, но уже не пешком. Я планирую ворваться туда верхом на собственном боевом постапокалиптическом монстре на колесах. Прямо сейчас я в активном поиске большого кузова из 60-х или 70-х годов — самой красивой эпохи автомобилестроения и, по канонам жанра, того самого времени, когда старый мир окончательно рухнул, открыв новую страницу истории.