Каждое утро ровно в пять я бужу своих людей. И, как выяснилось на днях, нечестным приёмом. Потому что у меня, кота Алтына, оказывается, имеется отмычка.

Маршрут отработан. Первая точка — подушка. Захожу мордой к лицу, складываю лапы под грудь и включаю приветствие: «пррр-мрык». С расстояния в один ус взгляд действует безотказно — рука выскальзывает из-под одеяла раньше, чем просыпается её хозяйка.

Дальше начинается тонкость профессии. Гладящий человек имеет обыкновение уплывать обратно в сон. На этот случай у меня заготовлено деликатное напоминание: прихватываю зубами за подбородок. Иногда за нос — по обстановке. Не больно. Я специалист, а не разбойник.

Работает это, правда, только с мамой. У папы борода: пока пытаюсь прокусить, вся строгость момента пропадает.

Потом мы идём к миске. Точнее, я прошу проводить меня до миски — и мама идёт со мной через всю квартиру. Стоит и смотрит, как я хрущу. Самое смешное, что миска полная: корм никто не забирал — отнимать здесь вообще не принято, я до сих пор к этому привыкаю. Еда мне в тот момент нужна постольку-поскольку. Мне нужна компания на "похомячить".

Дальше идёт дневная часть. Ближе к нормальному человеческому времени я захожу второй раз — уже без волшебного кусь, чисто на моторчике. И потом за день ещё трижды, по расписанию, которое держу в голове один я. Подхожу, встаю столбиком, тяну передние лапы вверх — на руки. Меня берут, обхватываю за шею и вытягиваюсь во всю золотую длину: гладить абиссинца полагается вдоль, от загривка до хвоста, одним движением. Двадцать минут. Пять раз в день. Считайте сами, во что моей семье обходится содержание кота.

Брат, который у нас отвечает за объяснение сложноустроенного мира, недавно испортил мне репутацию.

Оказывается, мурчание бывает двух сортов. Первое — довольное: когда меня уже гладят и просить решительно нечего. Низкий ровный гул, около двадцати пяти герц, самое честное, что у меня есть. Второе — просительное, то самое, которым я поднимаю дом в пять утра. Снаружи такой же гул, а внутри него прячется тонкая нота в несколько сотен герц — на той же высоте, на какой плачет человеческий младенец. Учёные в Сассексе записали оба звука и дали послушать людям. Даже те, кто котов сроду не держал, назвали утреннее срочным и требовательным. Приглушишь эту ноту в записи — и просьба перестаёт действовать.

Сижу теперь и думаю: ключ от чужого родительского инстинкта мне никто не выдавал, я подобрал его сам — и всё это время им пользовался, ни разу не задумавшись. Хорош сборщик. Пришёл за лаской, а принёс с собой отмычку.

Впрочем, мои люди тоже не лыком шиты.

Раньше я расплачивался по-кошачьи: тыкался носом и вылизывал. Выяснилось, что нос у меня мокрый, а язык — мелкая тёрка, и спросонок это выдержит не всякий. Мама придумала свою валюту: наклоняется и тихо дышит мне в лоб. Тепло на лбу и тепло на душе.

Пять утра. Подставляю лоб.

Пруфы — для тех, кто, как и я, не верит на слово:

• McComb K., Taylor A.M., Wilson C., Charlton B.D. The cry embedded within the purr. Current Biology, 2009 — про «просительное» мурчание с высокой нотой внутри и про то, как на неё реагируют люди без кошачьего опыта: https://www.cell.com/current-biology/fulltext/S0960-9822(09)01168-3

• Herbst C.T. et al. Domestic cat larynges can produce purring frequencies without neural input. Current Biology, 2023 — о том, что низкий моторчик рождается в самой гортани, без ритмичных команд мозга: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/37794583/

P.S. Остаюсь с вами Алтын, золотой IT-кот из Перми, сменный мастер по мурчанию. А каким мой город бывает ночью, я показывал в «Пермь — Город Котов».