-Короче, у меня совсем мало времени, - сообщил ему я, - соответственно этому, отбросив все объяснения на будущее, говорю, как есть – у меня с собой то, что нужно Лейле Хакимовой, - демонстрируя свою осведомлённость, я предельно чётко и ясно, практически по слогам, произнёс имя и фамилию женщины.
-Дядь Жень, просто позвони ей, - оборвал я его. – Сообщи этой женщине кто тебе звонил, и что у меня есть. И главное – я это поменяю только на тот предмет, который она держит у себя. Я тебе перезвоню через пять минут и сообщу, куда ей подъехать.
Повесив трубку, я надеялся, что сделанные мною выводы не окажутся ложными, и что решив подобраться как можно ближе к Семье, Лейла-Лилит выберет того, кто наиболее в неё не вписывается, но тем не менее имеющим вес и влияние у нас в городе – на дядю Лёню. Думаю, прямой контакт она наладила с ним не так давно, поэтому не успела нанести особого вреда, а также обзавестись от него стоящей на Семью информацией. Но поскольку дядя Лёня нас покинул, то её внимание переключилось на того, кто его заменил - на Женю Офицера, сотрудничество с которым должно было стать намного теснее, ввиду их общего теперь врага.
И вот тут напрашивался новый вопрос: Идочка, намеренно убивая своего муженька ради любовника, не привела ли в исполнение приговор скурвившемуся иуде, продиктованным ей её подсознанием?! А убийство нового соратника заставило Лейлу-Лилит ускориться в достижении поставленной перед собой цели? Она ведь не знает о том, что догадка о предательстве дяди Лёни посетила только меня, а не стала явной причиной его казни. Как бы вот понять окончательный замысел провидения, логику его манипуляций с нами, людишками…
Пять минут прошли, и я снова накрутил на диске телефонного аппарата знакомый номер.
-Она согласна, - тут же выпалил дядя Женя, словно избавляясь от чего-то гнусного и неудобоносимого.
-Отлично!.. – ответил я, сделав, не вовремя продиктованную мне интуицией, паузу.
-Альберт… - произнёс боевой товарищ дяди Лёни то, что от него ждало моё внутреннее «я». – Я понятия не имею что у тебя с этой женщиной, но… если у тебя есть хотя бы малейшая возможность не лезть самому в её… лапы, то, может, перенесёшь встречу с ней, подставишь кого-нибудь другого из вашей Семейки…
-По-другому, дядь Жень, никак не идёт, - заверил я, оценив его благородство и беспокойство обо мне. – И передавая этой женщине через себя моё местоположение, уверен, что не в далеке, замечу и тебя, здесь, на заправке у реки, на въезде в город.
Я повесил трубку, ещё раз приветливо махнул охранникам, ответственно наблюдающими за мной и пустующей заправкой, и направился к оставленной заведённой машине. Как жить дальше без кондиционера – тачку ведь придётся вернуть?!
Она была в городе, она подчиняла и действовала, она получала удовольствие не только от достигнутых ею результатов, но и от самого процесса. Победы приходят и уходят, но вот путь к ним может быть долгим, поэтому что мешает сделать его таким же приятным и незабываемым?! Преврати свой труд в увлекательную забаву, в любовную игру, когда продление прелюдии лишь усилит акт соития…
«И как вообще такое могло прийти в голову! - усмехнулся из багажника Пророк. – Додуматься на подобный обмен! Уверен, что похожая мысль не посещала даже её, Лейлу-Лилит».
«Если бы не излишняя самоуверенность Семьи, то навряд ли я пошёл на этот шаг, - объяснил я свой спонтанный поступок. – Ну а так, задобрив её тобой, мы хотя бы выиграем себе время для… переоценки своих возможностей в дальнейшем противостоянии, если таковое продолжится».
«Ты стал мыслить, как часть Семьи…»
«Я её часть, хочу я этого или нет. И если это дерево срубят, то неизбежно вместе с ним погибнут и все его ветви. Закон выживания один для всех: без тебя одного стадо выживет, а ты один (по задумке высших сил) без него – никак».
«Не скажи! – фальшиво-хитро заметил Пророк. – Если умеешь хорошо бегать и превосходно прятаться – может и свести! – Голова весело рассмеялась. – Прыг-скок – от кустика к кустику! Туда-сюда - по саванне, да между хищников, к которым ты больше не принадлежишь!»
«То-то и оно! – согласился я со своим, изолированным от тела собеседником, и ухмыльнулся тому, как он пытается меня поддержать. Выдержав вместе с ним небольшую паузу, я всё же спросил: - Ты предвидел то, что будешь вот так – беспомощной головой на блюде – быть многовековой забавой и объектом пыток у потомков тех, кто тебя казнил?»
«Я тебе отвечу, но вначале хотел бы услышать кое-что от тебя: а что бы выбрал ты – смерть и небытие в этом мире, или две тысячи лет истории, частью которой, пусть для большинства невидимой, являешься ты сам? Но, как видишь на моём примере, твоё присутствие в этом мире будет стоит тебе глумлений и издевательств над тобою!»
Данная дилемма послесмертья заставила меня реально задуматься. Я обожал быть, по возможности, невидимым, но движущим этот мир элементом, пусть и в масштабах Семьи; но вот мысль быть и ощущать себя беспомощной жертвой в руках законченных садистов, была мне просто невыносима! Тем более структура и ждущие нас ощущения мира потустороннего, забирающего нас к себе с момента нашей смерти, были от меня, как и от всех прочих ещё живущих, по большей части скрыты. Непреодолимое желание оставаться честным с самим собою лишало меня воли сделать выбор. Но в его встречном вопросе, я услышал ответ на свой.
«Ты прекрасно знал о всех двух путях твоего бессмертья – в мире этом или ином, - но не знал который из них выберут за тебя. – Я пальцем ткнул в мягкий и приятный на ощупь потолок иномарки, подразумевая того, кто выше всех нас. – И после всего этого, ты хочешь сказать, что всеми нами – и даже тобой – не играют там и там, - теперь же я, указав в невидимые сферы вечного над собой, постучал ладонью и по пассажирскому сиденью, как по воротам преисподней, предъявив тем и другим претензии к лишению ими человека его свободы выбора, - как пешками? Тогда к чему всё это – наши жизни, наши боль и страдания, наши смерти, если за нас всё уже предрешено?»
Как я ни сдерживался, но всё же расхохотался. Пророк не стал от меня отставать, поддержав меня своим искренним смехом.
«Из тебя бы вышел превосходный церковник! – заявил он, немного отойдя от приступа позитива. – Давно меня так не веселили те, кем управляют как марионетками, дёргая за ниточки не только их конечностей, но и их воли!»
Веровать и сомневаться, пребывать в имитации поисков Бытия и его смыслов, тешить себя ложными надеждами, уповать и проклинать – короче, следовать религиям и прочим философствованиям – удел мечтающего о себя человечества. Мы же оба не могли не знать о том, что Предопределение, это как «кот Шредингера», о состоянии которого – то ли он жив, то ли уже мёртв - не знаешь наверняка, пока не откроешь коробку. Да, судьба кота уже предопределена, но, чтобы убедиться в его жизни или смерти, ты, и только ты должен открыть эту коробку – пройти путь Крестителя… Или оставить коробку закрытой, плывя по предопределённому бессмысленностью течению жизни – как подавляющее большинство человеческого рода.
На освещённую фонарями дорогу, ведущую к заправке, съехала здоровенная легковая зверюга. Многолитровый мотор, урчащий вышедшим на охоту плотоядным динозавром, уверенно двигал бронированный мерс. Убедился я в пуленепробиваемости этой красоты, когда из его заднего, приспущенного толстенного стекла вылетела недокуренная сигаретка.
Поравнявшись со мной, представительский автотранспорт остановился, а из пассажирской двери рядом с водителем бодро выскочил охранник, тут же захлопнув за собой дверь. Я ждал их под светом главного прожектора, поэтому и я сам и весь салон моего универсала был отлично просматриваем, что упростило работу тому, кто отвечал за безопасность своей хозяйки.
-Выходи, - позвал он меня после того, как заглянул в каждое автомобильное окно. – Не двигайся, я тебя обыщу.
Пока меня прощупывали на предмет оружия, я заметил, как на главной дороге, не доезжая до освещённого подъездного съезда к заправке, на обочину съехала машина, тут же потушив фары. Дядя Женя, подписавшись прислуживать столичной даме из правительства, но переживая за меня, всё же решился поприсутствовать при важном обмене. Вынудив его приехать сюда, я это делал не для себя, а для него – повысить его самооценку и благородство в своих же глазах.
Но вот что я, к стыду своему проглядел, так это вторую машину своих «гостей»! Вернее будет сказать – первую, которая заехала на заправку минуты за две до броне-мерина. Да и кто, скажите, ожидая встречи с человеком из высшего эшелона власти, обратит внимание на мятую «копейку» с неприметным за её рулём мужичком, приползшую на заправку за парой литров горючки? Умно – скрыть двух других архаровцев на задних сиденьях за облезлой, но плотной тонировкой. И пока водитель умело забирал всё внимание охраны и заправщика на себя, эти двое, без суеты и лишних движений, обеспечивали контроль территории. Скорее всего они, как только заняли на своей рухляди удобную позицию у бензоколонки, осмотрелись, убедились в безопасности и тут же доложили по рации. Уже после чего сюда подъехал охраняемый ими объект. А я даже не просчитал этот авангард охранной дружины! Серьёзные ребята, да ещё и при ксивах – водитель жигулей уверенно продемонстрировал своё удостоверение в бордовой корочке охранникам, вдруг воспылавшими неподдельным интересом к происходящему на вверенной им территории.
-Садись сюда, головой не верти, а старайся смотреть только перед собой. – Закончивший с моим личным досмотром охранник подвёл меня к пассажирской двери рядом с водителем, которое до этого занимал сам. Кивнул напарнику за рулём, чтобы тот разблокировал дверь. – Садись. Дверь всегда остаётся открытой. Всё ясно?
-Да. – Крутой ствол иностранного производства, наглядно маячивший у него под пиджаком, не принимал возражений.
Как только я уселся на просторное кожаное сиденье ценой не менее трёх-четырёх тех самых приунывших жигулей метрах в десяти напротив меня, водитель, заглушив двигатель и забрав ключи, покинул салон, но оставив и свою дверь полностью распахнутой. Занятое мною место было не только удобно и прохладно-приятно, но и хорошо простреливаемое с обоих сторон. Профи, что тут скажешь!
-Знаешь, что я, спасённая из мёртвого чрева своей матери волчицей, поражённой бешенством, но накормившей меня своим закипающим молоком из своих высохших сосков, поняла прежде всего? – Мне на правое плечо легла рука женщины, чей голос и его интонация звучали так, словно с тобой говорила сама Ханна. Не услышав от меня моей версии переосмысления чуда столь специфического прихода в этот мир, она сама озвучила свой принцип выживаемости: - Какие бы истины не утверждали основы Бытия, приспосабливаемость к течению жизни в рамках материального мира побеждает всякую суть вещей.
Сильно сказано! А в каком академическом амплуа, да с текстом профессорского уровня! Мне аж потребовалось не мение минуты на осмысление изречённой за моей спиной истины! Пассажиры жигулей, один из которых сжимал в натренированных руках стрелка пакет, а его напарник что-то типа свёртка, готовые в любую секунду начать вести прицельную стрельбу из того, что там скрывали, зорко вглядывались в темноту, окружающую заправку. Водитель «копейки», распорядившись опустить шлагбаум, продолжал приглядывать за работниками АЗС. Двое же молодцов из мерса, отступив по обе стороны от него шага на три, следили за каждым моим движением.
-Не становится ли тогда приспосабливаемость к реальности - та же выживаемость во враждебной среде - ещё одной из истин Бытия? – поинтересовался я, не будучи до конца уверенным в том, что именно имела в виду моя новая знакомая.
Женщина, лет 53–54, весело рассмеялась и, протянув свою правую руку дальше вперёд, дружески похлопала меня по левой груди. Её пальцы украшали кольца и перстни, не уступавшие по богатству и элитарности побрякушкам Ханны. Её дыхание приблизилось прямо к моему левому уху. Благо, что нас хоть как-то разделял кожаный подголовник сиденья, а то бы она - пошутил я про себя - уже бы отгрызала мне голову.
-Ещё как! – согласилась она со мной и, сквозь с трудом сдерживаемый смех, продолжила развеселившую её тему: – Только если твоё ощущение временного в этой реальности Бытия строится всего лишь на процессах эволюции… Но неужели вам, хранителям..., нет не так – надзирателям Головы, в ваших покушениях на познания Вечности, достаточны объяснения мутации микроорганизмов в лысую обезьяну?!
Похоже, без помощи Декарта, а скорее всего Беркли, понять причину наездов на реальность эгоцентрического сознания Лейлы-Лилит, всё ещё держащей свою руку на моей груди, будет просто невозможно. Однако ведь не зря Провидец, запертый в багажнике форда, подтрунивая надо мной, разогревал мой ум к встрече с данной дамой, оказавшейся ко всему прочему ещё и философствующе-болтливой. Впрочем, к чему лукавить, да ещё и с самим собой – я и сам был не против перекинуться с ней парой слов, для лучшего понимания её сущности. И как оказалось, делая для себя выводы из ею сказанного, для неё Сознание – первично, а весь ощущаемый её органами чувств окружающий её мир и его время – вторичны. Основываясь на этом, можно утверждать, что истины Бытия сознания, его основы, невозможно постичь, исследуя и опираясь на материализм, ибо пространство и время для неё – суть взаимодействия разного рода сознаний между собой, но не средство для поиска Истины…
Ну, или как-то так – чёрт разберёт их, эти просветлённые «сознания», скитающиеся в поисках истин среди жрущей и срущей, как не в себя, материи! Хотя, нечто подобное – чувство стороннего «наблюдателя» за этим, словно искусственным миром, посещало и меня, особенно при общении с Пророком.
-Непосвящённый человек, пытающийся докопаться до основ Бытия посредством изучения материи и её свойств, может разложить голову Предтечи хоть на все её составляющие части, хоть на атомы и то, что их объединяет, но он никогда не услышит её, не соприкоснётся с её сознанием, - озвучил я, посетившее меня предположение видения мира моей собеседницей. – Я правильно вас понимаю?
-Даже лучше, чем я ожидала, - похвалила она меня, не упустив возможности снова похлопать по груди. – Продолжай!
Объяснять ей о том, что я тороплюсь и меня всем кланом ждут те, с кем она то ли воюет, то ли таким специфическим образом знакомится, было не к месту. В данный момент всё моё пространство и время, ощущаемые моим сознанием, принадлежали ей, созданной ею ситуации. Она наглядно демонстрировала мне то положение вещей, когда Первопричина (сознание индивидуума, дух) попадает в ловушку материальной вторичности.
-Всякому живому организму – от амёбы до человека – имеющему цель выжить в этом мире, нужна не некая абстрактная истина Бытия, а только самые эффективные способы приспособления вызовам среды обитания. И, хотя, по-вашему, всё это – иллюзия, даже наши с вами тела и… ваши прелестные колечки, всё же большая часть обладателей сознания предпочитает принимать за истину данную модель мира, а уже исходя из этого стараться через науку познать основы мироздания, а через религию – богов. Ведь картина данного мира, ежесекундно обновляемого их индивидуальным сознанием и продолжаемого себя созидать далее во времени их коллективным, но ставшим уже бессознательным - работает!
Я наградил себя короткой паузой, дав передышку разогретому сознанием мозгу. Сомневаюсь, что в ближайшем будущем я бы сам стал столь кардинально и болезненно скручивать свои извилины, разбираясь с самим собой в вопросах метафизики. Сознание же Лейли-Лилит, с интересом разглядывающим кольца и перстни, играло своими пальцами так же, как моим сознанием. Не сомневаюсь, что в этот момент она спрашивала саму себя, насколько моё сознание дорожит своим телом.
-Человек, категорически приняв себя продуктом эволюции, забыл про свой бессмертный дух, став временно живой душою, - усмехнулась за моей спиной женщина, подбодрив меня к оглашению окончательного умозаключения о её сущности.
-Волк свою добычу начинает пожирать с её внутренностей, а плацента, особенно человека – самый притягательный и питательный в нём орган, насыщенный белком, витаминами, а самое главное – гормонами! Хищник чует и бежит не на запах крови, а на благоухающие для него в ней гормоны. Поражённая бешенством волчица, перешагнувшая совсем недавно инкубационный период засевшей в ней заразы, но всё ещё чующая свежую кровь, поднялась на Башню молчания. За вами, в чреве матери, выдавившим вас из себя всего лишь на половину, скрывалась манящая хищника плацента. Волчица, расчищая для себя путь к самому лакомому куску, помогла и вам – освободив вас из лона мёртвой матери, ставшим вам гробом. Пожрав же то, что соединяло плод с несостоявшейся родительницей, материнский инстинкт недавно ощенившегося хищного зверя, который всегда подъедает послед за своими новорождёнными, заставил волчицу принять вас за своё дитя. Напитав вас досыта своим, вероятно уже заражённым молоком, что-то заставило вашу приёмную мать отнести вас под утро к людям, к воротам Храма огня, скрывающегося под видом мечети… - Ощутив на своей груди давление и чуть заметную дрожь руки возрождённой волчицей сущности, я прервался на несколько секунд, чтобы успокоить свой дух и снова продолжить, будучи неостановленным: - Может, ваш крик, крик детёныша человека заставил главного хищника пустынь и степей вернуть вас людям? Или это было предчувствие собственной скорой смерти – обратиться к человеку за помощью в заботе о своём потомстве? Но был ли во всех действиях животного, по отношению к вам, лишь его природный инстинкт? Или там, уже с момента вашего зачатия, был Промысел сознания – вашего или стоящего за вами, над вами – умело взаимодействующего с реальностью этого мира? Но как бы там ни было вы, с момента вашего «двойного» рождения, ощутив на себе чудо взаимодействия с физико-ментальными законами этого мира – его рефлексы и инстинкты, бессознательное индивидуальное и коллективное - научились подстраивать его реальность под себя.
-Просто божественно – заставить окружающую нас действительность играть по своим правилам! – заметила женщина. – Но несмотря на то, что ветхозаветный Господь и говорит тем, кто познал его, саму сущность Бытия, и через это приблизившихся к тайному миру Сознания: «Я сказал: вы – боги, и сыны Всевышнего – все вы!» (Псалом 81:6), необходимо учитывать, что таких просветлённых «детей» у него и у многих других «богов», с невероятным в наше время ростом населения, становится всё больше и больше. И весь этот сброд, слыша в себе «звон» сознания, но не всегда понимая его Природу, своими молитвами и медитациями, шаманизмом и шабашем, постами и духовными практиками, да той же квантовой физикой, - моя собеседница, после пережитого в воспоминаниях духовного напряжения, от души расхохоталась, - так же прилагают неимоверные усилия духа на подчинение этого мира своим желаниям! Конкуренция за право влияния на волю человека - зачастую слепая и полная хаоса, но напористая и безумно агрессивная - неимоверна велика. Поэтому, родственничек, как ты и сам прекрасно это знаешь - не так-то и всё и просто.
-Бардак, - согласился я, убедившись во вкусах и желаниях Лейлы-Лилит. – Раньше было проще – один шаман на целое племя, с одним мнением и единственно правильным откровением свыше. Подчиняй народ своей избранности - своему Сознанию, - и властвуй в своё удовольствие над его поведением и жизнью!
Бабкина дальнеюродная сестра, продолжая обнимать правой рукой, левой потрепала мои волосы. В отличие от эмоционально холодной в мой адрес руки тётки Идки, через ладонь моей совсем недавно обретённой родственницы пробивал некий, ощущаемый схожестью нутра, жар. Жар близости крови? А, может, жар Преисподней? Или всё же жар познания невероятно большего, пусть и разными методами?
Как будто прочитав мои мысли, она коротко, словно сделав требуемый от неё доклад, озвучила несколько интересных моментов, дав через это понять - насколько близко она подобралась к Семье. На обдумывание ею заявленного не хватило бы и всей наступающей ночи!
-Что ж, - наконец-то она освободила меня от своих рук, - время обменяться нашими трофеями. Парни всё сделают. – Покидать мерс она не собиралась.
-Вот только мешок из-под Головы, я оставлю себе, - сообщил я.
-Как хочешь, - тут же согласилась она. – Пусть ребята помогут тебе переложить головы, поддержат там, - распорядилась она.
