Мордохуй в преддверии лета
Отрывок (глава) из литературного произведения «Монгольский хуйвалдагч» (в переводе «Монгольский заговорщик»). Книга издана в 2017, презентация проходила в Центральной городской библиотеке города Ялта 23-го сентября 2024 года. Насыщена монгольскими словами и выражениями, что делает её интересной для филологов и этнографов.
********************************
К вечеру прибыли. «Рулевой» предложил остановиться у него за небольшую плату. Зашёл в избу — семья не маленькая… Нет, лучше пойду в гостиницу. Монгол пригласил в кабину и подвез до ближайшего «зочид буудал». Свободных мест не оказалось, в остальных отелях — аналогично. Пришлось возвращаться, к безмерной радости водителя, предвкушающего поступление дополнительных тугриков в семейный бюджет.
Расположился в комнате, которая служила залом. Мебели немного — два кресла, сервант, и тумба, на которой стоял телевизор.
Очень мягкий пол — устлан в два слоя коврами разных размеров и расцветок, ими же были увешаны стены.
Монголы — не африканцы: любят фотографироваться. К моей просьбе отнеслись положительно и даже с радостью. Глава семьи, позируя, уселся по центру, дети — вокруг. Не хватало одного участника семейного фото. Азиат громко по имени окликнул жену, которая стряпала на кухне, а после — еще раз, прибавив слово «шалав» . Через пару секунд женщина появилась, заняв свое место.
После кормилец, посмотрев теленовости, прилег, уткнувшись лицом в ковер на полу, и уснул. Примерно через час, выспавшись, он предложил сходить в гости к соседу (или родственнику), который жил неподалеку, в жилище более скромном.
«Шамбарам – шамбарам…» — тихо напевал по пути весельчак. Причина радости ясна — обстоятельства подыграли ему.
…По центру юрты возвышался допотопный черно-белый телевизионный приемник, над ним вымпел «Победителю конкурса скотоводов», а рядом — металлическая кровать времен монгольской революции. Хозяин жилища усадил гостя рядом с собой, налил суутэй-цай и учтиво поинтересовался: «Мордохуй?»[1] «Нет…» — ответил машинально, едва не подавившись…
Монголы выпили «за встречу», я воздержался. К слову, никто в этом городке не говорил по-английски, тем паче по-русски, — пришлось общаться посредством знаков. В самый разгар «вечеринки» один из собеседников, будучи в изрядном подпитии, сообщил второму заплетающимся языком какую-то новость, — видимо, не очень приятную. Второй, в ответ несколько раз неистово повторил: «Хутгагуй алах!»[2] Но через пару минут друзья-товарищи вновь улыбались друг другу, забыв все горести и невзгоды.
Вернулись вечером, «квартиросдатчик» выделил визитёру «спальное место», постелив на мягкие ковры у стены комплект чистого белья.
А ночью мне приснился облаченный в хуяг[3] зловещий Чингисхан, который как две капли воды походил на владельца жилища, — в руках длинная сабля — сэлэм, размахивая которой, он грозился отрубить голову… если не оплачу проживание.
Утром встал пораньше: хотел встретить мандах, точнее нар мандах[4]. Осмотр города начал с памятника величию монгольской империи. Три дугообразные стены расположены полукругом, обрамляя находящийся по центру гигантский, по сравнению с его стихийными собратьями, обо, выложенный из камня и бетона. Сюда не приносят дары духам, этот обо — символ. Наружная часть стен украшена изображением территорий монгольского ханства в разные периоды времени. Монумент находится на холме, открывая панорамный вид на город, окруженный холмами и степями.
Бегло осмотрев небольшой храм Лусын Сум, который был закрыт, отправился к монастырю Эрдэни-Дзу, расположенному, согласно имевшимся у меня сведениям, рядом с Каракорумом небезызвестного Чингисхана.
Сразу за входом — сувенирная лавка, где можно купить монашескую одежду, статуэтку, или диск с записью горлового пения, популярного среди буддистских монахов. Выглядит заманчиво, но цены по-европейски высоки: не каждому по карману.
Эрдэни-Дзу считается первым буддистским монастырем Монгольской империи, — по тем временам он был крупнейшим в мире. По двору снуют молодые монахи в красно-коричневых балахонах, а в одном из помещений они же штудируют «талмуд» за партами, слушая напутственную речь учителя. Несмотря на царящий дух истинной веры, посещение святейшего места туристами не возбраняется, даже приветствуется.
…Два монаха, поднявшись на деревянное возвышение, стали трубить в медные трубы, созывая к обедне. Действо привлекло не только меня. Подоспела группа российских туристов с дорогими фотоаппаратами, — все как на подбор в песцовых шапках. Турист, он и в Африке турист: в Москве на Арбате иностранцев «снабжают» лаптями — исконно русской обувью, в которую обута вся столица, а нашим (россиянам), где-то, в Улан-Баторе продали монгольский национальный головной убор.
Странное впечатление производит территория, примыкающая снаружи к стенам ограды: будто землю перекопали вдоль и поперек, а затем, разровняли бульдозером. Что это, свидетельство поисков сокровищ Чингисхана, или, может быть, его захоронения? Вернувшись из поездки, заинтересовался событиями тех времен...
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
[1] Отпуск (сопряженный с путешествием), турпоездка
[2] Зарезал без ножа
[3] кольчуга, латы
[4] восход солнца
Монголия, май 2007 года
Телевизионный сюжет о презентации книги "Монгольский хуйвалдагч" в Ялтинской библиотеке













